Собственник

      — Юнги, прошу тебя, прекрати! — испуганно, со слезами на глазах, кричит Чимин, в его сторону летит ещё одна книга. Чимин вовремя успевает отклониться в сторону.       — Я тебе говорил, что если ещё раз увижу вас вместе — убью обоих!!! — зло и яростно, почти рыча, орёт Юнги.       — Сколько раз я должен говорить тебе, что ты только мой и ничей больше! И чтобы я больше не видел тебя рядом с другими?! — подходя в плотную и хватая Чимина за воротник футболки, сквозь зубы цедит Мин.       — Он ведь просто мой друг, между нами ничего нет! Не могу же я всю свою жизнь провести взаперти! — хватая Юнги за запястья, отвечает Чимин.       Мин замахивается для удара и его кулак проходится по скуле Чимина, рассекая до крови. Чимин почти валится на пол, но его удерживают руки Юнги, всё ещё держащие за ворот футболки.       — Сколько я должен это повторять?! — не прекращает Юнги, нанося всё новые и новые удары по лицу Чимина. Он не останавливается, а в глазах его только ярость, ненависть и злость, они словно горят, искря красным. «Вы когда-нибудь ненавидели так, что готовы были убить? Вот и Юнги сейчас испытывал примерно те же чувства. Но разве можно так ненавидеть любимого тобой всем сердцем человека, зная, что без него твоя жизнь не стоит и гроша?..»       Все мысли спутались в голове. Юнги понимает, но не может остановиться, злость настолько овладела им, что глаза его застелила чёрная пелена.       Стои́т тишина и лишь слышен свист кулака, рассекающего воздух, вновь и вновь наносящего удар.       Он остановился на новом замахе. Глаза в ужасе от увиденного, а сердце сжимается с невыносимой болью — осознание того, что натворил. Лицо Чимина в крови, он давно перестал кричать и сопротивляться.       Чимин смотрит непонимающе, глаза блестят, только не понятно от чего… Но что же читается между строк?!.. Неужели он всё ещё любит?.. Всегда любил. Всегда будет любить.       — Ч-что я натворил? — по щеке катится слеза, и поток становится лишь сильнее. Он в ужасе, голос дрожит, он наклоняется к Чимину, обнимая его и всхлипывая, прижимая ближе. Его лицо тоже испачкалось в крови. Настолько бережно, на сколько вообще способен Юнги придерживает Чимина, почти невесомо проходясь подушечками пальцев по лицу, оставляя после себя следы. Чимин шипит от боли, но ничего не говорит.       — Я-я… П-прости меня… — в груди всё щимит больше и дышать становится тяжелее.       Аккуратно подхватывая Чимина под руку, Юнги отводит его в ванную. Усаживает Чимина на край ванны и включает воду в раковине. Берёт полотенце и мочит, выжимая несильно. Придерживает его лицо одной рукой, а второй начинает вытирать кровь, начинавшую засыхать.       — Почему? — взгляд напротив не читаем. — Почему ты молчишь? «Хотя зачем что-то говорить всё и так понятно».       — Я всё равно люблю тебя. — Такая невинная и детская улыбка.       — Как ты так можешь… — недоумение. — Я ведь сделал это с тобой, а ты…       — Это не может изменить моей любви к тебе. Как бы банально это не звучало, но я знаю, что не смогу без тебя… как и ты без меня, дорогуша. — Негромкий смех. — Больно, — чуть кривясь, — но терпимо.       Юнги смотрит озадачено, а глаза блестят от подступающих слёз, а в ответ ему смотрят такие же глаза, только наполненные любовью.       — Разве я тебе не противен? — тихо, очень тихо.       — С чего бы это? — лёгкая ухмылка и вскинутая бровь Чимина озадачивают Юнги.       — Я недостоин быть с тобой и быть тобой любимым…       — Слушай, не говори ерунды! — Чимин, откровенно, закатывает глаза, всем своим видом показывая, что ему это уже надоело.       Юнги поник, голова опустилась, взгляд направлен в пол. В голове вакуум. Он ужасен, он любит, он не достоин, его любят и прощают, он всё равно продолжает. Разве можно так жить?       — Я-я… м-м-мне очень жаль, я причинил тебе столько боли, как ты ещё толь… — он останавливается на полслова, чувствуя чужую ладонь на своей, нежно держащей.       Он поднимает голову чтобы понять, что… На него смотрит пара глаз, их обладатель улыбается нежно, даря тепло, а Юнги словно в танке. Бревно бревном и ничего не понимает, лишь смотрит недоуменно.       — Я люблю тебя, слышишь?! Люб-лю. — Медленно и по слогам, чтобы собеседнику было понятно. Опять эмоциональный порыв и глаза Юнги застилают слёзы. Чимин кладёт ладонь на его щёку и притягивает осторожно, целуя чуть ощутимо, дыша горячо.       Губы еле соприкасаются, даря едва ощутимый поцелуй. Скорее даже больше просто касание губ, нежели что-то большее, но и этого достаточно чтобы внушить уверенность. Чимин это умел, и при чём очень хорошо. Он был лучиком света в жизни Юнги, ярким пятном освещающим путь и вытаскивающем из пучины тьмы.       Юнги любил его больше жизни, как и Чимин его. Они не могли друг без друга, им свет был не мил если рядом не было любимого и такого родного человека.       Юнги было тяжело справляться со своей звериной натурой, которая периодически выходила наружу, нанося новые и новые удары. Чимину всегда удавалось усмирить пыл, но он был главным кому доставалось, но он никогда не прекращал верить. Он любил и этим всё сказано.       Чимин разорвал поцелуй и посмотрел в глаза Юнги, которые не могли ему ответить так сразу, но в которых виднелся блеск любви.       Юнги продолжил вытирать лицо Чимина от крови, открывая вид на неглубокие, но имеющие размер ссадины, рассекающие скулу, бровь, губу. Зрелище не из лучших, боль пронзила грудь, слёзы катились с новой силой. Чимин вытирал каждую каплю большим пальцем, нежно поглаживая щёку, улыбался чисто и нежно. Человек не знавший печали и горести, смотревший на мир через призму счастья и спокойствия, уверенности в завтрашнем дне. Ему многие завидовали… им обоим.       На Юнги нахлынула волна чувств, самых что не на есть тёплых, нежных и таких любовных. Он отложил полотенце в сторону, ведь и лицо было уже вымыто от следов крови. Положил руки Чимину на шею, дабы не задеть раны, и притянул для поцелуя, нежного, горячего. Отстранившись Юнги посмотрел в глаза Чимина, и те блестели чем-то неестественным, смотрели словно в душу, преданно и честно. Чимин жадно ответил на поцелуй, притягивая Юнги ближе за плечи, целуя мокро, грубо, страстно. Они были поглощены друг другом. Момент единения, который каждый раз для них был как первый, его нельзя было забыть.       Чимин привстал с ванны и Юнги подхватил его под бёдра, аккуратно, чуть подкинув, дабы было удобней. Словно ведомый необъяснимым, и даже не на ощупь, он вышел из ванной комнаты, направляясь в спальню, ни на секунду не прерывая поцелуя, такого желанного. Страсть, любовь, желание — всё это охватывало, заполняя собой пространство и все клеточки двух тел, распаляя.       Юнги, аккуратно, еле сдерживаясь, опустил Чимина на кровать, нависая сверху, целуя страстно. Чимин не обращал внимания на ту уже незначительную боль, иногда пронзавшую лицо, было совсем не до этого.       — Прости… — шептал он тихо, целуя нежно. — Прости меня. — И опускался поцелуями на шею, пока Чимин блаженно прикрывал глаза, откидывая голову на подушку. Пальцами он зарывался в мятную макушку, стеная.       — Юнги~я — и мир вокруг Мина пропадал, когда он слышал это, ведь для него не было слов слаще, особенно когда их стонет твой любимый.       — Я так тебя люблю, малыш, — сжимая футболку Чимина в кулаках. — Прости ещё раз. — Чимин притянул его ближе, впиваясь в губы, прерывая поток извинений.       — Ах…ммм… Юнги, прошу~… — умолял, сквозь вздохи и стоны, Чимин. Юнги начал стягивать с него футболку, не прекращая покрывать его прекрасное тело поцелуями. Начиная с шеи и опуская дорожку ниже, до самого прекрасного пресса на свете, по пути обязательно задевая напряжённые соски, срывая с губ желанный стон. Заставляя выгибаться тело под собой навстречу ласкам. Подушечки пальцев мягко очерчивали контуры тела, вырисовывая замысловатые узоры. Дыхание обжигало и возбуждало сильнее. Контраст от свежего воздуха комнаты и горячих прикосновений создавал невообразимые ощущения.       Юнги прикоснулся кубами к ширинке штанов и Чимина прошибла дрожь. Мурашки рассыпались по телу, играя на нервах. Юнги провёл руками вдоль бёдер, очерчивая мышцы и расстегнул пряжку ремня, откидывая в сторону, слыша громкое звяканье. Расстегнул ширинку и спустил штаны. Кончиком носа нежно прошёлся по паху сквозь ткань боксеров, вызывая глубокий вдох сверху. Поднял взгляд и не смог удержаться, чтобы не поцеловать эти пухлые, слегка покрасневшие губы, так и жаждущие внимания.       — Не играй с-о м-ной…кхм… — задыхался Чимин, когда Юнги разорвал поцелуй.       — Попроси меня… — лукаво улыбнулся мятный. «И откуда в нём только столько наглости?..»       — Ммм… Юнги, прошу, сделай уже что… — а дальше и просить не надо, ведь стоит Юнги услышать это музыкальное протяжное возбуждение, так сразу крышу сносит. Юнги жадно вовлёк Чимина в поцелуй, кусая и так уже красные губы. Опустил руку на пах и словил губами стон. Юнги начал водить рукой вверх-вниз, массируя и распаляя и так уже разгорячённого Чимина, чувствуя как поднимается его грудь, тяжело и быстро, пытаясь насытиться недостающим кислородом, как выгибает всего Чимина на встречу ласкам, а собственное возбуждение мучительно больно упирается в ширинку джинс. На Юнги, действительно, многовато одежды. Оторвавшись от прекрасного тела и услышав недовольное мычание Юнги показательно снял с себя футболку, отбрасывая в сторону, словно в замедленной съёмке расстёгивая пряжку ремня, а потом и ширинку, с игриво дьявольским прищуром смотря на Чимина и прожигая в нём невидимые дыры, и чувствуя, как он пожирает его глазами.