Воспитание

Драко ненавидит Рождество. Ее тошнит от запаха корицы, ее тонкая кожа всегда рвется на пальцах от колючих иголок, когда студенты украшают огромную елку. Но Малфой лично бы нарядила все елки в Хогвартсе, если бы это позволило ей не ехать домой. *** Трусливая сука. Она завидует Поттеру, чьи родители мертвы. Она желает Люциусу смерти - и тут же отгоняет мысль, потому что понимает, что потеря отца будет самой тяжёлой потерей в ее жизни. Он взрастил ее на идее привязать ее к себе всеми возможными аморальными способами, и она зависима. Она может выебываться сколько угодно среди студентов, но рядом с отцом она маленький белый котенок. Драко стоит перед входом в Малфой Мэнор уже пятнадцать минут, позволяя ледяному снегу оседать на ее длинных белых волосах и столь же бледной коже. Ее прибило к месту, она не помнит, как ходить. Она слышит в голове «империус» так чётко, словно Люциус стоит в сантиметрах от нее. Когда Малфой не может уснуть, она часто пытается решить, какое из непростительных она ненавидит больше. К собственному отвращению, она готова лишиться свободы воли, лишь бы не чувствовать боль. Она панически боится боли. Воспитание отца было безупречным. Налитыми свинцом ногами делает шаг в сторону величественных, непреступных дверей. Она знает, что все ее ждут, но никто не выйдет ее встречать. В огромном холле Нарцисса стоит посередине - красивая, как картинка. Как и все здесь. Мать светло улыбается при виде дочери, радушно раскрывает объятия. Драко ни на секунду не забывает о том, где находится, напряжение собирается в кончиках пальцев, ей кажется, что она вот-вот разорвётся электрическими разрядами. Объятие матери не приносит успокоения. От Нарциссы пахнет розами, как иронично. Запах родной, привычный. Мать любила ее, но никогда не могла защитить. Отец не выходит ее встречать. Как и всегда. *** Драко послушная девочка. Сама ночью приходит в его покои. Практически бесшумно, только едва слышно скрипит тяжелая дверь. Люциус сидит на диване, боком к Драко. Отблески огня играют на его лице, на таких же белых, как и у дочери, волосах. Он читает какой-то старинный фолиант, на губах расцветает ухмылка, когда он слышит поскрипывание. Свободную руку он протягивает в сторону дочери, и она молча подходит. Драко стала совсем худой, высокой; аристократичная бледность превратилась в болезненную. Девушка подходит, берет отца за руку, садится рядом на свободное место как можно дальше, пытаясь вжаться в спинку дивана и исчезнуть совсем. Но Малфой старший властно берет ее за запястье и с силой тянет на себя так, что она падает к нему на плечо. - Скучала? - говорит он обманчиво сладко, тягуче, не отрываясь от чтения, перебирая ее пальцы. Драко смотрит на сплетённые пальцы, не отрывая взгляд. Она бездумно отвечает - не может не отвечать. Он касается ее бережно, почти нежно: проводит по фалангам каждого пальца медленно, неспешно, гладит по запястью. - Я ненавижу тебя, - шепчет едва слышно, совершенно отреченно, и тут же чувствует, как сильная рука впивается в ее волосы и больно оттягивает назад. Драко шипит сквозь зубы, вынужденно ровно садится. Его глаза наконец обращены к ней. Люциус ухмыляется. Блики огня в его глазах выглядят зловеще. - Неправда, - выдыхает он, проводя по бледной коже лица, по шее, ключицам, опускаясь вниз и остановившись на до боли напряженном животе. У девушки сбивается дыхание, глаза горят. Малфой наклоняется, будто хочет поцеловать, и она успевает закрыть глаза, но в последний момент он подносит губы к ее уху. Она знает, что он скажет, знает, как она отреагирует. Драко хочется разрыдаться абсолютно по-детски, потому что ничего не может с этим поделать, потому что... - Тебя возбуждает сама идея того, что ты спишь со своим отцом. Драко стонет почти болезненно, утыкается носом в отцовскую шею, кусает со всей силы, тут же слизывает капельки крови с раны. Люциус приглушенно рычит, вновь хватая ее за волосы, но на этот раз притягивая ближе, пытаясь словно сделать ее своей кожей. И она не сопротивляется. Она упирается коленями по обе стороны его ног, осыпает его шею поцелуями. Драко купается в чувстве бесконечного страха перед отцом и электричества в своих венах. Люциус всегда непредсказуем, но она знает. Она знает, что он не будет торопиться, не будет ранить ее без надобности, но он всегда - жестокий. Он знает, как сделать ей больно, и он знает, как сделать так, чтобы она потерялась в собственных ощущениях до степени, где она уже не различала бы боль и удовольствие. Больше всего ей нравится целовать его шею, проводить острыми ногтями в опасной близости от артерии, утыкаться носом в ложбинки ключиц. Драко чувствует инициативу в своих руках, становится смелее, тесно прижимается к его паху... В этот момент Люциус, почти не сдерживаясь, дает дочери пощечину и тут же придерживает ее за талию, чтобы девушка не упала от неожиданного удара. - Не думай, что ты здесь главная, - шипит он, улыбаясь, довольный произведенным эффектом. Щека девушки горит и пульсирует, отдаваясь где-то на подкорке мыслью, что она даже не пытается сопротивляться всему этому, а лишь напротив. Руки Малфоя терпеливо расстегивают пуговицы ее рубашки, чтобы обнаружить, что белья на ней нет. И под скромной школьной юбкой тоже. Люциус усмехается и отвечает презрением на потупленный взгляд дочери, хватает пальцами за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Он наслаждался страхом, переполнявшим ее, исходившим волнами - реакция на каждую смену его настроения. - Смотри на меня, - говорит он с неожиданной для обоих хрипотцой в голосе. Глаза в глаза. Люциус тянется за палочкой, и Драко, заметив это боковым зрением, готова убежать прямо сейчас, не оглядываясь. В глазах собираются слезы. Отец открыто над ней насмехается. Рубашка полностью растегнута, но не распахнута. Он проводит палочкой вниз-вверх по открытой полоске кожи, ощущая, как дрожь сотрясает молодое тело в его руках. Продолжает, задевая до боли напряженные соски (Драко вздрагивает и жалобно стонет, вцепившись пальцами в отцовские плечи), приподнимает палочкой край юбки, наслаждаясь видом. От напряжения у девушки сводит мышцы в ноге, от боли она нелепо дергается, и в этот же момент Люциус отбрасывает палочку, хватает дочь за затылок, притягивает на себя и в первый раз за вечер - целует. Драко сжимает губы. Ей больно и, наконец, противно. Понимает, что больше всего Люциуса возбуждает ее страх и боль - он абсолютно безумен. Это не было новостью, не было открытием, но каким-то образом каждый раз, приезжая домой, она осознавала это заново. Малфой старший злится, свободной рукой сильно нажимает под скулами девушки, заставляя ее разомкнуть губы и раскрыть ее ебанный рот, который каждый раз выводил его из себя и сводил с ума одновременно. Как и вся она. Ее тело, лицо, ее сучий характер, который становился самым ровным, практически полностью гладким в его присутствии невероятно бесили и возбуждали его. И весь спектр, весь плотный, огнеопасный ком эмоций он всегда обрушивал на нее, не пытаясь сдерживаться, получая от этого неадекватное удовольствие. Под давлением Драко размыкает губы, позволяет себя целовать. Поцелуй выходит глубоким, рваным, девушка упорно не желается сдаваться. Люциус требует полного подчинения, не говоря ни слова: язык врезается в ее рот, агрессия перерастает в спокойствие, в почти-даже-нежность, тягучесть. И она отвечает. Не робко, не тихо, а сразу - с головой в омут, кидается, не думая. Она не пытается бороться, потому что проиграет бесспорно, но она не будет его куклой сегодня. Пальцы все еще впиваются в его плечи, и она впивается сильнее, заставляя его шипеть от боли и целовать ее жестче, кусать ее губы до крови. Их эта игра абсолютно ненормальная, аморальная и всегда болезненная. Вызывает зависимость похлеще героина. Руки Люциуса распахивают рубашку, останавливаются на груди дочери, с силой сжимают, выкручивают соски. Драко больно, но крышесносяще приятно, и она не сдерживается - стонет ему прямо в губы, и чувствует, как он улыбается. Его руки двигаются дальше, ниже, поднимают юбку, гладят по внутренней стороне бедра и замирают. Девушка подрагивает от напряжения и хнычет от разочарования, а он тихо смеётся, переместив свои губы на шею, заставляя ее ерзать от нетерпения. - Терпи. Он знает ее всю. А она отказывается слушать. Совсем нетерепеливо расстегивает-разрывает его рубашку, в сотый раз исследует крепкое тело ладонями. Дотрагивается до твердого, как камень, члена, резко сжимает пальцы, заставляя отца гортанно зарычать. - Сука. Его руки резко начинают двигаться, касаются ее промежности так, что Драко задыхается. Она горячая, невероятно влажная, раскрытая для него. Она вся - один сплошной нерв, и он играет на ней виртуозно, словно она инструмент, понятный ему одному. Он проводит по складкам, будто случайно касается клитора, заставляя девушку нервно вздрогнуть. Резко вводит сразу два пальца, наслаждаясь ее громким, низким, не сдерживаемым стоном. Двигается медленно, издеваясь, но самому уже не до ухмылок - дыхание тяжелое, член болезненно твердый. Драко теряется в ощущениях, сама насаживается на его пальцы, не в силах выносить эту пытку. Слишком. Все это было слишком. Он смотрит на нее с возбуждением, с любопытством и даже с восхищением. И она понимает, что за такой его взгляд она готова никогда не возвращаться в Хогвартс. Люциус убирает пальцы под разочарованный выдох дочери. - Встань. И она встает. Даже не думает сопротивляться. Он поднимается следом за ней, и они просто стоят друг напротив друга. Разница в росте, в комплекции слишком заметна. Он задавливает ее одним своим присутствием. Люциус кидает ее на диван на колени, словно игрушку. Она упирается руками о спинку, выгибается, как кошка. Он подходит сзади, задирает юбку, проводит пальцами по ягодицам, наматывает длинные волосы на кулак. - Ты такая красивая, - шепчет прямо в ухо. И пока Драко осмысливает его слова, резко входит на всю длину. У девушки перехватывает дыхание, перед глазами темнеет. Люциус замирает на несколько мгновений, давая ей привыкнуть, целуя позвонки на ее спине, скрытые под рубашкой. Неожиданно Драко сама начинает двигаться. Намеренно делает себе больно, потому что со сжатыми до скрипа зубами понимает, что так ей лучше. Так удовольствие врезается в нее, растворяется в ней, уносит куда-то запредельно далеко. И у Малфоя от этого сносит крышу. Он начинает двигаться резко, быстро, глубоко. Трахает ее как можно сильнее, тянет за волосы, заставляя кричать, выгибать спину до хруста. Никто из них не питает иллюзий. Никто не находит происходящее правильным или около-романтичным. Это им просто нужно. Нужно, как воздух, как игла или как что-то еще жизненно важное, без чего все остальное перестает иметь смысл. Свободной рукой он обнимает ее, гладит по животу, задирает юбку, спускаясь ниже. Ему нравилось, когда она не была раздета полностью. Это тоже элемент игры, как и все здесь. Тонкие длинные пальцы находят ее клитор, заставляя Драко почти плакать от накрывающего ее ненормального наслаждения. - Блять. Господи. Господи, - шепчет-стонет она, и Люциус тихо стонет ей в ответ. От этого простого звука она почему-то абсолютно теряется и готова кончить прямо сейчас. - Пожалуйста, - с мольбой выстанывает девушка. Малфой рычит, отпускает ее волосы и тут же хватает за шею. С силой, до синяков, лишая ее дыхания. Ускоряет темп - он сам и его рука двигаются быстрее, зубы вонзаются куда-то в район выпирающей лопатки; укус становится поцелуем. Драко не может ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни закричать. Она кончает молча, с темными пятнами перед глазами. Девушку сотрясает крупная, не сдерживаемая дрожь. Отец отпускает ее шею, и она с жадностью глотает воздух и плачет - то ли от боли, то ли от удовольствия, которое не может описать. Она ненавидит себя, ненавидит его - всем сердцем. Но любит до беспамятства, и каждый раз приходит сама. Люциус кончает на ее юбку немногим позже, очевидно сдерживаясь, пытаясь растянуть удовольствие. Он гортанно стонет, обнимает ее, утыкается носом в шею. Они стоят так какое-то время, абсолютно не двигаясь. У Драко трясутся ноги, болят колени, и ей ужасно хочется спать, но все это не имеет никакого значения, потому что эти минуты - всегда эти минуты после секса - единственное время, когда ей спокойно. Страх и волнение отступает, она чувствует себя под крылом отца любимой дочерью. Он обнимает ее совсем не пошло, совсем не грязно и без какого-либо подтекста. Ей кажется это...любовью. Абсолютно покалеченная в детстве отцовской жестокостью она готова делать все это тысячи раз за эти мгновения спокойствия. Но они никогда не долговечны. Он отбрасывает ее на край дивана, сам садится на противоположный. Трясущимися руками она тянется, находит, что искала, на отцовском столе и глубоко затягивается чем-то крепким. Она знает, что только сейчас те минуты, когда он не посмеет сказать ни слова. Драко прижимает колени к груди. Бледная кожа покрыта ссадинами, укусами и красными пятнами его поцелуев. Белья на ней нет. Школьная юбка испачкана в сперме отца. Белые волосы растрепаны и спутаны. Она курит в закрытом помещении. Она такая чистая и абсолютно грязная. Этот контраст сводил его с ума круче любых заклинаний и веществ. Докуривает, молча встает и уходит, не обернувшись. Они оба знают, что она вернется снова.