Еще одно непринужденное утро

      Солнечные лучи уже давно освещали светлую спальню и нежно щекотали лицо дремлющего Аомине. Утро уже было в полном разгаре: на улице временами слышались напряженные гудки машин, люди суетливо спешили по своим делам, и только тяжелые кроны деревьев медленно качались из-за ветра. Комнату заполнил аромат свежеприготовленного кофе и еще каких-то пряных блюд. Невольно почуяв эти приятные запахи, Аомине открыл глаза и прищурился из-за ярких лучей, попадавших на его лицо. Недовольно буркнув что-то себе под нос, парень перевернулся на другой бок и снова зарылся с головой под одеяло. Несмотря на всю сказочность погоды и дурманящих запахов из гостиной, Аомине было действительно лень вставать «в столь раннее время» в свой выходной. Как всегда, он лежал всё воскресное утро в кровати, и только к полудню мог заставить себя окончательно проснуться. Точнее, только Кисе мог его заставить встать с постели. И вот, убедившись, что на дворе еще не совсем подходящее время для подъема, Дайки закрыл глаза и был готов уже вновь заснуть, как услышал тихий скрип двери и почуял легкие сладко-цветочные нотки парфюма. Явился Кисе.       Кисе всегда вставал раньше. Обычно по утрам он принимал долгие ванны и делал уйму других бесполезных, по мнению Аомине, процедур. Также по утрам Кисе всегда приводил квартиру в цивильное состояние после тяжелых рабочих будней и готовил завтрак. Ну, готовил, это верно, громко сказано. На самом деле Рета просто забегал в кофейню, которая располагалась на углу дома. И именно поэтому по воскресным утрам Аомине уже не удивлялся, не заставая блондина в одной с ним постели.       Но сегодня был особенный день.       Живя с моделью, ненароком начинаешь разбираться во всяких модных штучках. И Аомине прекрасно научился понимать любой образ Реты. Знал, что если Кисе слегка подкрашен и напяливает на себя всякие дизайнерские шмотки, значит, он собирается на интервью или другие модные тусовки. Если Кисе надевает очки с тонкой серебристой оправой, то он собирается на заключение какой-либо деловой сделки. Если же делает пучок и надевает свободные, слегка потертые джинсы, то будь готов отправиться с ним на шоппинг. И что неудивительно, ко всем этим прикидам у Кисе был соответствующий аромат. Тот запах, который Аомине почуял сейчас, использовался Ретой только для крайне важных встреч — для их свиданий. И то, что блондин в раннее утро выходного дня, когда Дайки еще дремал, без каких-либо заранее предупреждений использовал эти духи — не предвещало ничего хорошего для Аомине.       Привстав, Дайки сердито нахмурился.       — Ну и куда мы это так напялились? — послышался мрачный голос Аомине.       — Ой, Дай-чи, я тебя разбудил? — невинно и крайне удивленно спросил сидевший на корточках у шкафа Кисе. На нем были отглаженные светлые брюки, подвернутые до щиколотки, легкая шелковая рубашка с завязанной в бант лентой под воротником с закругленными концами и еле заметный подчеркивающий макияж. Аомине только сильнее насторожился.       — А ты будто не видишь, — фыркнул Аомине, хмуря брови. — Ты так и не ответил, куда это ты вырядился?       — Ты такой грубый, когда не высыпаешься, — Кисе вновь проигнорировал вопрос Дайки и, проявляя полное безразличие к своему собеседнику, продолжил усердно что-то искать в шкафу. Аомине злобно прошипел.       Рета то и дело вытаскивал различные коробки, пакеты, перебирал их, но, по-видимому, так и не находил нужной вещи. Приподнявшись с кровати, Дайки не отводил взгляда от блондина, испепеляя его затылок своими разъяренными темно-синими глазами. Рета мог себя так вести только тогда, когда пытался отомстить Дайки за какую-либо обиду. Но что, черт побери, Аомине мог такого сделать, когда спал?       — Дай-чи, ты случайно не видел мои белые туфли? — не отрываясь от поисков, спросил Кисе.       — Те самые а-ля "привет пидор"? Итак от природы как баба: всё время закатываешь всякие сцены и придумываешь различную херотень, — Дайки сделал паузу. — Так теперь и внешне в бабу превращаешься.       Кисе недовольно посмотрел на такого же недовольного Аомине и, повысив тон, злобно ответил:       — Тебя и правда нельзя будить раньше обеда.       Блондин, теперь уже сильно раздраженный, еще некоторое время сидел у шкафа в надежде найти свою обувь, но вскоре поднялся и демонстративно вышел из спальни, громко хлопая дверью.       — Чтоб его… — взбешенный Аомине нехотя встал с кровати и подошел к окну, распинав в разные стороны вытащенные коробки.       Уличная жизнь продолжала идти, быстро ускоряя свои темпы: количество людей и машин резко увеличивалось, а надоедливый шум и гам становились все громче. Раздражённо дернув штору, Аомине занавесил окно и направился вслед за разъяренным Ретой. Вдруг, где-то в глубине кавардака, творившегося на постели, послышалась отдаленная вибрация. Несчастно выдохнув, Аомине решил найти источник этих звуков. Под подушкой пищал телефон Реты, оповещая о новом сообщении.       Кисе нервно зашнуровывал свои ботинки — видно так и не нашел те туфли. Дайки презрительно на него посмотрел.       — Кисе, с какого хера сейчас происходит?       Аомине вплотную подошел к блондину, резко схватил за локоть и потянул на себя так, что второй слегка потерял равновесие, и чуть было не упал, если бы не действительно крепкая хватка Дайки.       — Мне больно, черт побери, — вскрикнул Кисе и попытался отдернуть руку. — Отпусти меня, идиот, я опаздываю.       — Так ты у нас уже и опаздываешь? Интересно знать, куда и зачем, — злобно ухмыльнулся Аомине и еще сильнее сжал руку Кисе. Тот тихо простонал, слегка согнув ноги в коленях.       — Отвали, Дайки! — Рета яростно крикнул и дал другому свободной рукой пощечину. Аомине удивленно свел брови и, громко усмехаясь, посмотрел на блондина. Рета глубоко и часто дышал, немного покраснев от злости. Его ладонь горела, а на щеке Аомине остался отчетливый след от удара. Потирая зудящее место, Дайки сказал:       — Рета, ну ты точно как баба. Только фигурка сдает, а так — не отличишь.       Кисе пристально посмотрел на Аомине. Его нижняя губа слегка дернулась, глаза слабо блеснули.       — Ну что ж, если тебя это сильно смущает, иди к «реальным парням». Видно, их окружение тебя больше привлекает, — Рета, с обидой в голосе, снял небольшую сумку с крючка и направился к входной двери. Дайки, недолго думая, вновь схватил того за локоть, правда на этот раз намного нежнее и аккуратнее.       На самом деле подобные скандалы между парнями возникали очень часто. И практически всегда причиной тому была пустая, часто безосновательная, ревность. И такая ревность была свойственна и тому, и другому. Посмотрел не так на мимо проходящую девушку — изменяешь. Слишком близко встал с другой моделью на фотосъемках — ведешь себя, как дешевая шлюха. Слишком долго гулял с подругой детства — ни во что не ставишь и пренебрежительно относишься, потому что задерживаешься. Сексуально выглядишь на каком-либо рекламном плакате — пытаешься соблазнить толпы людей разом. Юноши находили, буквально, любые, даже самые абсурдные поводы для ревности. Но в большинстве своем, все они были связаны с ревностью к девушкам. Весьма странно, ведь отношения Аомине и Кисе, как признает общество, являлись «нетрадиционными» и, исходя из этого, логичней было бы, если парни ревновали друг друга к другим парням, а не к девушкам. Но круг общения и того, и другого был весьма мал, да и друзья, и знакомые, были общие. Поэтому, поводом для ссор Реты и Дайки никогда не служили другие парни.       Но сейчас, однозначно, причиной такого поведения Кисе точно не была девушка.       Аомине внимательно смотрел в слегка покрасневшие, светлые глаза. В них слилась печальная обида и лютая ненависть. Кисе сильно сжал зубы, будто пытаясь сдержать вырывающийся наружу вопль. На мгновенье Дайки стало слишком жалостно и невыносимо смотреть на уязвленного Рету, который отчаянно пытался подавить свои эмоции. Горькие эмоции, которые были вызваны Аомине. Дайки ненавидел такие моменты больше всего.       — Рета, ты же не думаешь, что я такой идиот, который не заметит, что с тобой творится какая-то херня? — размеренно, будто разочарованно, начал Аомине. — Устраивая подобные выкидоны — ничего не решишь и не изменишь. Да, блять, что я тебе как маленькому, в самом деле, читаю мораль? Ты же сам все прекрасно понимаешь!       Кисе недовольно, но уже менее подавленно и яро вырвал руку и как-то устало облокотился на стену.       — Вот только не надо сейчас делать вид такого правильного и невинного. Каждый раз пытаешься придумать тупые отговорки и свалить всю вину на меня, — поднеся пальцы к переносице, сказал блондин.       — Кисе, я реально ни хера не понимаю. Может перестанешь строить из себя обиженного и нормально расскажешь, в чем, черт, я провинился, если вообще хоть что-то сделал? — охмурив лицо, повысил голос Дайки.       — О, да ладно тебе! Думал, я не обращу внимания на то, что ты уж больно часто ходишь играть в стритбол? Несмотря на то, что, буквально, несколько недель назад ты мяч использовал в качестве подставки для ног и вечер у телевизора предпочитал больше, чем тренировку с командой, я действительно думал, что ты вновь захотел играть. Ага, как тут не захотеть, когда на площадке такой игрок появился! Хорошо играет, видно. Да и говорят ведет себя как настоящий тупорылый мужик! — быстро, с истерической ноткой в голосе и самодовольной и одновременно яростной искрой в глазах, выдал Рета.       На некоторое время Аомине опешил от такого неожиданного и обильно потока «мыслей вслух». Обычно Рета не выдавал себя так быстро, да и когда изливал свои чувства, был намного сдержанней. Сейчас же ситуация выглядела по-иному. Значит, Кисе действительно был настроен серьезно.       Аомине вновь прокрутил в своей голове весь этот монолог.       — Это ты сейчас серьезно? — спросил Дайки, после чего на его лице, ранее выражающее полное непонимание, стала появляться улыбка.       — Точно, забыл, что ты уже «всерьез» меня не воспринимаешь, — метнув обиженный и недовольный взгляд, Рета развернулся к выходу. Дайки, быстро подавшись вперед, оказался рядом с Кисе и облокотился одной рукой на дверь.       — Ты же знаешь, я тебя никуда не пущу.       — С чем могу поздравить, — язвительно ответил Кисе. — Только твое разрешение мне не нужно — не маленький.       — А ревнуешь, словно ребенок.       Блондин укоризненно посмотрел в ответ.       — Рета, тебе самому не смешно от этого? Ревнуешь меня к Кагами? Ну, единственное, с чем я не могу поспорить, это с тем, что он тупорый мужик, — довольно ухмыляясь, сказал Аомине. — А играть мне с ним действительно интересно, потому что он единственный, кто хоть пытается отнять у меня мяч.       — Да, то есть со мной играть — это даже не рассматривается?       — Когда победишь меня, я сам тебя упрашивать буду.       — Что за бред, — Кисе попытался отодвинуть Дайки от двери. — Ты же знаешь, я бросил баскетбол.       — Знаю. Но вернуться никогда не поздно. Тем более, если тебя ждут.       Кисе довольно улыбнулся.       — Возможно, — блондин вновь посмотрел на Аомине. — А теперь, будь добр, отойди. Я же говорю, у меня важная встреча.       — Ничего важного. Момои подождет, ей не привыкать, — обхватив другого за талию, Дайки прижал Рету так сильно, что блондину стало тесно дышать.       В недоумении посмотрев на Аомине, Кисе спросил:       — Но как ты узнал?       — Телефон при себе держать надо. И да, если еще раз так вырядишься на встречу с Момои, я серьезно начну ревновать к ней.       — Звучит абсурдно.       — Не абсурднее твоего. Кстати, я все-таки повелся на эти духи.       Кисе высокомерно хихикнул.       Еще одно непринужденное утро из совместной жизни парней.