Инстинкт самосохранения

      Холод пронзал все тело. Глаза лишены эмоций, только внимательный взгляд монстра смог разглядеть в них тоску. Еще немного — и, кажется, она расплачется от собственной беспомощности.       Хранительница позитива в его глазах выглядела жалко.       Ты всегда была плаксой, солнышко.       Дрим тихонько выдохнула, стараясь смахнуть рукой в перчатке подступившие слезы. Сейчас она одна. Один на один с главным страхом всех мультивселенных. На что она надеется — непонятно. Исход ясен — если не сбежит, то проиграет. Победить этого полубога в одиночку, так еще и такой слабой девчонке? Даже Мисс Оптимизм понимала, что не сможет его одолеть. Но позорно бежать было не в ее духе.       Хотя душа так покалывает, и в голове эхом слышится «умоляю, слышишь, просто беги!». Ноги едва ее слушаются. Все ее существо чувствует угрозу.       Прошу, ради всего живого, БЕГИ!       Темный Лорд медленно усмехнулся. О, как его веселил этот страх и безвыходность в ее глазах. Но что еще ожидать от того, кто соткан лишь из плохих чувств и качеств? В нем нет места ничему хорошему.

Everything was so sweet until you tried to kill me.

      — П-послушай… — голос заметно охрип. Нечем дышать. Так мало воздуха, страх спер легкие, страх, дичайший страх, что сносил крышу и бился меж ребер. Сложно сдержать слезы, хотя кажется, их уже давно нет, — вражда ведь не выход, правда, братик? Ты ведь помнишь, как читал мне книжки и шептал, как сильно меня любишь? Я не хочу сражаться и делать тебе больно. Хей, лунный мальчик, я знаю, ты меня слышишь… Ты там и тебе нужна помощь. А я… я ведь помогу. Я ведь все еще люблю. Найти, этот монстр ведь не ты, я знаю…       — Монстр? Моя милая сестренка, я не ожидал от тебя таких заявлений, — протянул тихо, издеваясь. От этого страшно вдвойне. Темный Лорд хрипло смеется, Ему по-прежнему весело. — Разве я хуже, чем то смазливое отродье, солнце мое? — уже более громкий смех разразился по анти-пустоте. Смерть где-то смеется вместе с ним, забирая чью-то душу, смерть всегда ему вторит.       Найтмер и есть она — смерть.       Дрим промолчала, лишь шмыгнула, вновь и вновь всхлипывая. Слезы катились по ее щекам, усыпанным маленькими веснушками, именно те слезы, которые она старалась держать в себе. Но нет, она слабачка.       Найтмер так говорит. Он ведь не врет, так?       Медленно она материализует в руке лук, а после ее ладонь тянется за спину, за стрелой. Поднимает на него взгляд и, достав стрелу, сжимает ее.       — Игра началась? Как мило…       Стрела летит в него. Да. Игра началась. И она уже проиграла.

I'm in despair Should I be scared?

      Хранительница бежит на него, но Найтмер вновь исчез. Он даже не старался драться. Просто исчезал и появлялся. Зачем спешить? Исход игры известен.       Рано или поздно ему надоест поддаваться, Дрим. Почему ты не бежишь? Почему ты так эгоистична в своих намерениях? Ты же ставишь всех под риск…       — Какая же ты медли-и-ительная, Дримми… — протянул Найтмер, вновь исчезая. Вновь и вновь она не может его поймать, а он смеется. — Мне скучно. Ты же знаешь, что бывает, когда братику скучно.       Она слегка побледнела и закусила нижнюю губу.       Дрим прекрасно знала, что бывает, когда ему скучно.       Усмешка застыла на губах Найтмера. Уклонившись от очередной стрелы, он медленно направился в ее сторону. Щупальца за спиной брата покачивались в такт его шагам, вились, словно змеи, и было в таком спокойно-насмешливом Найтмере что-то такое пугающее, заставляющее колени подгибаться.       Вот что бывает, когда Найтмеру скучно.       Девушка дернулась, она попятилась и судорожно выдохнула. Так, спокойно. Он же не зол. Все хорошо.       

БЛЯТЬ, БЕГИ.

      — Ты куда? Мы еще не начали веселье.       Внезапно одно из этих отростков дернулось в ее сторону. Едва уклонившись, Дрим отбежала на несколько метров и прицелилась. Найтмер глухо прорычал и едко ухмыльнулся.       — Ты все в разы усложняешь, солнце.       Издевательская интонация, дьявольский смех и насмешливый взгляд. Темный Лорд довольно урчит. Он любит свою игрушку.       А игрушка хозяина не любит.       Эти тентакли, кажется, всюду. Они настигают, они касаются, они пачкают ее одежду. Хранительница не успевает сделать что-либо, а тентакли готовы разорвать ее одежду. Голова гудит, черная слизь стекает с ее ключиц под ткань одежды, холодной дорожкой скользя меж грудей к плоскому животу. Грязно, это так грязно и мерзко, что противно от самой себя. Ноги дрожат, а к ним вновь скользит щупальце, от которого она едва отбивается стрелой. Отовсюду слышится хриплый смех, вокруг нее эти мерзкие отростки, а сама Дрим в этой грязи. Девушка падает на колени и опирается ладонями об пол. Кудри скользят по ее плечам и слипаются — на них тоже мерзкая, просто отвратительная грязь. Сам Найтмер мерзок и отвратителен.       — Бойся, солнце, — он подходит ближе и ладонью хватает ее за волосы, тянет вверх, отчего та болезненно, жалобно стонет, — бойся, ведь я, твой любимый братик, сошел с ума. Бойся, ведь ты теперь в моей власти.       Найтмер резко исчез, отпустив ее кудри, в то время как Дрим схватили три или четыре щупальца. Девушка вскрикнула, стараясь высвободится, но скользкие тентакли еще сильнее сжали ее. Потом ещё и другие щупальца принялись трогать тело защитницы. Грудь, бедра, ягодицы, ноги — все было во власти этих проворных отростков. Спустя пару минут неловких и бесполезных попыток выбраться, хранительница выдохлась, будучи и до этого полностью обессиленной. Она так и обмякла, повиснув в этой хватке. А Найтмер только этого и ждал…

I'm so unprepared I'm fucking scared

***

(Автор: рекомендуется читать под песню «Melanie Martinez — Teddy Bear». Поверьте мне, получится крайне атмосферно)

      Дрим проснулась в логове Найтмера. Это она поняла по обстановке: темная, мрачная, прямо, как Темный Лорд и любит. Осознание этого факта заставило ее поежится от страха, липкого и противного, словно щупальца этого чудовища. Она вдруг поняла, что не может призвать лук, стрел рядом нет, как и жезла, так как она привязана к чему-то. Защитница слегка приподняла голову и попыталась посмотреть, что же ей мешает. Это было что-то вроде столешницы стола. Тут страх усилился. Её руки были прикованы магическими блокаторами, как, впрочем, и ноги.       Откуда-то раздался громкий смех. После медленные, пританцовывающие шаги в ее сторону.       И тут ей стало действительно страшно.       — Ну, что? Проснулась, как я смотрю… — а вот и он — Найтмер. Он встал прямо перед ней, смотря сверху вниз. — Знаешь, сестрёнка, ты такая непослушная… И вредная, всё хочешь меня переучить. Как ты не можешь понять… — Найт взял сестру за ворот её кофточки, — что я — больше не твой брат, я — теперь монстр, хочешь ты того или нет, — Он отбросил её. Дрим молча слушала эту тираду, боясь лишний раз пошевелиться. — Кстати, твой страх такой… м-м-м… вкусный. Спасибо… — усмешка.       — Ч… чт-то т-ты хо… х-хочешь?.. — Как же защитнице было страшно. Прескверное чувство, что сковывало движения и заставляло сердце болезненно ударяться об ребра, рискуя проломить, раздробить ее кости. Этот взгляд прожигал насквозь. — З-зач-чем всё эт-то?.. — говорить сложно — ком в горле.       — Зачем? Хех… я тоже хочу тебя переучить, — Найтмер выпустил щупальца. Но они пока не двигались, — Итак, урок первый. Никогда… не смей говорить, если я тебе не разрешал.       — Что?! Ч… кх… мх… — одно щупальце попало прямо в рот хранительнице, заткнув её. На вкус странно, даже мерзко. Ее едва не вывернуло от отвращения.       — Всё же, ты такая непослушная. Но ничего, мы это исправим. Урок второй. Запомни, если ты не будешь повиноваться — тебе будет плохо. Очень плохо, уж я постараюсь, — с этими словами Найтмер выпустил ещё два щупальца, которые сразу же направились изучать тело Дрим, что просто замерла. Вот тентакли прошлись по её груди, слегка задев соски, которые чувствовались даже через ткань её рубашки и топа под ней. Бледноликий Кошмар усмехнулся. Но вдруг его резко пронзила сильная боль. Дрим укусила щупальцу, что была во рту…       — Сучка… Дрянь… — Найтмер зарычал, а холодные голубые глаза заискрились гневом. — Урок третий: не смей мешать мне развлекаться.       Он схватил кинжал со стола рядом. Дрим в панике раскрыла золотистые глаза, метая взгляд из стороны в сторону.       — Я говорил, что будет плохо? Это распространяется на все правила, — Кошмар разорвал ножом кофточку Дрим и откинул то, что осталось куда-то вдаль. — Наказание — это то, что нужно таким непослушным сестренкам, как ты… — ножом Найтмер разорвал топ, открывая пышную грудь. Перехватив нож так, чтобы указательный палец лежал сверху на рукояти, как при держании ручки, Найтмер провёл линию на одной из грудей. Потом ещё и ещё. Получилось: «Дрянь». Во время написания этого Дрим неистово кричала, каждой клеточкой тела ощущая боль. Найтмер чуть отошёл, дабы поглядеть на получившийся вид. Одно из тех щупалец, что до этого трогали Дрим, устремилось к подписанной груди и крепко сжало её так, что из ранки потекла кровь, окрашивая грудь в красно-бардовый. Дрим закричала, но тут же закашлялась, так как щупальце изрядно так пощекотало горло — хранительница снов подавилась. Найтмер усмехнулся и направил ещё одну щупальца к другой груди.       — Ты всегда была так невинна, так слепа. Ты знаешь, я ведь всегда был безумен.       Она опустила голову, безвольно шмыгая. Тихое, сиплое «ненавижу» срывается с ее уст.       И это окончательно сводит его с ума.       — Следи за языком, шалава…       Он схватил ее за горло и с силой сжал тонкую шею, которая так и норовила сломаться от одного неправильного движения. Девушка судорожно задергалась, в попытках высвободиться, захрипела, попыталась закричать. Никого нет, никто ей не поможет, никому она не нужна.       Воздух в легких кончается, в глазах начинает темнеть. Но вдруг резкий поток кислорода — и она обмякает, судорожно глотая воздух. Голова кружится, ни единой мысли. Обрадоваться она не успевает — осознание того, что умерев, она бы спаслась от дальнейших мук приходит слишком быстро.       Не в силах терпеть это, она тихо, жалобно заскулила.       — Хватит ныть, шавка, — он ударил ее по щеке, не со всех сил, но ощутимо. — Ты источник хороших эмоций, да? От такого хлама надо избавляться, но я чуток поиграюсь…       Ещё одно движение и Найтмер убрал лоскуты юбки, оставив девушку лишь в трусиках, ну и в чулках. Хранитель поддел ткань трусиков кинжалом… У Дрим в страхе сузились зрачки до мизерных точек. Она до конца осознала, что это всё же не сон. Реальность, жестокая реальность и, похоже, никак не поправимая. Отчаянная мысль пришла ей в голову. Когда Лорд уже чуть подрезал ткань нижнего белья, защитница завопила:       — НЕ-Е-ЕТ!!! Стой, не трогай! Нет, нет, нет… — она судорожно выдохнула. — Я… я… я согласна. Согласна отдать… яблоко. Только не трогай меня… там.       На это Найтмер рассмеялся. Безумный смех наполнил помещение.       — Дримми, Дримми, Дримми, зайка, золотце, мне… — он замолк и взглянул на девушку исподлобья, — мне не нужен этот бесполезный плод. Мне нужен другой плод… — ткань резко порвалась под напором лезвия, — более запретный, ведь запретный плод всегда слаще. А я люблю сладкое, сестричка.       — Чт-то… но… — но резко её пронзила боль, в неё ворвался тентакль брата, разрывая всё внутри. Упс, кто же знал, что Дрим — девственница? — НЕТ!!! НЕТ, НЕТ, СТОЙ… УБЕРИ, УБЕРИ ЭТО!!! НАЙТМЕР!!!       Найтмер замер, останавливая движение внутри, давая сестре передышку. Впервые за долгое время Дрим назвала его по имени, не прибегая к этому тупому слову «братик». Это слегка удивило его, но он тут же ускорился, делая движение щупальцами быстрее по всему телу. Грудь сжималась ещё сильнее, на этот раз уже до почти чёрных синяков, а про ноги и руки лучше всё же умолчать.       — Солнышко, ты видно совсем страх потеряла или мазохисткой заделалась, но кто разрешал тебе… произносить моё имя? Ничего. Сейчас ты все равно уже вряд ли скажешь хоть что-то…       Кошмар вернул в рот сестры отросток с чёрной жижей. Он двигал ею во рту туда-сюда, заставляя сестру задыхаться. Хранительнице же стало плевать на гордость, главной целью было выжить, потому она приняла щупальце внутри языком, чуть заглатывая и направляя куда ей было проще. Так она смогла не задохнуться, но Найт явно был обескуражен, хоть и не показывал этого.        — Шлюха… сейчас ты выглядишь точно, как шлюха. Где сосать научилась? Хотя на это есть много кандидатов, может это Инк? Или может быть Кросс, м? — унижал Кошмар беззащитную Дрим. Как же той было стыдно. Щеки пылали утренней зарей, а глаза уже утонули в слезах. Такая Дрим ему определённо нравилась больше… Испуганная, потерянная и безнадежная.       Определенно, она любимая игрушка Темного Лорда.       Вдруг, щупальце во рту Дрим кончило. Вязкая чёрная жидкость вытекала за пределы рта и перемешалась с кровью и слюной. Следом за той тентаклей, кончили все остальные. Теперь вся Дрим была в выделениях брата. Как же противно, даже хуже чем тогда, в анти-пустоте. Во многие разы хуже. Но она предпочла молчать хотя бы в целях безопасности. Ей ясно одно — чем больше он зол, тем больше ей больно.       Найтмер быстро отошел от оргазма и опустился на корточки перед сестрой, после чего магией переместил стол немного дальше и резко толкнул Дрим на спину. Девушка испуганно глядела на своего точно поехавшего рассудком брата.       — Знаешь, солнышко… Мне тут резко захотелось крови. Именно твоей. Такой темной, сладкой, вязкой… — Найтмер навис над сестрой сверху и сейчас шептал это ей на ухо. — Ты же не против?       Не дожидаясь ответа от сжавшейся в страхе сестры, парень впился своими клычками в шею Дрим, причем так резко и грубо, что Дрим закричала от боли. Найтмер же слегка отстранился и тут же начал грубо кусать шею сестры, оставляя после себя следы своих клыков. Дрим же кричала от боли, ведь брат кусал ее как можно более грубо и резко, слизывая кровь и иногда посасывая рану.       Кровавые укусы вскоре красовались и на плечах, и на шее, и на ключицах. Все они болели, один сильнее другого, хотя ни с чем не сравнится эта адская боль в тазу и та самая моральная боль, униженность.       Обесчещена — это клеймо на всю жизнь.       Когда ему это надоело, брюнет взял откуда-то наручники, которыми он привязал руки Дрим на какие-то крючки на стенах. Ноги, оставляя ее в сидячем положении, он привязал веревками к дивану, находящемуся рядом, и взял плеть, приклепленную на бок. У Дрим вновь испуганно расширились глаза.       — М-м-м, солнышко, а не пройтись ли мне по твоим ранкам плетью?..

***

      — Кстати, солнце, у братика для тебя сюрприз, — в руке материализовался ошейник. Черный, покрытый шипами со внешней стороны, с кулоном, на котором высечено «Sunshine» — это было бы смешно, если бы не так страшно.       Тем же временем монстр преспокойно надел его на сестру, застегнул ремешок и тут же пристегнул к нему поводок. Теперь она выглядела еще более униженной.       — И только попробуй снять — пожалеешь, что родилась на свет, дорогая, — шепнул он ей на ухо и потянул за поводок, — моя шавка.       Найт взял деревянные прутья, похожие на розги. Сестра, на которой были кровавые следы от плети, магическим образом перевернулась на живот, подставляя свою задницу на растерзания. Теперь она была прикована по другому. Другая поза — другие пытки. Первый удар прутьем вызвал громкий-громкий вскрик, второй, третий удар, потом пошли уже дальше, вызывая крики и слёзы у хранительницы. Но Найтмер пошёл ещё дальше, отдавая розги щупальцам, что продолжили ими пользоваться, он взял скальпель. Спинка сестры такая гладкая и нежная. Поправим. Прямо по впадинке позвоночника пошла слегка ломаная линия, из которой тотчас потекла дорожка крови. Спустя минуту на спине красовались крылья, но это можно было понять только если выколоть себе глаза, так что можно назвать это просто полосками-шрамами. Дрим же кричала, как в бреду, хотя так и было, она уже потеряла всякую надежду и ждала окончания мучений. Но только черт знал, что это не все. Этот черт — Найтмер.       Тентакля направилась в задний проход. Защитница только привыкла к непривычным и болезненным ощущениям потери девственности. В итоге над хранительницей «работали» около восьми щупалец, принося боль. Та щупальца, что хозяйничала во рту, уже давно заставила нёбо кровоточить, а по подбородку течь скверне, прекрасная картина. Дрим же хотела умереть…

***

      Еще спустя час пыток и мучений, она устала кричать, привыкнув к боли, перестав реагировать на что-либо. Слезы все еще катились по щеками, губы припухли и искусаны до крови. На ней были различные надписи, вырезанные кинжалом. На ногах и бедрах были синяки, оставленные тентаклями и разводы от деревянных прутьев, которыми Найтмер хорошенько прошелся по ее ногам. Во рту металлический привкус крови. Грудь была вся в крови, как и бедра, ноги и все ее обнаженное тело.       — Замолчала? — усмехнулся Найтмер. — Вот и умница.       Это было последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание.

***

      Дрим проснулась… В кровати? Это был сон? Хотя комната определенно не ее. Да и попытка приподняться не увенчалась успехом — все тело пронзила боль. Она вновь легла и откинула одеяло, осмотрев свое тело. На ней были бинты и все ее тело было перевязано, а одета она лишь в чью-то огромную черную футболку. Ах да, и этот чертов… этот чертов ошейник — символ ее принадлежности Темному Лорду.       — Зачем?.. — она шмыгнула, на глазах появились слезы. — Зачем ты так со мной, братик?.. — как после всех этих побоев и мучений она смогла назвать его братом совсем неясно.

Он не может быть братом после того, что сделал. После того, как изнасиловал её, после того, как обесчестил её и после того, как не убил её, отправив в беспамятное забвение, заставив забыть.

Инстинкт самосохранения не сработал.

Можешь бежать от того, чего ты боишься, можешь сражаться с тем, кого ненавидишь… Но, если ты любишь своего убийцу… Выбора нет.