Песнь сакуры

Большинство голосов не есть неопровержимое свидетельство в пользу истин, нелегко поддающихся открытию, по той причине, что на такие истины натолкнется скорее отдельный человек, чем целый народ. Декарт Р.

Пять… Пальцы сжали рукоять меча, побелев от напряжения и замерев. Семь… Ровные шаги, такое же ровное дыхание. Девять… Пламя свечей колышится на ветру, то пригибаясь, то вновь выпрямляясь. Одиннадцать… Последняя свеча загорелась в высоком подсвечнике. Тринадцать… Шаг, свист рассекаемого воздуха… И комната погрузилась в кромешную тьму. Тишина нарушалась лишь легкими шагами и едва заметным колебанием воздуха. Шелест одежд был, наверное, самым нахальным нарушителем тишины… Вновь раздался свист рассекаемого воздуха, и на этот раз комнату огласил звук меча, встреченного другим мечом. Бой был не долгим – всего пара выпадов, и вновь настала тишина. Это повторилось несколько раз, и с каждой новой атакой бой был все короче и короче, пока наконец громкий вослик не возвестил о том, что сражающийся в темноте мечник нашел последнего противника до того, как он выдал себя каким-либо звуком, или даже движением. - Господин, вы делаете успехи, - тишину пронзил звук хлопков, а следом за тем – низкий мужской голос. Сражавшийся в темноте воин лишь хмыкнул, запуская меч обратно в ножны и сам зажигая одну из свечей. - Этого мало. Видь твои люди в темноте, я был бы уже мертв, - голос мечника звучал ровно, но даже спокойствие не могло скрыть тех высоких ноток, которые выдают в самом умелом воине юношу, не достигшего своего совершеннолетия. - Мой господин намерен сражаться с кошками? – насмешка в голосе мужчины осталась без внимания – молодой воин даже не удосужился обернуться к нему. - Твой господин намерен бросить вызов слишком великой силе, чтобы пренебрегать чем-либо. К тому же если меня лишат глаз, но сохранят хотя бы одну руку, я смогу уложить несколько человек, прежде чем отправлюсь на свидание к предкам. - Для шестнадцатилетнего юноши, который ни разу не был на поле боя, вы слишком просто говорите о подобных вещах, господин, - на этот раз голос мужчины звучал укоризненно. - Ты подвергаешь сомнению искренность моих слов о том, что я намерен сражаться, даже если лишусь важнейших органов, Анри? – теперь настала очередь юноши усмехнуться. Плавно обернувшись, он откинул от лица достигающие плеч черные волосы. Глаза цвета летнего ясного неба прямо смотрели на собеседника, и тот невольно склонил голову, почтительно улыбнувшись. - Что вы, господин, смею ли я сомневаться в вас? Я лишь говорю, что вы излишне серьезны для своего столь юного возраста. - Какая разница, сколько мне лет? – на этот раз в голосе юноши зазвенела сталь. – Никто не спрашивал меня, готов ли я к подобной ответственности в этом самом «юном возрасте». Мы не вольны изменять обстоятельства под себя, Анри. И если уж я рожден герцогом Восточного Океана, я буду нести этот крест и в шестнадцать, и в сорок шесть, если небо позволит мне дожить до этого возраста. - Однако же занятная оказия, господин? – задумчиво проговорил Анри, оторвавшись, наконец, от стены, у которой стоял все это время. Длинный камзол, какой носили светские щеголи Единых Земель, широкий пояс, к которому были приделаны ножны с длинным мечом в них, узкие брюки, заправленные в высокие черные сапоги с отворотами – оруженосец выглядел куда эффектнее своего юного хозяина, однако в глазах его, устремленных теперь на молодого герцога, было лишь глубокое почтение и готовность отдать жизнь за этого не по годам взрослого мальчика. - О чем это ты? - Все о том же, господин. Ваши старшие братья живы-здоровы, но даже не приехали на похороны отца, свалив все хлопоты на ваши плечи… - Не суди столь опрометчиво, Анри. Я писал им, но меня терзает чувство, что ни одно мое письмо не достигло верных рук. Мне не известно даже, знают ли они о смерти отца… - Как можно, господин?! - Они – мои братья, - жестко проговорил юноша, вплотную подходя к своему давнему товарищу, что присягнул ему на верность еще когда юный Рауль не был даже наследником земель своего отца. – И пусть я видел Роланда лишь в младенчестве, а Эмиль кажется порой даже большим ребенком, чем я, я уверен – ни одно мое письмо не осталось бы без ответа. - Вы подозреваете кого-то, Ваша Светлость? - Да. Имперские шавки крутятся у дальних рубежей денно и нощно. Лишившись своего правителя и не имея почти никакой армии, Восточный океан стал лакомым куском для них. Сейчас мы слабы как никогда, и реши Император отрезать нас от Единых Земель, у нас почти не будет шансов выжить. - Вы говорили с Его Величеством? - Это ничего не даст, но я попробую убедить его хотя бы отпустить из своей армии наших людей. Каждый мужчина сегодня на счету, Анри. - Господин… Возможно, ваши письма перехватывали, или же ваши гонцы были слабыми мужчинами и поддавались имперским соблазнам. Но если вы не теряете веры в своих братьев, позвольте мне доставить письмо господину Роланду? Его дом расположен в пригороде Леросса, мне известно, где это, - высокий статный мужчина на этот раз говорил совершенно серьезно, сжав затянутыми шелковой перчаткой пальцами рукоять меча. Он не хотел оставлять своего господина, но в тот же миг не мог он и видеть, как терзается сомнениями юный Рауль. - Ты покинешь меня в такой момент? – усмехнулся юный герцог, положив руку на плечо своего верного слуги. – Если ты убедишь Лана хотя бы просто навестить меня, я исполню любую самую невозможную твою просьбу, Анри. - Я не подведу ваших надежд, мой господин, - рука исчезла, и мужчина низко склонился перед Раулем, прикрывая глаза и замирая в этом положении до тех пор, пока юный герцог не покинул комнату. – Я не подведу, - тихо добавил Анри, поправляя меч и обращая взгляд туда, где заходило солнце. *** - Вы все же пришли, господин менестрель. - Я не имею привычки нарушать данное слово. - Достойное замечание, - Итен расслабленно сидел на жесткой деревянной скамье, что пряталась в небольшой беседке. Вся его поза говорила о том, что герцог настроен на долгую непринужденную беседу – нога закинута на ногу, руки небрежно лежат на сидении по обе стороны от затянутых черным шелком узких бедер. - Ты хотел услышать песню про Энрика Черного. Увы, но она пока еще не окончена – я намеревался закончить мой реквием, лежа на смертном одре, поэтому придется тебе услышать лишь сырой вариант. - Мы оба в какой-то мере служим искусству, и потому я понимаю, насколько сложно показать чужому человеку неоконченный шедевр. Признаться честно, я даже удивлен, что мне удалось вас убедить. - Ничего удивительного, герцог. У меня есть свои причины рассказать тебе историю Эмиля де Вальтари и сказку об Энрике Черном, - с усмешкой проговорил певец, устраиваясь на противоположной скамье и мягко укладывая гитару на колено. Пальцы скользнули по струнам, извлекая тихую мелодию, но менестрель явно еще не успел настроиться. – Кстати, мне показалось, или же лорд Каин намеренно просил разместить его в «покоях» Артура? - Думаю, мне стоит запомнить, что вы и Лан совершенно по-разному относитесь к чужим тайнам, - усмехнулся маг, внимательно скользя взглядом по лицу Эмиля. – Лорд Каин имеет странную тягу к королям, господин Энрик. Впрочем, думается мне, он слаб перед всеми влиятельными людьми той области, к которой он прикасается. - И Артур благоволит ему? - Он почитает Каина своим вернейшим советником и соратником, - кивнул Итен, подавшись навстречу певцу. – Личная жизнь магистра и Его Величества имеет какое-то отношение к вашему рассказу? - Нет, я всего лишь любознателен, а упустить подобное для того, чье перо ведет летопись сегодняшнего мира – невероятнейшее преступление. Как думаешь, герцог, Артур обрадуется новой легенде о пожилом маге и мальчишке – принце? - Вы тянете время, Энрик? - Отчего же? Мне было интересно твое мнение и только. Но видимо моя история слишком терзает твой разум… Что даст тебе это знание? – менестрель явно был настроен на долгий разговор и не намерен был торопиться, и Итену не оставалось ничего иного, кроме как смириться с этим. - Черный Энрик – загадка для всех. Герцог по своему происхождению, бродяга по духу… Ни у кого не учился, не приносил никому клятв, однако же не претендует на герцогство своего отца, полностью оставив все это на младшего брата. Ни семьи, ни близких друзей, хотя вы далеко не замкнутый человек… Я уж не говорю про ваши глаза, о которых ходят легенды по всем Единым Землям… - Вот уж не знал, что ты входишь в число моих фанатов, герцог, - на губах менестреля расцвела хитрая улыбка, а пальцы его извлекли тихий мелодичный звук из серебряных струн. Взгляд его замер где-то над головой мага, и Итен не решился задавать вопросов, понимая, что менестрель наконец нашел в себе силы приступить к повествованию. - Был кроток день и ночь длинна, Пришла весна и всех сполна Решила солнцем одарить. А по приказу короля Кровью окрасилась земля, Не знали люди, как им дальше жить. Лишь молодой один певец Твердил, что это не конец, И что война-начало только бед. А так как был певец умен, Он к смерти был приговорен, Расставшись с жизнью в девятнадцать лет, - тихий голос Энрика отражался от стен беседки, и Итен замер, с непонятным волнением видя перед своими глазами толпу, огромную площадь и эшафот посреди нее. Четверо стражников вели связанного юношу в простой походной одежде, светлые его волосы развевались при каждом шаге, а припухлые после пыток губы назло всему происходившему улыбались. Лишь через пару мгновений герцог понял, что все вокруг одеты вовсе не так, как то принято в Единых Землях. Синие мундиры на гвардейцах окончательно смутили молодого мага - он немало путешествовал, но ни разу таких не видел. - И с плахи наш певец вещал "Судьбу я вашу предсказал! Ваш мир падет от пламени войны! Вы предали своих богов, А их ответ всегда суров, Покайтесь же, неверные сыны!" - на миг голос певца дрогнул, и герцог воочию услышал, как покатилась по ступеням эшафота голова навеки замолчавшего юноши. Давящая на уши тишина заставила мурашки побежать по спине Итена, но сколь могущественным магом он ни был, все равно он не мог противостоять магии этой легенды. Эргана, страна, что в один день исчезла с лица земли несколько сотен лет назад - теперь герцог узнавал флаги, которые видел в древних свитках библиотеки. Страна пала в войне Империей - тогда еще совсем молодой, но уже набравшейся той силы, что позволила затем ей стать крупнейшей и опаснейшей державой мира. Собственно, именно Эргана была агрессором в той войне, и именно она способствовала тому, что к власти пришел Ичиро Дзитаро, предок сегодняшнего императора. Но песня продолжалась дальше, и вот обезлюдела площадь, последние стражники скинули обезглавленное тело в канаву, не слишком заботясь о том, что сталось с головой наглеца, смевшего не только усомниться в победе великой тогда державы, но и внести смуту и сомнения в сердца людей. Ночь опустилась на город, огни свечей играли в окнах, редкие патрули освещали улицы небольшими масляными фонарями... И лишь в одном доме не горел свет. Лишь в одном доме скорбели по юному певцу, что слишком любил людей и слишком хотел их спасти. - Никто о том не мог прознать, Но наш певец сумел украсть Принцессы Лейлы сердце и покой. И в тронный зал она вбежав, Свой королю явила нрав «Меня убил ты собственной рукой!» Сколь жесток ни был правитель Эрганы, он не мог смотреть на то, как умирала от тоски его единственная дочь. И в один из дней, когда соловьи уже закончили свои песни и вили гнезда в кронах низкорослых деревьев, король приказал своим людям построить дворец на берегу реки, разбить вокруг него прекрасный парк и закончить все это ко дню рождения принцессы. Так и вышло – ровно в срок исхудавшая от горя Лейла вместе со своими служанками и десятком охранников перебралась в прекрасный белокаменный дворец, в чьих садах цвели самые разнообразные цветы и пели самые редкие птицы. И вот она, насмешка судьбы – сам того не зная, король построил дворец для дочери именно на том месте, где безутешная девушка давней уже ночью при помощи двух мальчишек-конюших, что были верны ей, закопала голову своего возлюбленного. Не долго жила принцесса в этом дворце, но еще меньше продержались там охранники и прислуга – каждую ночь казалось им, что призраки овладевают замком, чиня там свои порядки и бесчинствуя. Слезно молили слуги принцессу, чтобы позволила она призвать священника, но как-то похорошевшая и вновь ожившая Лейла запрещала им. Ходили слухи, будто это именно неупокоенный дух певца ходил по замку, и что именно с ним каждую ночь беседовала юная наследница Эрганы. Певец вновь замолчал, переводя дыхание и словно пытаясь решиться поведать магу вторую часть своей истории. Итен не проронил ни звука, опасаясь спугнуть менестреля. Он и прежде слышал легенду о Лейле и ее возлюбленном, хоть и не столь подробно – про голову и призрака в сказках ничего не говорилось, как не говорилось и о том, что именно Эргана разбудила Империю, заставив ее словно зверя ощутить вкус крови. - Империя сровняла Эргану с землей, не оставив в живых никого. Даже король, преклонивший колени перед императором и моливший его о помиловании, лишился головы на плахе, - голос Эмиля звучал хрипло и печально, тонкие ловкие пальцы гладили серебряные струны гитары, но взгляд певца обходил собеседника – казалось, менестрель говорил сам с собой, а вовсе не с магом. – Следом за ним настал черед Лейлы. Юная прекрасная принцесса взошла на эшафот так, словно это был счастливейший день ее жизни – она не боялась, была весела и приветлива даже к палачу, что разом утратил силу в руках и дважды уронил меч. Девушка просила императора, в качестве последнего желания, похоронить ее в саду замка, построенного ее отцом. Тот согласился, дал слово при множестве свидетелей, что исполнит волю принцессы… Но едва глаза красавицы навеки закрылись, он приказал похоронить отца и дочь в одном склепе, на краю своей Империи… - усмешка тронула губы Энрика, и он прямо посмотрел на Итена, не скрывая дьявольских огоньков в вечно спокойных и беспристрастных глазах. – Возможно, сдержи тогда император свое слово, все случилось бы иначе, но история не терпит сослагательного наклонения. Пальцы резко ударили по струнам, ловко скользя по ним и рождая какую-то сумасшедшую мелодию, полную удивительных переходов и низких нот, которые наводили на мысли о какой-то битве или же каком-то судьбоносном моменте. Но менестрель молчал, позволяя гитаре петь в гордом одиночестве, легко перекрывая голоса птиц и цикад. Мелодия оборвалась так же неожиданно, как началась, и вновь стала тихой и мягкой, а голос Эмиля зазвучал жестко, так, словно желая пресечь любые возражения или возмущения по поводу того, о чем он намеревался рассказать теперь. Но глаза его больше не отрывались от Итена, и теперь маг чувствовал себя не в своей тарелке, но даже так он не смел прервать того откровения, которого удостоил его Энрик. - На краю Восточного Океана растут невероятной красоты деревья. Весной их цветы напоминают своей белизной тот снег, что лежит на вершинах гор, летом они обретают невероятного цвета листву – резные листья переливаются на солнце, меняя цвет от белого до ярко-синего, а осенью деревья те вновь цветут, и их огненно-красные цветы затмевают своей красотой все розы герцогства. Эти цветы держатся на дереве всего три дня, и следом за тем опадают, оставляя деревья нагими. Многие мальчишки Восточного Океана считают, что если успеть сорвать цветок до того, как он и его собратья коснутся земли, то они вырастут великими воинами, коим не будет равных на поле брани, когда их мечи поднимутся против врагов. Так же считал и я. В те дни Эмиль де Вальтари был всего лишь третьим сыном своего отца, младшим и непременным кандидатом в ученики придворного мага – не лучшая перспектива, но порядок рождения определяет судьбу в Восточном Океане лучше любой гадалки, - вновь усмешка расцвела на тонких губах, а мелодия сменилась, становясь все более замысловатой. – Многие мальчишки добывали цветы. Этьен, первый наследник рода де Вальтари, не успел ровно на день – когда его шаги побеспокоили покой самого заповедного уголка Восточного Океана, деревья уже лишились всех листьев и цветов и стояли нагие среди желтеющих кустов и запоздалых цветов. Роланд дважды смог добыть столь желанные всеми нами цветы, и я просто не мог отсиживаться дома дольше. Добраться до границы владений отца – половина дела, но уже она давалась тяжело. Я был слишком юн, горяч и глуп в те далекие дни, чтобы прислушаться к разуму и повернуть назад. Но даже добравшись до места, я не обрел желаемого. Цветы алели на деревьях небывалой красоты, но их цвет виднелся лишь на самой кроне – уже позднее я узнал, что они цветут лишь там, вблизи солнца, и никогда – близко к земле. Я был расстроен – у деревьев не было даже веток, по которым я мог бы забраться вверх. Но ведь Роланд же смог, и многие другие могли, а значит и я отступить не мог… - мелодия вновь затихла, а глаза юноши погасли, устремившись куда-то на землю, изучая носки сапог мага. – Для меня до сих пор остается загадкой, как смог Роланд достать цветы. Сам же я потерпел невероятно постыдное поражение в тот раз – я просто грохнулся с дерева и был близок к тому, чтобы умереть от боли или какого-нибудь перелома, лежа на мягкой траве и смотря на солнце распахнутыми глазами… - наверное, скажи сейчас Эмиль, что он умер в тот момент, Итен и в это поверил бы. Но менестрель молчал, молчала верная ему гитара, а серые глаза вновь не выражали ни чувств, ни эмоций. - Прошу вас, продолжайте! – все же не удержавшись, проговорил маг, вызвав тем самым у певца новую усмешку. - Я лежал под деревом, разбитый, отчаявшийся, опустивший руки… Но в какой-то миг одинокая тень заслонила солнце. Золото волос играло в лучах светила, красивое лицо казалось неестественным и словно выточенным из камня. Его голос был самым прекрасным из всего, что я слышал за свою жизнь, поступь его была столь легка, что даже трава не примялась. Я был поражен и даже забыл про свою боль, пока он говорил со мной. Он словно читал мою душу, смотря на меня с сожалением и пониманием… «Ты умрешь через несколько часов», сказал он мне, но я не плакал. «Я хочу жить», сказал я ему, понимая, что хотел лишь этого. «И чем готов ты заплатить за право жить в этом жестоком мире?» – вот о чем спросил он меня, но и этот вопрос не смутил меня тогда. «Я заплачу своей свободой, ибо у меня больше ничего нет. Я буду служить вам, пока не отдам долг» – почему-то я знал, что лишь такой ответ удостоится печальной улыбки моего собеседника, но не встретит отказа… - И что же было дальше?! – не выдержав паузы, воскликнул молодой маг, но на этот раз глаза Энрика смотрели на него жестко и холодно. - Я выжил и до сих пор служу тому человеку, - коротко и просто завершил песню менестрель, порывисто поднявшись на ноги. – У каждого свои клятвы, Итен. Мне на самом деле дано то, чем не владеет более никто, и пока я не исполню своей задачи, это не изменится. - Но какова ваша задача, Энрик? И что за дар скрываете вы от нас? - Думаю, я и так рассказал намного больше, чем следовало бы. Уже поздно, надо спать, Итен, - с этими словами менестрель направился прочь, не оборачиваясь к беседке. Да, он заключил договор с призраком, да, его глаза видят правду и ложь так, словно певец читал уже сценарий этой жизни и этого мира… Но далеко не все следует знать простым магам, Эмиль был убежден в том. *** - Чтобы защитить Единые земли, нам следует собрать все войска вблизи столицы, Ваше Величество. Иначе мы станем слишком легкой добычей для Империи, - настойчиво говорил Каин, меря шагами комнату и изучая собственные руки взглядом. - Ты предлагаешь обескровить провинции, чтобы защитить один единственный город? - недовольно поинтересовался Людвиг, кинув взгляд на своего оруженосца, который хоть внешне и оставался совершенно спокоен, но в душе внимательно ловил каждое слово короля и его советника. - Без жертв войну не выиграть, господин. Тот же Восточный Океан насчитывает более тысячи воинов, при том, что сотни им было бы более, чем достаточно... - Довольно, я не намерен жертвовать провинцией ради того, чтобы сохранить свой дворец, Каин. Устроим дополнительный призыв по всем землям Короны, этого будет достаточно, - маг лишь молча склонил голову, силясь скрыть от короля свое недовольство. Тонкая, почти мальчишеская фигура на миг замерла в вежливом поклоне, а затем покинула комнату совещаний. - Благодарю вас, Ваше Величество, - мягко проговорил Роланд, подойдя теперь ближе к своему господину. - Не стоит, я делаю это не из-за тебя, Лан, - задумчиво звучал голос Людвига, и молодой мечник понял, что его любовник говорит серьезно. Король покинул кресло, в котором сидел, и размеренным шагом направился к окну. - Восточный Океан, степи Фраворы, южные Скалы, Леросс, леса Варгоса - все эти земли добровольно примкнули к Короне, когда требовалось отразить первый натиск Империи. Эргана пала слишком быстро, и если бы не они, Корона тоже давно была бы уничтожена. И защищать провинцию Единых земель - святая обязанность любого наследника Короны. Я не могу пожертвовать ни пядью земли, ни десятком простых людей необдуманно, Роланд. И в этом нет моей заслуги, - юноша слегка кивнул, словно признавая за словами своего господина право на существование. Уже не молодой герцог де Вальтари часто говорил своим сыновьям, что союз Единых земель священен, и что небо раньше упадет на головы еретиков, чем кто-либо из членов союза предаст своих товарищей. - Сложный выбор, господин. Вы поступаете честно, не пользуясь своим главенствующим положением и не пытаясь перетянуть все силы в столицу, но даже так велики ли шансы провинции выдержать удар? - задумчиво проговорил юный мечник, изучая пол под ногами. Огромная карта Единых земель занимала весь пол кабинета короля, детально отображая каждую область страны. - Если потребуется, я лично возглавлю оборону той провинции, что первой примет удар на себя. - Господин, можно ли вам так рисковать? Если Единые земли лишатся короля... - Довольно! Вы с Каином сегодня превзошли любые границы глупости, и я не намерен больше слушать этот бред, - жестко осадил любовника Людвиг. - Простите, господин, - юноша поклонился, позволив хитрой улыбке расцвести на губах. - Но вы ведь не позволите себе покинуть меня слишком рано? - мягкие нотки в голосе мечника сделали его похожим на мурчание кота, от чего король не смог сдержать улыбки. Тихий шелест одежд, игривый смешок Роланда - Людвиг не стал упускать те мгновения, которые они могли провести наедине, и вот уже молодой мечник замер в объятиях своего господина, снизу вверх смотря в мужественное красивое лицо. - Наглец. Надо будет тебя наказать сегодня построже, чтобы больше не позволял себе подобного, - беззлобно усмехнулся Людвиг, одной рукой обнимая любовника за талию, а второй легко скользя по черному шелку волос. - Наказать, мой господин? А если я буду хорошим мальчиком и постараюсь загладить свою вину? - мечник выскользнул из рук короля, но лишь для того, чтобы замереть на коленях перед ним. Удивленный подобным поведением всегда спокойного воина Людвиг замер, с интересом наблюдая за тем, как тонкое гибкое тело устроилось на полу между его ног, как длинные ловкие пальцы принялись расправляться с застежками длинного камзола... - Ты совсем стыд потерял. У нас даже дверь не заперта, - наклонившись к юноше, бархатным шепотом проговорил король, но теперь его рука уже настойчиво скользнула в волосы Роланда, не позволяя тому отстраниться. - Стыд? Я верный слуга моего господина, и если я провинился перед вами, то обязан загладить свою вину, не важно, видят нас или нет, - жаркий шепот обжег бедро короля - тот даже не заметил, когда юный оруженосец успел расправиться с застежками камзола и брюк - и теперь мягкие чувственные губы заскользили по обнажившимся частям тела. - Я буду верен вам всегда, мой повелитель. Не важно, как сложится эта жизнь - эта душа принадлежит вам, это тело - лишь ваше, и даже это сердце всегда будет биться лишь для вас, Людвиг... - не отводя взгляда от лица любовника, Роланд продолжал целовать низ живота короля, пока его губы не коснулись напрягшейся плоти мужчины. - Я стал вашим слугой, не в силах бороться с восхищением, что вызвала уже самая первая наша встреча. Но вам этого было мало, ведь так, Людвиг? Я буду рабом ваших желаний, мой господин, уже потому, что сам теперь желаю того же. Так откуда у меня взяться стыду? - влажный язычок скользил по пульсирующей плоти, лаская ее и вырывая тихие стоны из груди короля. - Прикажите сделать то же самое на глазах ваших подданных, на совете или даже на городской площади, и я не задумываясь исполню вашу волю со всем старанием и с той страстью, какой вы научили меня... - Глупый мальчишка... - на этот раз голос Людвига сорвался на громкий стон, и любые слова уже как-то утратили смысл. Заходил ли кто-нибудь в зал ни король, ни его верный оруженосец не знали. Роланд не долго смог сохранять инициативу, и вскоре его тонкое тело уже билось в сильных властных руках Людвига, стоны срывались с губ, словно самые истовые молитвы, постепенно превращаясь в мольбы о большем... Судьба всегда слишком скупа на счастье, но для тех, кто все же познал его, уже не страшны превратности этой жизни. И пусть порой солнце выглядывает лишь на краткий миг - того, кто смог узреть его, больше не страшны ночь и мрак. *** Тихие, едва различимые шаги по дощатому полу, легкий шелест одежд - в лучах рассветного солнца он больше походил на призрака, чем на хозяина дома. Впрочем, сам он давно уже считал себя призраком, обреченным вечно скитаться среди людей. Но почему, почему тот мальчишка вселил надежду в его сердце в тот самый миг, когда оно уже готово было остановиться навечно?.. - Итен - интересный человек. Умный, проницательный, способный... Кажется, еще немного знаний - и он на самом деле сможет исполнить свою столь абсурдную мечту, - Энрик сидел на подоконнике, свесив одну ногу до пола и небрежно скользя пальцами по струнам. Роланд вздрогнул - слишком погруженный в свои мысли, он просто не заметил младшего брата, хотя прежде тому не удавалось застать мечника врасплох. - Тебе и об этом известно, Эмиль? - голос Роланда как всегда звучал мягко и ровно, но против обыкновения в него проникли нотки волнения. - Лан, мне известно обо всем, что произошло в твоей жизни, ну может быть за исключением особо личных сцен - хоть мы и братья, но я признаю твое право на собственные тайны и секреты. - Даже не знаю, как благодарить тебя за подобное великодушие! - а вот теперь в стальных глазах менестреля сверкнул неприкрытый интерес. - Ты в хорошем настроении с утра пораньше, прихрамываешь и к тому же еще ни разу не упрекнул меня за то, что я лезу не в свое дело... Признавайся, чем это наш гордый воин занимался ночью? - Спал, Эмиль, представляешь себе? Спал как младенец, в отличие от некоторых, - усмехнулся мечник, сложив руки на груди. - А вот с чего ты решил устроить среди ночи концерт в моем саду, мне было бы очень интересно узнать. - Ты... ты слышал мою новую песню? - Упаси меня небо! Я слышал лишь отзвуки твоей гитары, к счастью для тебя же самого. Если бы музыка была громче, и я вновь не выспался, я бы забыл о решении никогда не убивать людей. - И как только мой брат может быть таким снобом? - казалось, возмущение менестреля просто не знало границ, но еще больше терзало его собственное любопытство. - Лан, ты ведь знаешь, я все равно узнаю правду - почему бы хоть раз не сказать мне все самому? - О чем тут говорить? Я спал сегодня без кошмаров, вот и вся та великая тайна, - равнодушно пожал плечами мужчина, и менестрель наверняка бы принял это за полную правду, если бы не неловкие шаги в коридоре, а следом за тем - взлохмаченная голова Родерика, что возникла из-за угла. - Учитель, я вспомнил, что у нас почти ничего нет к завтраку... Можно я до базара быстренько добегу? - сонно проговорил юноша, сам еще не зная, как не вовремя он объявился. - Даже не смотря на проведенный обряд ты не обязан отчитываться о каждом шаге, - недовольство читалось в каждом жесте мечника, и мальчик почел за лучшее молча поклониться и исчезнуть с глаз учителя. - Порой он столь же невозможен, как и ты. - Ну не зря же он тебе понравился! - парировал Эмиль, хитро улыбаясь. - Так вот оно что... в той части дома всего две комнаты и чулан. В моей кровати твоего малыша не было, спать в чулане стоя крайне сложно, и он не светился бы от счастья, выползая оттуда, а значит... Ну ты хорош, братец! - хмыкнул менестрель, наклонив голову к плечу. - Осуждаешь меня? - с какой-то странной горечью спросил Роланд, вскинув голову навстречу брату. - Осуждаю?! О небо, и с чего отец считал, будто ты у нас в семье самый рассудительный? - Энрик вскинул руки, из-за чего чуть было не упал с подоконника. - Я счастлив так, словно этот мальчишка из моей постели выполз. - С чего вдруг такое участие? - недоверие в голосе Роланда всерьез рассмешило певца, и он наконец слез с подоконника, положив руку на узкое плечо брата. - Ты никогда не был откровенен со мной, и никогда не считал близким другом, но я как никто другой понимаю твои муки, брат. Непросто любить тень, особенно когда ты молод и здоров телом. Но еще сложнее понимать, что эта любовь уже никогда не станет более реальной... - последние слова певец произнес совсем тихо, опустив взгляд в пол. - Ты знаешь прикосновения его рук и вкус его поцелуев - я же лишен даже этого. Поэтому и рад, что ты, наконец, перестал быть идиотом. *** - Ваше Величество, уже утро, - голос мага вырвал короля из забытия, ибо сном это сложно было назвать. Покрасневшие и немного опухшие глаза смотрели на Каина с мольбой оставить их обладателя в покое хоть на пару часов, но маг был непреклонен в своем желании заставить своего венценосного спутника встать с постели. – Вы дурно спали, господин? – насмешка. Вновь и вновь в совсем молодом звонком голосе магистра звучала насмешка – каждый титул, каждое вежливое обращение… Они оба прекрасно знали, что был настоящим хозяином Единых Земель – Каин не брезговал раз за разом доказывать это молодому наследнику Людвига. - Я почти не спал… ты мучил меня всю ночь… за что эти пытки, в чем я опять виноват? - В том, что вновь не слушаетесь меня, милорд. - Каин, мы оба знаем, что мой титул в твоих устах – лишь издевательство над моим плачевным бессилием в этой жизни. - О, еще немного, и ты будешь на коленях умолять меня взять твою корону, лишь бы я больше не смеялся так! Но не выйдет, Артур – король здесь ты, а я – лишь скромный маг-советник. - Каин, прекрати уже! - В чем дело, мой король? Вы забываете, где ваше место? – опасно прошептал маг на ухо юноше, и тот дрогнул, невольно вспоминая далеко не самые приятные события своей жизни. *** - Ваше Величество, мы просто не можем пустить подобное на самотек! – негодование Каина стало слишком заметным, и потому магу пришлось понизить голос – прочие участники совета начинали роптать и требовать призвать его к порядку слишком рьяно. - Лорд Каин, мне показалось, или король здесь я, а не вы? И решения, думается, принимать именно мне. А вам, к слову, не дурно было бы помнить свое место, - на удивление жесткий тон Артура на миг смутил мага, но в другой миг он уже вновь пришел в свое обычное состояние, плавно опустившись на колено перед правителем Единых Земель и склонив голову в знаке полного раскаяния. - Мой господин, умоляю, простите мне мою дерзость. Ваш верный пес, разумеется, должен знать и помнить свое место, - мягкий голос и искренний тон заставили короля утратить бдительность и на миг забыть о том, кто замер у его ног. Всего на миг – и вот уже звонкая пощечина огласила зал совещаний, а алый цветок расцвел на щеке первого советника, немым укором напоминая Артуру о том, что хоть мужчина и был намного старше его, все же он не был воином и обладал уж слишком нежной кожей. - Теперь ты прощен. Займи свое место и больше не смей указывать мне, - величественный жест короля вызвал едва заметную усмешку на тонких губах, но Каин подчинился беспрекословно… Дальнейший совет прошел без происшествий, и Артур даже думать забыл о том, что произошло ранее – у королей редко бывает хорошая память на такие события. А вот маги на память жалуются слишком уж редко. - Мой господин позволит мне остаться? – усмешка на губах и прямой жесткий взгляд заставили короля вздрогнуть и мигом пожалеть обо всем содеянном. - Каин? Да-да, глупый вопрос, конечно же оставайся! Приказать принести вина? - Вина? О нет, умоляю, повелитель! Вы так настаивали на том, чтобы ваш пес помнил свое место, что я не посмею пить ваше вино… Кстати, скажите, а вы помните свое место, господн? - Ка…Каин, прошу тебя, это вовсе не то… - Отвечай на вопрос, Артур. Ты помнишь, где твое место? Мы тут одни, так что я имею право получить ответ на мой вопрос, - небрежный жест рукой – и вот уже король замер коленями на холодном мраморном полу, с ужасом и удивлением смотря на своего советника. – Ты знаешь, что я могу сделать то же самое и при твоих подданных, но я не смею унижать моего повелителя подобным образом. Однако вы столь не вовремя решили изменить правила игры… - Каин, довольно! – истеричные нотки в голосе выдали в Артуре того ребенка, который столь легко отдал себя в руки амбициозного мага, будучи не в силах самостоятельно справиться с возложенной на него ответственностью. - Довольно? – жесткая усмешка на слишком молодом правильном лице советника не предвещала королю ничего хорошего. Не обращая внимания на то, как побледнел юноша, Каин небрежно снял с плеч плащ, позволив тяжелой ткани замереть на спинке королевского трона. – Ваш отец слишком рано закончил ваше воспитание, Ваше Величество. Впрочем, он всегда считал вас достаточно разумным, чтобы воспитывать ремнем. Я же считаю иначе. Раздевайся, буду учить тебя манерам. - Каин! - возмущение короля не знало границ, но он не мог ослушаться своего советника. Слишком юный, чтобы править такой огромной страной, слишком мало знавший жизнь и реальное положение дел в мире, чтобы принимать судьбоносные решения… - Прошу тебя, я погорячился… По дворцу ходят всякие слухи, и я хотел… - Хотел унизить меня, чтобы развеять сомнения челяди? Отчего же вы не пошли дальше, мой господин? Надо было указать мне на место на кухне, или может быть в конюшне? Вы мелочитесь, повелитель – надо было поставить меня на колени и заставить умолять вас о прощении за то, что я добросовестно выполняю свою работу, - издевательски проговаривал маг, жестом напоминая королю свой недавний приказ… И Артур не посмел перечить. Увенчанные фамильными перстнями пальцы скользнули к пуговицам дорогого парчового камзола, принимаясь расстегивать их. Неловко, неумело, словно и не было тех долгих лет жизни в Восточном океане, словно и не покидал ни на миг он королевского двора, юноша все же смог скинуть с себя одежду, оставшись в одном белье и спущенных до колен штанах. - Каин, прошу… Я извиняюсь, я не должен был… прости, я… больше никогда такого не повторится… - С чего мне верить этим клятвам? – жестко усмехнувшись, маг щелкнул пальцами, заставив кресло появиться за его спиной. Небрежно опустившись в него, Каин жестом же приказал Артуру приблизиться к нему, выставив руку перед собой. – Ты знаешь, что делать, - равнодушно кинул он, и королю не оставалось ничего иного, кроме как припасть губами к тонкой кисти магистра, начать осыпать ее исполненными раскаяния поцелуями и вылизывать длинные красивые пальцы, непрестанно шепча слова извинения… - Я должен знать свое место… поверь мне, мальчик, я слишком хорошо его знаю. А вот ты, кажется, совсем забыл, кто привел тебя сюда за руку, затыкая любого, кто смел перечить твоим правам на трон, - в руке мага возник ремень, и он дернул юношу к себе, заставляя того упасть животом на его колени, в другой миг уже опуская жесткую кожу на полуобнаженные ягодицы монарха. - Каин! - Не кричи, иначе потом еще месяц будешь все советы проводить стоя. Ты неблагодарный мальчишка. Что ты видел без меня? Я всегда был на твоей стороне. Когда Людвиг сослал тебя в Восточный океан, я возражал, требуя оставить наследника при троне. Но твой отец был слишком опрометчив – оттолкнув сына, опасаясь, что тот вырастет неженкой, он пригрел на груди змею, которая и убила его! Я знал это. Я писал тебе, если ты помнишь, я учил тебя, ибо ожидал, что век твоего отца будет не долог. Да и кто бы смог прожить дольше, имея под рукой скорпиона? - Вы всякий раз… так говорите… но я не знаю, в чем дело! Мне говорили, что отец погиб в бою… - прошептал король, стоически перенося жесткую порку и лишь в кровь кусая тонкие губы – он не смел кричать, ибо стража могла войти и тогда… это было бы слишком ужасно. - Умер в бою? О нет, твоего отца убил его собственный оруженосец, воткнув ему меч в сердце. Людвиг был ранен и истекал кровью, но у меня еще был шанс его спасти… Но нет, гордый глупец, он умолял Роланда убить его. Я сказал, что могу исцелить короля, что он прожил бы еще несколько лет… Но мечник убил своего господина до того, как я закончил доказывать ему свою правоту. Впоследствии, Роланд настаивал, что Людвига ожидали лишь боль и мучения, что никто не спас бы его, что повреждения были слишком ужасны… Но он не лекарь, а всего лишь мальчик с мечом в руках, - новый удар оказался сильнее прочих, и король все же вскрикнул, тут же прикусив свою ладонь. - Не может быть… зачем Лану смерть отца? Они ведь были любовниками и… - Слухами земля полнится, Артур, не смей повторять их при мне! Людвиг не был безгрешен, и да, именно он принуждал своего оруженосца к близости, так что тот мог просто отомстить, - голос мага звучал совершенно равнодушно, а вот юноша уже тихо всхлипывал от боли, не смея больше перечить своему советнику. - Но если это так... почему... его не казнили? - Как глупо, словно я и вовсе ничему не учил тебя! Это была война, и король был смертельно ранен. Я не мог бы дать точный ответ, смогу ли вылечить его, мог лишь пытаться, однако для любого воина эти слова были бы лишь пустым звуком. - Каин, не надо... прошу тебя... я больше не буду! - наконец голос молодого короля сорвался на крик, а сам он, поддаваясь минутной слабости прижался мокрой от слез щекой к руке мага. - Прости меня... пожалуйста... не бей больше! - Не забывай, кто позволил тебе занять этот трон, Артур, - холодно проговорил Каин, отложив ремень и резко поднявшись на ноги. Маг даже не удостоил молодого короля взглядом, остановившись лишь в дверях зала. – Чего застыл? Живо в мои покои. Будешь просить прощения так, как я тебя учил, глупый мальчишка. Артур стоял на коленях, хватаясь рукой за кресло и тихо беззвучно рыдая, но Каину не было до того дела. Возможно, именно эта власть, противопоставленная раболепию прочих, и заставляла короля безоговорочно подчиняться магу. Как бы то ни было, шелест одежд магистра еще не стих, как Артур был уже на ногах, спешно оправляя одежду и направляясь следом за тем, кто на самом деле правил Едиными Землями. *** - Но в чем я опять провинился перед тобой? – простонал молодой король, под бдительным взглядом мага все же заставив себя сползти с кровати на пол. - Я сделал все так, как ты сказал мне… - Нет, я сказал тебе уничтожить мальчишку и этого выскочку заодно. Но ты вместо этого позволил им стать единым целым, стать той силой, что может смести тебя, как нечего делать! Да, я скреплял клятву, и ни один из них не сможет даже в мыслях нарушить ее без моего ведома, но этого мало! - Ты хотел, чтобы я убил мальчика только за то, что он похож на отца?! - Нет, я хотел, чтобы ты уничтожил всех, кто мешает нам жить. Род де Вальтари довольно древний и я не удивлюсь, если кровь делает герцога одним из наследников трона... Думаю, проживи ваш венценосный отец чуть дольше – он бы отдал трон своему любовнику и сам. - Но Роланд мог занять трон. Я был совсем мальчишкой… - И он – тоже, тем более он был сильно ранен и потерял любимого – не думаю, что он был бы опасен тебе тогда. - Но что ты предлагаешь теперь? - Теперь? Ждать, Артур – дадим Лану и его сосунку самим доказать тебе, какие они на самом деле.