Часть 1
28 ноября 2017 г., 22:21
— Блять!
С уст Стефано слетает громкий стон, когда Себастьян прикладывает мужчину спиной к стене. Сейчас он выглядит так беззащитно, беспомощно и нелепо. Чувство превосходства медленно заполняет сердце детектива, теперь он верит, что сможет выбить из него всю правду, всё то, что он расскажет, даже если придётся убить Стефано.
— Говори! — кричит Себастьян, переворачивая мужчину к себе лицом. Кровь, разбитая бровь, из которой течёт тоненькая алая струйка. Валентини всегда хотелось быть победителем, всегда, но это не так.
Себастьян проводит лезвием кинжала по шее Стефано, чувствует, как тело врага напрягается, он начинает трястись от волнения. Дыхание сбивает, в комнате становится душно. Невыносимо.
На лице детектива растянулась улыбка.
— Давай же, говори, — Себастьян рывком швыряет тело Стефано, словно он ненужная половая тряпка, к столу. Тот, издав стон, приземлился на деревянную поверхность лицом. Кровь тут же отпечаталась красным пятном на лаковой поверхности.
Неужели на этом всё закончится? Всё вернётся на свои места, Себастьян увидится со своей дочерью, но… Нет. Если бы реальность была столь предсказуема? Ответ был прост.
Себастьян хватает Стефано за грудки и слегка приподнимает того над столом. Художник стонет, но смотрит прямо в глаза его насильника. Этот момент слишком глуп. Глуп для Стефано, он не думал, что кончит свою жизнь так скоро.
— Говори, где она! — голос детектива переходит на второй план, на первом лишь мысли. Ворот противной рубашки становится узким и душит шею, Стефано давится, хватаясь за мощные руки Кастелланоса.
Лицо начинает краснеть, и детектив видит, как по телу фотографа пробегает табун мурашек, как он стонет, моля отпустить, но Себастьяну нравятся эти мучения. Видеть, как жертва корчится, как на его лице и шее выступают жилки, когда жертве становится трудно дышать и она начинает молиться. Но не Стефано. Он слишком горд, самовлюблён.
Себастьян приближается к лицу мужчины, чувствует его сбитое дыхание, смотрит прямо в глаза. Блестящие, завораживающие, властные.
— Говори, сволочь! — срывается Себастьян и кидает фотографа обратно на стол. Хотелось сейчас сделать всё, что угодно, лишь бы этот момент запомнился Валентини на долго.
Кастелланос подходит ближе к столу, наклоняется над дрожащим телом Стефано, хватает его за плечи, переворачивая к себе спиной, и прикладывает головой к столу.
Стефано закусывает губу, боковым зрением видит как детектив упирается своим пахом в его ягодицы. Сквозь тонкую ткань чувствуется пульсирующая плоть. Себастьян ведёт рукой вдоль позвоночника, забирается пальцами за ворот рубашки, заводит руку под подбородок, нежно касается дрожащей кожи двумя пальцами и ведёт к ключице, ловко расстёгивая пуговицы.
— Ну же, — шепчет Стефано, прогибаясь под весом детектива, — убей меня, если хочешь. Давай же.
— Слишком легко, — Себастьян спускается к пуговице на штанах «художника» и ловким движением расстёгивает непослушную молнию, спуская одежду по его гладким бёдрам, слегка отстраняясь.
Кастелланос видит, как Стефано дёргается, и сжимает его бёдра. Какой же он сейчас невинный, неловкий, беззащитный. Детективу не составило труда войти в узкое колечко мышц фотографа. Громкие, издаваемые в порывах страсти, стоны, мужские тела тёрлись друг о друга. Боль медленно отступала на второй план, отдавая ведущее место страсти.
Нет, это была ни любовь, ни что-либо другое. Просто страсть, похоть, утоление животного голода, просто секс. Такой человек, как Стефано, не способен полюбить. И Себастьяну это не нужно.
Порой детектив задаётся вопросом, для чего он это всё делает: трахается с врагом, пытаясь что-то из него вытянуть, но Себастьян знает ответ. Стефано лишь тот, на ком можно оттянуться. Выплеснуть все эмоции, скопившиеся за все эти дерьмовые дни, на жалкое, податливое тельце Валентини.
«Художник» ничего не сделает, ведь ему нравится. Нравится, когда его ебёт Себастьян, нравится, когда его жёстко берут, и плевать где. Стефано знает, что если детективу что-то понадобится, то он придёт к нему и просто выебет из него нужную информацию.