Невозможная ложь

      Какаши привык лгать людям. О том, как у него дела, о том, какой он на самом деле, о своем отношении к другим людям. Та самая мелкая повседневная ложь, которая была бы простительна, но не в таких количествах. Хатаке уже давно было проще солгать, чем сказать все напрямую. Он просто знал, что люди хотят услышать от него и говорил им это. Так же гораздо проще и всем лучше, разве нет?       Так было до тех самых пор, пока он не столкнулся в коридоре офиса с новым переведенным работником. Просто оба не заметили куда шли, углубившись в собственные мысли, а в итоге Какаши оказался на полу, неприятно морщась от удара.       - Ох, боже мой, простите, Вы в порядке? – спросил незнакомец, тут же подавая ему руку.       - Нет, я совершенно не в порядке! – резко выпалил Хатаке, удивляя сам себя. Он же…определенно хотел отмахнуться и сказать, что все абсолютно в норме. Какого черта?       - Мне очень жаль, извините! – еще больше стушевался новичок, помогая ему подняться и неловко кланяясь в извинении. – Мне нужно было быть внимательнее, простите.       - А, нет... – выдавил из себя Какаши, не понимая, почему так тяжело говорить. Почему так сложно лгать. – Я не сильно ударился.       Работник поклонился еще раз и поспешил ретироваться, оставляя Хатаке в смятении. Он не понял, что только что произошло, но сам для себя решил держаться от этого новичка подальше. Что-то здесь было не так.       Решив так, он все равно последовал собственному решению не в полной мере, тут же найдя и изучив дело этого человека. Почти его ровесник, но без особых достижений. Обычный. Совершенно обычный человек смотрел на него с профильного фото, слегка застенчиво, но искренне улыбаясь. Каштановые волосы были чуть короче, чем сейчас, но уже завязаны в хвост. А так, совершенно не изменившийся человек. И поэтому Какаши совершенно не понимал, почему произошло то, что произошло. К черту – решил он – это просто совпадение.       - Эй, Хатаке, идешь сегодня на корпоратив? – окликнул его коллега. Какаши мысленно скривился. Он совершенно не любил эти шумные сборища. Но губы растянулись в улыбку, а ложь привычно сорвалась с языка.       - Конечно, как я могу пропустить такое? – коллега довольно рассмеялся и вышел из кабинета, насвистывая что-то.       Вот, ничего не изменилось. Он все так же может говорить людям то, что они хотят услышать. Его мир не мог измениться от одного непонятного незнакомца.       Он ошибался.       Хатаке понял это, стоило ему зайти в арендованное компанией помещение ресторана и увидеть того самого… Ируку, кажется, так было в его профайле. Он стоял рядом с какими-то людьми из их общего офиса и искренне смеялся.       Искренне.       Какаши почувствовал себя грязным, мерзким на его фоне. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что этот человек никогда не врет. И это еще один повод держаться от него подальше.       Мужчина опустился за самый дальний стол, нацепляя на себя улыбку и влезая в игру лжи. Неискренние комплименты, искусственные смешки, напускная заинтересованность в разговоре – во всем этом он был мастер. Все ему верили. И именно поэтому он занимал сейчас свою должность.       - Вот, ребята, если вы еще не знали, то это виновник нашего торжества. Ну, один из. – внезапно подсел за стол один из изрядно подвыпивших коллег, приведя с собой… Ируку. Хатаке почувствовал, что не против был бы сбежать прямо сейчас. Поэтому одним глотком допил содержимое своего стакана, обжигая горло и кашляя.       - Осторожнее! – тут же отреагировал Умино, подаваясь вперед и осторожно стуча по спине Какаши. – Вот, выпейте воды.       - Спасибо. – сухо поблагодарил Хатаке. Он не понимал такого подхода. Не понимал этой искренности. Обычно людям всегда было что-то нужно от него. Но что могло понадобиться такому как Ируке от него? Нелепица.       - Это не мое дело… Но может с Вас хватит алкоголя на сегодня? - обеспокоенно посмотрел в его сторону Умино. Паранойе Какаши показалось, что он видит его насквозь.       - Да, пожалуй… - снова выпалил Хатаке, прежде чем успел осознать сказанное.       - Что-что? Мы не ослышались? – переглянулись остальные собутыльники. – Ты и вправду больше не будешь пить?       - Конечно, буду! – резко поправил себя Какаши, злясь на всю эту ситуации. Черт возьми, когда это спрашивал Ирука, он совершенно не мог лгать. Нужно просто игнорировать его, игнорировать!       Плеснув себе еще алкоголя, он осушил стакан на половину, под пристальный взгляд Умино. К счастью мужчины, он ничего не сказал. Но все равно, в дальнейшем разговоре Хатаке не участвовал, лишь выпивая стакан за стаканом, чтобы не сболтнуть лишнего и не слишком заморачиваться сложившейся ситуацией. Он и сам не заметил, когда совершенно перестал воспринимать окружение и уткнулся лицом в сложенные на столе руки. Пришел в себя он от того, что кто-то легонько тряс его за плечо.       - Хатаке-сан? – позвал его голос, который он бы не хотел слышать. – Все уже ушли, Вам тоже нужно домой.       - Да, наверное… - вяло отозвался Какаши и, пошатываясь, встал на ноги. Он почти упал, но его тут же подхватили.       - Знаете, кажется, мне стоит проводить Вас до дома. – Умино неловко засмеялся. – Будет как-то не очень удобно, если Вы уснете где-то в дороге.       - Да. – просто согласился Хатаке. Мозг совершенно не работал. В дымке мыслей скользнула лишь одна, едва осязаемая: «Вблизи его можно назвать симпатичным». Но на фоне того, что дома его никогда и никто не ждал, эта искренняя, не требующая отдачи, забота от Ируки была ему сейчас крайне симпатична. Он даже не заметил, как уснул в такси на его плече, забыв о собственном раздражении в его сторону, рожденное непонятной загадкой.       Кое-как вспомнив собственный адрес и очутившись дома, вяло помахав Умино на прощание, он завалился на диван в прихожей, отключаясь. Все же, столько он еще никогда не пил.

***

      Странно, но именно это стало толчком к тому, чтобы Какаши стал больше общаться с Ирукой. Почему-то Хатаке чувствовал, что ему приятно быть честным с тем, кто точно искренен с ним. Словно они знали друг друга сто лет, если не целую вечность. Умино же ничуть не был против общения с ним, несмотря на проскальзывающие странные несостыковки, если участниками разговора были не только они вдвоем. Коллеги уже удивленно переглядывались от того, что почти постоянно видели их вместе, а эти двое попросту не замечали этих взглядов. Точнее, Ирука действительно не замечал их, а Какаши намеренно игнорировал. Рядом с Умино, теперь, ему казалось, что он и сам становится лучше.       Месяц пролетел незаметно, почти в той же степени, как они оказались у дверей дома Хатаке. Ирука собирался уже распрощаться и поспешить к себе, но…       - Думаю, мне уже пора домой…       - Нет. – тут же отрезал Какаши, уже даже не удивляясь своему честному ответу. Умино удивленно умолк, но все же проходя внутрь квартиры.       - А тут довольно… просторно. – Ирука неловко озирался по сторонам, пока снимал с себя пальто.       - Я редко здесь бываю. – пожал плечами мужчина, закрывая дверь и на какое-то время замирая на месте, созерцая обнажившуюся шею Умино.       - Какаши-сан? Что такое? – Ирука заметил его пристальный взгляд и обернулся. Какаши понял, что сейчас скажет что-то непоправимое и ему захотелось зажать собственный рот руками. Не успел.       - Я люблю тебя. Кажется. – он не мог ему врать и поэтому говорил все как есть. Он уже смирился с этим. Сейчас Хатаке просто боялся, что Умино отвернется от него. Что он уйдет.       Ирука отступил на шаг назад, а затем, забыв про пальто, поспешил к двери. Какаши все же успел поймать его за руку.       - Почему? – прошептал он, достаточно громко, чтобы быть услышанным. Умино замер и Хатаке заметил, как кончики его ушей покраснели.       - Потому что… я тоже… - дрожащим голосом ответил мужчина. – Только без «кажется».       У Какаши смешались все мысли. Когда он пришел в себя, то уже прижимал Ируку к стене и касался своими губами его. Умино не отстранял его, лишь цеплялся пальцами за плечи.       - Как давно? – выдохнул Хатаке, отстраняясь, чтобы перевести дыхание.       - Год… наверное. – прошептал Ирука, вжимаясь лбом в плечо Какаши. – Во время командировки, когда отправляли в дочернюю компанию. Про Вас много говорили и… можно сказать, это была любовь с первого взгляда.       - Но я же совершенно не такой, как на словах? – удивился Хатаке.       - Да, но для меня… даже лучше. – Умино вздрогнул и прикусил губу, когда Какаши коленом раздвинул его ноги и задел пах. Сейчас им обоим больше не нужны были слова, ни лживые, ни правдивые.       Хатаке поцеловал Ируку в висок, заставляя поднять голову и лишь затем, мягко укусив нижнюю, дотронулся до губ. Умино выдохнул от неожиданности, приоткрывая рот и давая Какаши возможность скользнуть языком внутрь, задевая нёбо, зубы и десны. Ирука пальцами сжал ткань рубашки Хатаке, сползая по стене. Какаши еще раз двинул коленом, чтобы поймать языком горячий вздох.       Ирука не останавливал чужие руки, когда те опустились к его ремню, расстегивая и звеня металлом. Он лишь сместил собственные руки на шею Хатаке, прижимая ближе к себе. Какаши расстегнул и свою молнию, чтобы соединить их жар вместе. Почему-то все эмоции были сейчас настолько искренними, что терпеть было невозможно.       Проведя рукой по их членам, он отстранился от Умино, чтобы издать хриплый стон. Мужчина в ответ вздрогнул, царапая кончиками пальцев по чужой коже и испуская тихий вздох.       - Какаши… - у него не было сил на официальное обращение, да оно им сейчас и к черту было не нужно. Свободной рукой Хатаке обнял его, придерживая на весу и прикусывая кожу на шее. Ирука хотел снова позвать его по имени, но оборвался на половине и застонал. Какаши ласкал их плоть, все больше ускоряясь, все с большим нажимом, заставляя легкие гореть и задыхаться от желания и наслаждения. Одновременно и безумно хотелось разрядки, и продлить эти мгновения навечно.       Чувствуя, что финал близко, Хатаке опалил слух Умино шепотом его собственного имени, прежде чем поцеловать и украсть очередной его стон. Дрожь прошлась по позвоночнику, натягивая все мышцы в приятном спазме, а затем отпуская, оставляя без сил.       Они оба сползли на пол у стены, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Какаши устало уткнулся в плечо Ируки, а тот бережно обнял его одной рукой, прислоняя лицо к его плечу. Говорить совершенно не хотелось, хоть они и не могли друг другу врать. Им было все ясно без слов.