"- Только поэтому?"

      Ставший уже почти родным Готический зал встретил шестерых экстрасенсов привычными эхом и холодом. Каждый участник встал на свои места. Соня разглядывала набившее оскомину роскошное убранство помещения, Костя, стоящий рядом, безучастно глядел куда-то в сторону суетившихся операторов, Жан и Дана о чем-то тихо переговаривались, Кинжинов тасовал карты, а Марина, сложив руки на груди, поочередно глядела на каждого соперника. Егорова чувствовала, как застывает на ней взгляд серых глаз, кажущихся на первый взгляд холодными. Почему-то Соне казалось, что на ней Зуева задержалась гораздо дольше, чем на других, но особо значения этому девушка не придала, продолжая убивать время бесполезным занятием. Наконец, раздался громкий голос оператора, который объявил, чтобы экстрасенсы готовились. Буквально через пару секунд отворились тяжелые двери, и появился Башаров, привычно окинув собравшихся взглядом. - Добрый вечер, уважаемые экстрасенсы. - Добрый вечер. - Раздался в ответ нестройный хор участников. Среди него до уха Сони отчетливо долетел низковатый голос португальской ведьмы. Сегодня она прям не оставляет сознание девушки ни на минуту. Марат по обыкновению задавал наводящие вопросы, спрашивал мнение и пытался шутить. Егорова слегка улыбалась, но мыслями витала где-то далеко. Ровно до тех пор, пока Башаров не произнес словосочетание "в белом конверте". Вынырнув из размышлений, Соня с удивлением отметила, что внутри все как будто замерло от ожидания. Она много раз твердила себе, что белый конверт не настолько важен для нее, и каждый раз проигрывала. - Все те, кто говорили, что в белом конверте женщина - были правы. И эта женщина... - Излюбленная театральная пауза вывела на лицо Сони усмешку. - Дана Алибекова! Конечно, вместе с братом. Егорова выдохнула. Она была рада за Алибековых, но внутри осталось некоторое ощущение неудовлетворенности, которое девушка постаралась запихнуть как можно дальше. В руках Марата появился следом черный конверт. Соня вгляделась в непроницаемую бумагу, пытаясь почувствовать с кем придется прощаться. Увиденное ей совсем не понравилось. Более того - заставило вздрогнуть и впервые пожелать усомниться в своих силах. - Кто еще не боится заглянуть в этот черный конверт? - Башаров внимательно глядел на нее, после того, как лучшие этой недели высказали свое предположение. - Я не боюсь. Я не хочу об этом говорить. - Приподнятое настроение мигом опустилось ниже плинтуса, хотелось отчаянно материться и выкурить пол пачки сигарет. - Почему? - Мне это неприятно. - Видимо, сказано это было очень выразительно, или же лицо Сони все сказало за нее, но ведущий отстал, переключившись на Гецати. Следующую минуту ясновидящая практически не дышала, прожигая дырку в черном конверте. Когда из него показались две фотокарточки, она широко раскрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается злость. - Это как? - В тишине зала ее голос звучал громогласно. - Вот так. - Невозмутимо ответил Марат. Соня глянула на расстроенного Кинжинова и улыбающуюся Зуеву. Она просто стояла и улыбалась, и это разозлило девушку еще больше. Может от того, что сама Егорова, наверное, не смогла бы так спокойно принять неприятную новость. А может потому, что Марина совершенно не собиралась высказываться против несправедливого решения. - Вы серьезно? Я в шоке. - Она глубоко вздыхала и шумно выдыхала, понимая, что все слова куда-то разбежались. Оставалось только делать неопределенные жесты руками и потрясенно глядеть в пол. Марат что-то говорил о беспрецедентности этого случая, а Егорова продолжала злиться. - Там не должно быть две фотографии, Марат. Точно. - Проговорила, стараясь не шипеть сквозь зубы. - Это вот точно несправедливо. - Соня чувствовала, как негодование от этой явной неправоты решения членов жюри застревает где-то в горле. - А чья фотография должна быть в черном конверте? - Ведущий задал вопрос, а ясновидящей захотелось вцепиться ему руками в глотку. - Ну явно не двоих, Марат. - Она тяжело выдохнула, понимая, что к злости примешивается глубокое разочарование, из-за которого будто начинало щипать глаза. Скривив губы, словно съела лимон, девушка замолчала, стараясь успокоить бушующие эмоции. - Поэтому сейчас я хочу дать и Марине, и Александру шанс. Я считаю это справедливым. Пусть вашу судьбу решит золотой конверт. - После этих слов, к безумному коктейлю эмоций внутри хрупкой Сони добавилась надежда. Она приложила ладони друг к другу, будто в умоляющем жесте. Девушка посмотрела на абсолютно спокойную Марину и позавидовала ее умению держаться. - В этом конверте фотография. Вам нужно ответить на два вопроса: мужчина это или женщина, жив человек или мертв. Испытание базовое, главное в экстрасенсорике. Слова Марата прервал хрипловатый смех Зуевой. Соня мгновенно отреагировала на это, стрельнув взглядом в сторону улыбающейся ведьмы. - Ответите правильно - вы снова в проекте. - Давайте так. - Марина неожиданно начала говорить, приковывая к себе теперь не только взгляд Сони. - Я хочу уйти. Я рада, что оказалась там, - на этих словах Егорова чуть не взвыла, шокировано глядя на Зуеву. Низкий голос с легким акцентом продолжал добивать напряженные нервы, - лучше я уйду. Я готова к этому, и... я принимаю это. - Улыбка не сходила с красивого, но уже тронутого возрастом лица. - Вы уверены? - Башаров, казалось, был тоже немного удивлен. - Я во всем всегда уверена. - Гостья из Португалии произнесла это четко, так, что повода усомниться в ее словах не было. Соня почувствовала, как от женщины исходит уверенная и спокойная, непоколебимая энергетика. Девушке хотелось встать рядом, схватить Марину за плечи и трясти, повторяя, что она не должна уходить, но Егорова просто стояла, поражаясь Зуевой. - А жалеть не будете? - Нет. Никогда ни о чем не жалею. - Если бы вы знали, как я не хочу сейчас вас отпускать... - Ребята, - Марина улыбнулась, поворачиваясь сначала к Жану и Дане, которых буквально пару минут назад обнимала, поздравляя с победой на этой неделе, - мы еще встретимся. - Она мазнула взглядом по каждому, даря быстрые улыбки, от которых становилось тепло. Казалось, что только на Соне она немного задержалась, но это мгновение быстро растворилось, оставив легкое непонимание в душе Егоровой. - Марина, вы заслужили эти аплодисменты. - Марат начал аплодировать, его поддержали все остальные. Зуева, даже как-то застенчиво улыбаясь, махнула рукой, сказала "до свидания" и вышла, прикрыв за собой дверь. Соня провожала удаляющуюся ровную спину с тоской, которая, казалось, должна была бы быть немного меньше. Следующие минуты, во время которых Александр проходил свое испытание (которое должен был делить с Мариной, черт возьми!), Егорова будто отсутствовала. Она прокручивала в голове все моменты, которые связывали ее с ушедшей женщиной. Их было немного, и только сейчас это начало расстраивать. Девушка очнулась только тогда, когда аплодисменты раздались вновь, но на этот раз не в след уходящему, а поздравляя остающегося. Соня вяло вторила всем, хотя в любой другой момент была бы искренне рада за этого смешного, но доброго и отзывчивого картежника. Она и сейчас готова была его поздравить, но тоска затапливала собой все внутри. Марат говорил какие-то вещи, сводящиеся к тому, что "Битва экстрасенсов это круто, так что смотрите через неделю на ТНТ". Наконец, он умолк, операторы объявили, что съемка закончена, а все участники ломанулись в гримерку, чтобы застать там Марину.

***

Вереница экстрасенсов вошла в небольшую комнату со скорбными лицами, вызвав приступ смеха у португальской ведьмы. - Ой, ой, да перестаньте! Кто-то умер, что ли, я не пойму? - Зуева смеялась, глядя на уже бывших соперников. Ее начали утешать, но женщина, вскинув голову, лишь улыбалась. - Эй, не, не, все нормально. Все нормально! - Она раскрыла объятия для грустной Даны. Соня, поняв, что ей безумно хочется обнять напоследок рыжее солнце, в котором было слишком много теплого для грозного "ведьма", влезла в объятия, с некоторым удовольствием ощутив сильную руку у себя на талии. Затем, неожиданно для себя, девушка коснулась тонкими губами теплой кожи на щеке Марины. То же самое сделала и Дана, что как-то неприятно кольнуло Егорову. Почему-то хотелось, чтобы в этот момент она была одна рядом с португалкой. Отстранилась, с легкой улыбкой наблюдая, как лицо ведьмы стало на пару тонов краснее. Женщина продолжала прижимать к себе Соню, а той это по-прежнему нравилось, но она старалась не думать об причинах своего удовольствия. Пришлось нехотя отойти, когда Зуеву стали обнимать другие экстрасенсы. Она прижимала к себе Кинжинова, называя его гномиком, пару секунд стояла на носочках, прижавшись к сильному телу Гецати, а Соне все хотелось выгнать всех и еще раз обнять практически незнакомку. Девушка старательно объясняла это себе тем, что просто безумно жаль расставаться с действительно сильным участником и просто хорошим человеком. Соня восхищалась тем, как спокойно и легко уходит Марина. Женщина улыбалась, шутила и постоянно твердила, что все хорошо. "Я хочу уметь проигрывать так же, как она" - мысль скользнула в уставшем сознании, а затем ее перебила другая: "Нет! Она не проиграла. Она поступила так, как считала нужным. Решила твердо, не сходила со своего решения. Но все-таки так просто уходить, ни на секунду не стирая улыбки...". Затем, к разочарованию всех, Марину позвали редакторы, чтобы взять интервью. Женщина еще раз обнялась со всеми, кроме Сони, которая стояла поодаль и боролась с желанием по-детски схватить ведьму и сказать: "Не уходи". Экстрасенсы начали разбредаться. Жан и Дана ушли с Кинжиновым, поздравляя его, а он в ответ улыбался и говорил, что рад за них и благодарен Марине, хоть она и говорила, что не уступала ему, а просто ушла. Гецати позвонил, вызывая такси, а Егорова осталась сидеть одна, бесцельно перебирая что-то в сумке. Она говорила себе, что просто устала, немного посидит и поедет домой, но внутри понимала, что чертовски хочет дождаться Зуеву. В коридоре стихли шаги, замолк гул голосов операторов. Соня не знала, сколько просидела одна в гримерке, но поняла, что Марину уже вряд ли дождется. Разочарованно выдохнув, она накинула пальто, взяла сумку и вышла из здания, снова чувствуя жгучую тоску.

***

Холодный осенний ветер ворвался под пальто резким порывом, капли ледяного дождя закатились за ворот, поэтому Соня раздраженно подняла его. Единственным, что всегда немного спасало ее от тоски, были сигареты. Девушка достала пачку, тряхнула, схватила зубами чуть торчащий фильтр и вытянула никотиновую палочку. Чиркнула зажигалкой, поднося сигарету к куску металла, который никак не хотел выдавать огонь. - Газ, что ли, заканчивается. - Хмыкнула девушка, начиная трясти зажигалку. Снова прокрутила колесико, но даже искры не вырвалось из внутреннего мира огнива. - Твою мать. Давай, ну! - Егорова начинала нервничать. Слишком много чувств было за сегодняшний день, да и это странное и немного пугающее желание побыть с Мариной наедине не выходило из головы, а тут еще и самые близкие друзья предают. Уже истерически крутя колесико бедного приспособления, Соня почти скрежетала зубами. - Да блять! Мне об камень, что ли, ебучий огонь добывать?! - Девушка неожиданно для себя повысила голос, крепче сжав зубами фильтр сигареты. - Можно еще палочкой об палочку потереть. - Голос, в котором явно слышалась улыбка и акцент, заставил ясновидящую подпрыгнуть от неожиданности и выронить зажигалку. - Ты забавно материшься, тебе идет. - Зуева, улыбаясь, вышла из-за спины Сони, наклонилась, подняла мокрый от дождя металлический прямоугольник. - Тяжеловатая зажигалка для девушки, нет? - Интересный стереотип. - Соня улыбнулась, чувствуя, как злость мгновенно куда-то испарилась, уступив место радости. - И почему я забавно матерюсь? - Не знаю. - Марина пожала плечами. - Забавно - первое слово, которое пришло на ум. А вообще, тебе правда идет. Знаешь, многие, когда матерятся, похожи на полупьяных сапожников, а с тобой это органично. Но, вместе с тем, всегда весело наблюдать, как молодая девушка нецензурно выражается, когда у нее что-то не получается. - Женщина улыбнулась, невозмутимо забрала по-прежнему зажатую между губ Сони сигарету, обхватила фильтр собственными губами и в два счета добыла огонь из сопротивляющегося ранее предмета. После этого она стала в глазах Егоровой кем-то вроде Прометея, но абсолютно наглого. Девушка подняла брови, глядя как Зуева усмехается, глубоко затягивается и не сразу выпускает струйку белого дыма. - Спасибо, что подкурила. - Соня таким же наглым образом забрала свою сигарету, глядя, как безропотно размыкаются губы, почему-то лишенные сейчас бледно-красной привычной помады. Они были обычного розоватого оттенка, разве что немного темнее. Егорова мотнула головой, понимая, что зачем-то пялится на губы стоящей напротив женщины. Раздраженно выдохнув, медленно затянулась. Ее будто прошибло током: понимание, что сейчас они практически курят одну сигарету на двоих, ударило под дых. Соня чувствовала, как застучало сердце где-то в горле. Этот момент показался ей каким-то слишком интимным, особенным, будто они лежали в предрассветный час на одном диване, тихо переговариваясь о чем-то незначительном, но отчего-то важном. С трудом сглотнув, удивляясь сравнению, пришедшему в голову, девушка пыталась отогнать от себя картинку, будто выжженную на глазах, на которой Марина обхватила губами фильтр сигареты, а затем спокойно позволила ее забрать. Почему-то стало сложно стоять близко к по-прежнему улыбающейся женщине, и Соня отошла, протягивая Зуевой новую сигарету. Марина кивнула в благодарность, чиркнула зажигалкой, которая так и осталась у нее, снова затянулась и перевела взгляд на небо. Соня против воли смотрела на нее, рассматривая и зачем-то запоминая каждую черту. Она забыла обо всем, прислушиваясь к себе и понимая, что ведьма будит в ней какие-то странные, безумные, но приятные чувства. Сигарета тлела в зубах. - Почему ты расстроена? - Задала вопрос Марина, но Соня не сразу услышала, поэтому женщина повторила его снова, глядя прожигающими серыми глазами прямо в растерянные зеленые. - Я не расстроена. - Егорова не умела открыто признавать свои чувства, хотя понимала, что по ней все было видно, да и из-за попыток разобраться в себе она совсем забыла о малейшей энергетической защите, но признавать этого не хотелось. - Брось, Сонь. - Марина выпустила дым, отведя глаза, отчего Соня облегченно выдохнула. - Ладно. Просто... Это несправедливо, Марин. То, что было сегодня на вручении конвертов. Вас не должно было там быть. - Соня выкинула сигарету, так и не сделав хотя бы три затяжки. Курить резко расхотелось. Но захотелось вдыхать дым, который выпускала Зуева, слышать ее голос, вслушиваться в произнесенное с акцентом "Сонь". Это пугало. - А кто должен был? - Женщина улыбнулась, а Егорова раздраженно выдохнула и закатила глаза. - Не играй в Башарова. Ты же знаешь, что я не хотела бы, чтобы хоть чья-то фотография там была. Но правила есть правила. - Да, правила есть правила. - Эхом отозвалась Марина. Они снова замолчали. Ведьма докурила, бросила окурок на асфальт, растоптав носком ботинка. Ясновидящая смотрела на проезжающие не так далеко машины, слегка размытые от дождя световые блики фонарей и опять на Марину. Португалка неожиданно посмотрела на нее, и Соня вздрогнула. - Почему ты так переживаешь? Где несправедливость? - Зуева выглядела заинтересованной - А почему тебе так важно это узнать? - Егорова растянула губы в улыбке. - Еврей. - Марина хрипло рассмеялась, а девушка с недоумением почувствовала, как от этого смеха становится теплее, а кожа покрывается мурашками. Она была уверена, что именно от смеха, а не от вымораживающего ветра, который стал неважен. - И все же? - Я всегда ищу справедливость. Во-первых, никогда не клали две фотографии. Во-вторых, вы оба сильные экстрасенсы. А этот золотой конверт, по-моему, вообще унизительное предложение. Вы должны были остаться оба. - Соня говорила правду, но внутренне понимала, что нагло врет. Нет, конечно, все эти эмоции она действительно переживала, но истинная причина ее переживаний крылась не совсем в этом. - Ты врешь. - Женщина улыбнулась и прищурила глаза. - Прощаю тебе на первый раз, хотя не люблю, когда мне врут. - Она не выглядела разочарованной или разгневанной, но Соня поняла, что это действительно первый и последний раз, когда ей прощают ложь. Она вздохнула и решила быть откровенной. Почему-то потерять доверие и расположение Марины казалось слишком большой трагедией. - Просто... - Ясновидящая замялась, за что начала тихо ненавидеть себя. Она всегда была прямолинейной и жесткой, но сейчас терялась, и это бесило. - Я не хотела, чтобы уходила ты. Я считаю, что еще не твое время. Мне кажется, оно вообще не должно было наступить. Ты же могла пройти эту проверку, верно? - Могла. - Зуева кивнула. - Но я делаю все с первого раза. Либо так, либо никак. Не получается с первого раза - я ухожу. К тому же, я показала то, что могла. Я рада, что меня заметили, а я смогла проверить и проявить себя. - То, как ты уходила... Знаешь, я редко кому завидую, но тебе начала. Ты будто была совсем не расстроена. Улыбалась, обнимала всех. Будто тебя наградили белым, а не черным конвертом. - Ты сказала правильное слово. Меня наградили, Сонь. Пусть он черный, но это награда. И, может, даже более стоящая, чем белый конверт. Теперь я знаю, что где-то была слаба, чего-то не договорила, не доделала. И это важно для того, чтобы дальше можно было расти. - Марина снова улыбалась, а Соня почувствовала прилив восхищения. - Ты удивительная. - Разве что акцентом. - Женщина рассмеялась. - Ты так расстроилась потому, что я могла пройти проверку, но отказалась? - Я же сказала: не твое время. Ты сильная ведьма, сильный человек, достойный соперник. Знаешь, я бы могла отдать тебе свое место, если бы не стояла там, как дура, хлопая глазами и челюстью. - А я-то думаю, что за странные звуки. - Марина подошла ближе к Соне, радуясь, что они примерно одного роста и не придется смотреть снизу вверх. Хотя у нее этой проблемы не возникало и раньше, ибо она была немного выше среднего роста, но сейчас было очень важно смотреть четко в глаза. И Егорова, вопреки привычке, не прятала взгляд. Она усмехнулась на шутку Зуевой, хотя хотелось по-настоящему засмеяться, но воздух будто перекрыли, поэтому удалось лишь выдавить усмешку. - Но, знаешь, я бы не приняла твое место. Это был бы уже второй шанс. Да и забирать место у одного из главных претендентов на победу? - Ты просто не должна была уходить из проекта. Сил в тебе хоть на победу. - Соня проигнорировала то, что ей дали такое высокое звание, и незаметно для себя понизила голос почти до шепота, замерев в ожидании чего-то. - Только поэтому не должна была? - Ведьма положила ладонь на талию девушке, приблизилась лицом к ее лицу, не прерывая зрительного контакта, даже не моргая, и аккуратно коснулась губами дрогнувших губ напротив. Ясновидящая стояла, словно громом пораженная. Внутри все взрывалось, лопалось и растекалось потоками краски, закружилась голова, сбилось дыхание, а мысли, закрутившись в невообразимую спираль, запутались концами друг о друга и уже не смогли распутаться. Марина просто стояла, прижавшись к ее губам своими, с закрытыми глазами и совсем не шевелясь. Видимо, ждала. Но чего? Что, черт возьми, вообще происходит? Соня четко понимала, что ни черта не понимает. И это пугало, бесило, но и вводило в какое-то сладостное исступление. Внезапно, Зуева, устав ждать, медленно провела по нижней губе Егоровой языком. На это движение отреагировало все, кроме мозга: сердце заколотило так, будто выпрыгнет сейчас и будет еще минут пять скакать по кругу, как курица, которой отрубили голову, пальцы дрогнули, кожа покрылась мурашками, глаза закрылись, а мозг, взорвавшись окончательно, позволил владелице делать все, что ей вздумается. И Соня сделала, выбросив всякие попытки понять всю ситуацию, разобраться в себе, все мысли, сомнения и все, что мешало сделать то, что безумно хотелось. Девушка разомкнула губы, позволяя чужому языку скользнуть внутрь. Она отвечала на неожиданный, но сносящий к чертям все привычное, поцелуй, сталкиваясь языками, кусая тонкие уста, очерчивая их контур и снова врываясь внутрь, вызывая учащенное дыхание со стороны ведьмы. Егорова редко теряла голову от поцелуев, но сейчас был именно такой случай. Она забыла обо всем, что было важно. Сейчас важна была только Марина и то, что она делала. Соня вжалась телом в Зуеву, чувствуя, как ходит ходуном грудь под слоем одежды, слышала, как бьется сердце в грудной клетке. Марина положила ладонь ей на щеку, слегка царапнув холодную кожу длинными ногтями, а затем мягко разорвала поцелуй, напоследок легонько коснувшись уголка губ и улыбнувшись. Они смотрели друг другу в глаза, улыбаясь. Мысли начали постепенно возвращаться к Соне, но она не находила в них ни одной, которая кричала бы ей что-то вроде: "Ты идиотка! Что ты творишь?". И это позволило наконец-то расслабленно выдохнуть и чуть засмеяться. - Не только поэтому. - Так же шепотом произнесла ясновидящая, глядя на сменяющееся лицо Марины: с удовольствия на непонимание. - Что? Соня засмеялась уже громче, склонив голову на плечо ведьмы. - Не только поэтому ты должна была остаться на проекте. Еще потому, что ты нужна мне там. - Только там? - Зуева снова хрипло рассмеялась, но сейчас казалось, будто она охрипла еще сильнее. - Нет. Знаешь, пожалуй, просто нужна. Везде, всегда и во всех... м..., - Соня задумалась, приложив палец к губам, а потом, озорно блеснув глазами, договорила, - местах. Марина приподняла бровь, улыбнулась и снова коротко прижалась губами к улыбающимся губам девушки. - Как скажешь. Они шли вместе, соприкасаясь плечами, молчали и изредка бросали взгляды друг на друга. Португалка закатывала глаза, ощущая себя подростком, который стесняется лишний раз бросить взгляд на предмет своего воздыхания, а Соня по-доброму усмехалась. - Кстати. - Марина остановилась, снова прямо поглядев в зеленые глаза. - Не хочешь съездить в Португалию? - Я расцениваю это как предложение съехаться, расписаться и забабахать пару детишек. - Боже, Егорова! Я позвала тебя в гости. И, несмотря на то, что мы обе обладаем способностями, мы все-таки женщины, не забывай об этом, ладно? - Зуева закатила глаза, но улыбнулась на откровенное дурачество со стороны вроде-бы-серьезной-Сони. - Черт. Ты умеешь все испортить. Но ладно, я согласна. Марина фыркнула, развернулась и продолжила идти, чеканя шаг, а девушка поспешила за ней, снова поравнявшись так, чтобы можно было касаться плечами.

***

Рассвет вползал в небольшую, но уютную московскую квартиру. На узком диване лежали двое: девушка положила голову на плечо рыжеволосой женщины, которая перебирала пальцами мягкие рыже-каштановые пряди. Разговор шел плавно, иногда прерываясь. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно, но это было необходимо и важно для каждой.