Three.
Ты хоть иногда представлял, какого мне было? Какого это, Бланко, когда ты в пятый раз кидал меня и радостно говорил, что вернулся к ней? Ты говорил, что просто привязался к ней и теперь не можешь без нее. Но ты думал обо мне? Хоть иногда? Нет? Я так и знала. Когда ты говорил мне, что вы помирились. Знаешь, мне приходилось натягивать на себя улыбку, как будто я была рада за вас. Но ведь это было не так, малыш. Черт, да я плакала каждую гребаную ночь, в то время, как ты развлекался в новом клубе Буэнос-Айреса. Я не хотела никому говорить, никому. И даже когда Мерс спрашивала, все ли хорошо, я врала ей, потому что хотела оставить все как есть. И когда ты писал мне, как у вас все хорошо, я пыталась не плакать, но не получалось. Но прошло пару месяцев, и я смирились. И каждый раз я говорила себе: «Остановись, Тини. Это был последний раз. Больше ты не позволишь ему сделать это с тобой» Потому, что он, вероятно, снова разобьет твое сердце, а ты позволишь сделать это. И ты делал. Вы ссорились и все повторялось десятки раз. Я просто хочу, чтобы ты кое что понял, Хорхе. Ты был первым и последним человеком, которого я любила до кончиков пальцем, как бы это не звучало. Я любила тебя любым, в любое время. Всегда, когда тебе было плохо, я была рядом, и ты просто пользовался этим, но мне было плевать, потому что ты был рядом со мной, большего я не хотела. И я все еще вспоминаю те выходные в Вегасе. Хотя я пыталась забыть, честно пыталась, но не получалось. Ту ночь, когда время будто замерло, и на свете остались только мы с тобой. На крыше отеля-казино, где веяло холодным воздухом, мы поцеловались. Первый и последний раз. Да, я признаю, мы были пьяны, но согласись, оба хотели этого. И ты не представляешь, что этот поцелуй значил для меня. А он значил многое. Ведь тогда я искренне поверила в то, что ты мой. Наконец-то мой. Глупая. Но на следующий день все кончилось, как будто и не начиналось. Того поцелуя будто не было. Будто бы мы не просыпались в обнимку тем утром. А позже все воспоминания и вовсе стерлись. Их надо было стереть, точнее мы претворялись, ведь ты сделал предложение Валери. Вот тогда то мой мир и разрушился. Тогда я перестала отвечать на звонки и сообщения, тогда то меня не стало. Ведь я знала, что это конец.
— Черт! — отбросив аккуратно сложенный лист бумаги, я схватился за голову, потирая взъерошенные волосы — Ты разбудишь Изабель, Хорхе, — сказал Пабло, когда вошел в комнату, — что случилось? — Ни единой зацепки, совсем, — откинувшись на диван, я начал смотреть в потолок, разглядывая странные узоры на люстре, — я проделал столько тысяч километров ради.. ничего — И ты жалеешь? — удивленно спросил мужчина, присев рядом со мной — Нет, конечно нет, просто я надеялся, что она оставит хоть какую-то подсказку — Может она не хочет этого? Я закрыл глаза и перестал слушать Пабло. Не желал верить в то, что его слова могут оказаться правдивыми. — Спасибо, что разрешил остаться у тебя — Пустяки, ты же знаешь, я всегда рад помочь тебе, — махнув рукой, черноволосый мексиканец внимательно посмотрел на меня и чуть нахмурил брови, — но что ты собираешься делать с Валери? И я снова предпочел промолчать, не хотел даже думать об этом.***
Я сидел на том же месте, где когда-то сидели мы с ней и смотрели на океан, волны которого разбивались о огромные камни. Она любила смотреть на воду. Сейчас пляж освещала лишь луна. Мартина обожала ночь. Ведь ночь — это то время, когда можно поговорить по душам, ночью можно сказать больше, открыть секреты, совершить что-то сумасшедшее. Как тогда, около года назад. Детка, как же я скучаю по тебе, ты бы знала. Листая фотографии в телефоне, я будто снова погружался в те дни, на душе становилось хорошо. Когда я приходил в те места, где были мы с ней, мне становилось лучше, хоть я и один, она как будто бы была рядом. Я чувствовал запах ее духов, ощущал ее шелковистые волосы, а рука будто бы обнимала ее тонкую талию. И я хотел, чтобы это чувство длилось как можно дольше. Поэтому желание отправиться в Вегас и насладиться воспоминаниями, не покидало меня уже целые сутки.
