Little Nightmares: His Girlfriend is Mute.

Прошла неделя с лишним. Девочка постоянно навещала своих друзей и других номов. Так же стали ходить слухи, что души мертвых детей блуждают в покоях Хозяйки и не только, как живые. Они носят белые маски, скрывая собственное лицо, а бывает снимают их и плачут, да так громко, что детский плач слышен во всём Чреве отчетливым эхом. **** Засвистела машина, из её трубы выходил густой пар. Одна часть номов ушла на отдых, а другая их сменяла после своего отдыха. Беглец сел у горки с углями, пот шёл со лба ливнем, ноги и руки болели от постоянного таскания тяжёлых камней. Чувствовалась усталость в теле, так как есть приходилось мало, как и отдыхать. К гномику рядом присел Пятый, его лапки были в мозолях и так же очень болели. —Седьмой, мне страшно, — тихим и унылым голосом сказал Пятый, —Неужели остаток своей жизни мы проведем здесь? Беглец посмотрел на парня и ничего не ответил, лишь вздохнул. Тут к ним подошло трое других незнакомых номов. —Хей ты, давай-ка я отвечу на твой глупый вопрос. Мы не вечные и в любой момент, когда сил работать не будет… БАЦ! Ты падаешь лицом в землю и умираешь, так как не можешь больше продолжать, аха-ха-ха! Номы стали смеяться, так как Пятого эта информация серьёзно напугала и он начал плакать. Беглец встал, заслонив друга. —Вижу вы так и горите желанием умереть здесь. Номы замолчали и посмотрели на Седьмого, как на дурака. —Вижу смелый очень, — проговорил гномик, стоящий как раз впереди остальных двух. —А ты, я вижу, взрослый очень, да? — сказал Беглец с издёвкой. Тут к ним подошёл Первый со Второй и Третьим. —Разошлись! — пригрозил лидер, не отрывая от хулиганов грозного взгляда. Что-то в его взгляде их напугало и они стали уходить, но главный ном, проходя мимо, специально задел Первого плечом, показав тем самым, что ещё встретится с ними всеми. Банда ушла прочь, Вторая подошла к Пятому и обняла, а тот прижался к ней, так как те слова очень напугали его. —Первый? А как ты это сделал? — спросил Беглец. —Сделал что? —Ну, ты их отпугнул. Как? Первый улыбнулся и ответил: —Просто, у меня на родине, где я жил принято, что каждый мужчина должен быть уверенным в себе. Он не должен бояться постоять за себя и за близких. —Вау. У вас там, значит, свои правила? Первый кивнул и присел рядом с Беглецом. —Вторая, а там где ты жила, тоже свои правила? Вторая посмотрела на парня и запнувшись ответила: —Д-да. У нас тоже. —И у нас тоже, — сказал Пятый, вытерев слёзы и успокоившись. Третий решил отправиться прогуляться, сказав, что скоро вернётся. Те же решили его не останавливать, так как ушел он не один, а с Четвертым. Кто знает куда и зачем. —Слушайте, а расскажите мне… о своих краях, о том какие порядки у вас, какая природа, люди. Я хочу узнать, — сказал Беглец грустным голосом, —Всё-таки теперь мы номы и все такое. Дети улыбнулись в знак согласия, но решили пойти в другое укромное местечко, чтобы их разговоры не подслушивали. Они пролезли через деревянные доски и там, в темном пространстве, стояла старая керосиновая лампа, наверняка кто-то сюда раньше из номов заходил, и, зажигая её, грелся. Первый оторвал от доски сучок, взял два небольших камешка и, потерев их об друг друга, сделал огонёк. Он зажёг сучок и поднёс к лампе, огонь затрепетал и зажёгся. Лампа горит и светит, но её могут увидеть, Вторая взяла рядом лежащую ткань и зацепив за гвоздики закрыла щели. Теперь их беседу никто не побеспокоит. Номы сели вокруг лампы. —Первый, давай ты будешь первым, хи-хи, — улыбнувшись предложила Вторая. Все согласились и Первый взаимно улыбнулся. ***** «Там, откуда я родом, нету холодной зимы, там каждый год то теплый, то жаркий, то мокрый и слегка прохладный. Льют дожди и гуляет ветер, расшатывая поля с пшеницей. Там так спокойно. Люди работают и трудятся не покладая рук, на деревне бегают и веселятся дети, местные рыбаки каждую неделю радуют нас новым уловом. А море такое бескрайнее, такое глубокое. Из него каждое утро восходит солнце и также заходит. Я жил с родителями в домике недалеко от самого моря. Отец работал в кузнецкой лавке, а мама заботилась обо мне с сестрой. Правила в этом месте были требовательные. Например, мальчик после исполнения 12 лет должен либо наследственно по работе помогать своему отцу, либо идти в плавание, а девочка должна идти по стопам матери — учиться у неё всему, чтобы потом в будущем быть хорошей мамой и давать пример своим детям. Мне исполнилось тогда как раз 12 лет и я пошёл к отцу, моей сестре на тот момент было всего 9. Её звали Мари, я заботился о ней тоже, ведь она была как-никак моей сестрой и я любил её, но папе это не очень нравилось, он постоянно говорил, что мне не нужно так заморачиваться с ней, ведь это уже не моё дело. Но я не слушал его уже. Мне казалось это глупым. И каждый год, во время цветения яблонь, появлялся северный ветер. Он портил урожай, сносил дома, выкидывал мертвую рыбу на берег и как оказалось, этого не было раньше, до моего рождения… Оказалось, ему нужен был я, а точнее моя смерть. Я не знаю почему и зачем, но когда жители узнали, они яростно стали ломиться в наш дом. Помню, как моя мама попросила меня, чтобы я пообещал, что буду ценой своей жизни защищать Мари. И мы убежали из дома под бушующие недовольные крики людей, которые вслед проклинали меня за то, что я родился. И северный ветер последовал за нами…» ******** Первый сжимал в своих руках амулет в форме якоря, который остался при нём после превращения в нома. —Эти амулеты должны оберегать от бед с рождения, но он не уберег ни меня, ни сестру. Первый стиснул зубы и из его глаз покатились слёзы, он наклонил голову вниз и смотрел на свой кулак, в котором было сжато украшение. —Я нарушил обещание, я не защитил её. Я плохой брат и плохой сын.. Вторая не выдержала, встала и подбежав к Первому, кинулась к нему. Она крепко обхватила его руками за шею и прижалась как можно ближе. —Не говори так! Ты не виноват, слышишь? —Вики…я… Первый крепко обнял Вторую, что очень её удивило. Она слегка улыбнулась и почувствовала радость и эта радость грела её колотящееся от волнения сердце, так как Первый никогда раньше с ней не обнимался. Она села ему на ноги и подняв его колпак, стала вытирать глаза от слёз. Её руки нервно дрожали от волнения, так как она испытывала к Первому чувства как к тому, кого хотела поддержать, помочь. —Простите, я не должен плакать… —Плакать — это свойственно, даже для парня. Особенно когда грустно или плохо, — сказал с лёгкой улыбкой Беглец. —Вот именно, — согласившись сказала Вторая, —Когда плачешь, обычно с-становится легче на душе, и я рада, что ты есть и сейчас с нами. —Почему ты так говоришь? —Я… не знаю… но я считаю, что ты отличный друг и самый лучший лидер. Ты храбрый, сильный и такой замечательный. Так что не говори больше таких плохих слов про себя! Вторая снова крепко обняла Первого, ведь именно сейчас был такой момент, когда ей не хотелось его отпускать.