Sanguine sacro

План дальнейших действий не складывался, что жутко нервировало. Обычно Вергилию хватало сил сохранить невозмутимость в любой ситуации. Жизнь ведь похожа на компьютерные алгоритмы: если ты достаточно хорошо всё продумал, можно ожидать определённых последствий в ответ на каждое действие. Правда, в жизни очень уж часто самовольно влезают в точные расчёты неучтённые переменные. Беда была не столько в том, что Вергилий не догадывался о возможных планах самозваной Евы. Он пытался сосредоточиться, собирался с мыслями – и каждый раз в расчёты вкрадывалась наступившая ночь, темнота с редкими проблесками света за окном. Если бы не проблески, и вовсе казалось бы, что не существует больше мира, кроме этого полураздолбанного домишки. Он отрывал взгляд от чёрного пятна, словно становящегося больше и расползающегося вокруг – и тут же чувствовал, как слабеют колени, как начинает бешено колотиться сердце, застревая в горле и не давая даже нормально вдохнуть. Оборачивался – и снова видел, как темнота слипается в комья, похожие на силуэты людей. Проклятье. Через стену то и дело слышалось сдавленное кряхтение: «благородный рыцарь» решил уступить своей даме сердца кровать. От мысли, что можно спать в одной кровати, и Неро, и Кириэ единовременно покраснели и хором заявили, что и так как-нибудь устроятся. Как подростки, честное слово. И это – ангел и полудемон. Было бы смешно, если бы не этот хренов страх. Разве достойный сын Спарды позволил бы себе трястись из-за какой-то там темноты?! За спиной послышались шаги, и Вергилий резко обернулся. Нет, несложно сообразить, что в комнату явился её законный владелец. Сложно убедить в этом жалкое трясущееся существо, прочно засевшее где-то внутри. Если бы страх можно было разрубить мечом, размазать по стенке – старший сын Спарды давно бы избавился от него. - Чур, на кровати сплю я! – отпихнув старшего близнеца, Данте с размаху приземлился на жалобно скрипнувшую конструкцию. Он пытался казаться счастливым раздолбаем, как и всегда. Может, легче делать вид, что тебе всё равно, даже если это совсем не так. Слабо верится, что произошедшее не взбесило его – или, по крайней мере, не уязвило его самолюбие. Может, всё же поделиться с ним своими размышлениями? Нет, не стоит. Пока он ещё не готов. Да и сам Вергилий, если начистоту, не мог пока подобрать нужных слов. - Подвинься. - Ты что, опять со мной дрыхнуть собрался?! – принялся протестовать младший сын Спарды, запуская в брата подушкой. Вергилий невозмутимо уклонился, присаживаясь на край кровати. - Не хочу спать на полу. Тут грязнее, чем на свалке. Не говорить же брату правду. Что стоит остаться в одиночестве, особенно в темноте – и снова явится этот сволочной страх, снова будут трястись руки, а при малейшей попытке закрыть глаза мозг будет старательно воскрешать самые дрянные картины, какие только можно себе представить. Нет. Не представить. Вспомнить. Опять. - Хрен с тобой. Надеюсь, не будешь, как в детстве, переть у меня одеяло, - пробурчал младший близнец, отворачиваясь к окну. Что ни говори, ему сейчас тоже нужна поддержка. Данте бы матерился сутки без перерыва, услышав такое от других, но факт оставался фактом – даже он иногда мог ощутить себя беспомощным. Всё же разработка плана действий – вовсе не его конёк, а бездействие только усиливает чувство слабости. Об этом несложно догадаться, даже просто глядя на него. - Свет выключи. Вергилий, стиснув зубы, поднялся и щёлкнул выключателем, тут же поспешив к кровати. Сначала один шаг – удар сердца, затем ритм становится слишком быстрым. Проклятье… Это же просто темнота, чтоб её. Всё кончилось. И нечего трястись. И без того есть, о чём подумать и чем заняться. Да хотя бы о планах Триш. Почему с тех пор, как он сбежал с базы сектантов, она больше не подсылала убийц? Чего она ждёт? Мысли никак не хотели выстраиваться в логическом порядке. Споткнувшись о забытую на полу бутылку и чудом устояв на ногах, старший сын Спарды тихо выругался. Тут до кровати всего пара шагов, а кажется – целая миля. Нащупав в темноте край кровати, Вергилий заставил себя лечь, хотя жалкое существо внутри настойчиво требовало зажечь свет, отогнать темноту и таящиеся в ней тени. Тени, из-за которых воспоминания возвращаются снова и снова. Может, это какой-то особый вид демонов? Он ведь не сошёл с ума, чтобы бояться того, чего нет. Тем более что они с Данте всё ещё рядом. По отдельности женщина, посмевшая взять себе имя их матери, раздавила бы их обоих. Правда, и этого Данте никогда не признает – слишком он привык надеяться только на себя. Источник силы этой демоницы не в Аду, а в людях. Её люди сами избрали себе такого предводителя, тем самым лишний раз подтвердив – им нужен не защитник, а божество, которое будет распоряжаться их жизнями по своему усмотрению. Ещё одна мысль, которая вряд ли пробьётся в голову младшего близнеца. Вергилий закрыл глаза и, попытавшись устроиться поудобнее, пихнул Данте локтем в спину. Младший близнец сонно проворчал что-то неразборчивое, незамедлительно толкая брата в ответ. Ответный толчок получился настолько сильным, что Вергилий от неожиданности едва не кувыркнулся на пол. Прежде чем с губ сорвалось какое-нибудь беззлобное ругательство, чужая рука бесцеремонно легла поперёк живота, и Данте притянул старшего к себе. - Вот уж не знал, что ты любишь полетать на сон грядущий. Чрезмерная близость напрягала. Нервировала, как и окружающая темнота. Снова тени, снова воспоминания, которые хочется выдрать из мозга с корнем. Да ещё и Данте вдруг решил впасть в детство – прижимает его к себе, как ребёнок плюшевую игрушку. С другой стороны, на этой кровати по-другому и в самом деле почти невозможно устроиться. А сердце ещё колотится слишком быстро, и дёргает где-то под коленями. Наверное, от страха. Проклятый страх.