Карма

      Молодые люди прошли в самую глубь пещеры, включив фонарик и освещая себе путь. Айзек шёл чуть впереди, готовый любым препятствиям у них на пути. Но никаких препятствий не было, лишь он, Карма и та самая, заброшенная старая машина. Девушка провела по ней рукой, брезгливо смотря на слой пыли, оставшийся на ладони. Она обратила внимание на маленькую табличку, надпись на которой полностью была в пыли, Карма смахнула её, читая надпись. Да, это была она, та самая GIV 0_1, про которую им рассказал Коннор. Настолько старая, что возле него деревья растут, да мох. — Как же нам её активировать? — Спросила девушка, опасаясь очередного замыкания.       Зак присел на корточки возле корпуса панели огромного «шкафа», задумчиво почесав затылок и постарался его убрать, не получалось: всё крепко держится на болтах. — Эта старушка ещё 2019 года*, но всё ещё как-то живёт в таком сыром месте, — Карма приподнимает брови, — да из чего она вообще сделана? — На вид обычная железяка, может смазана чем. — Рассуждает Зак, с силой ударив по корпусу ногой, попутно выругавшись от боли.       Как ни странно, это помогло, один из болтов отскочил в сторону и корпус приоткрылся, теперь его можно было отодрать, что Зак и сделал. Всё-таки время делает своё дело. Никакая вещь не может быть вечной, как и люди. Несмотря на гигантские габариты и, казалось бы, отличную стойкость конструкции, она была ржавым старым куском металла, который никто не эксплуатировал уже долгие годы. — Ты знаешь, что с этим делать? — Карма внимательно наблюдала за парнем, скрестив руки на груди и переместив вес тела на одну ногу.       Вернер поправил чёлку, упавшую на глаза и отрицательно покачал головой. Куча непонятных проводов, абсолютно не ясно что и как, но его внимание привлек один провод, который был порван надвое, видимо замыкание произошло из-за этого. Он тяжело вздохнул, лезть в такой механизм голыми руками было опасно, а умереть от удара током он уж точно не хотел.       Парень оторвал от небольшого деревца, растущего прямо около машины небольшую веточку и ткнул в провод, тем самым приближая его к другому. Внутри у Кармы всё сжалось, ей хотелось закричать «осторожно!», но она не позволяла себе этого сделать. Соединившись друг с другом две половинки одного провода заискрили, машина издала громкий, пронзающий барабанные перепонки грохот, небольшие лампы на панели замигали красными и зелёными огоньками. Зак поднял на них глаза, радостно улыбнувшись. Неужели сработало?       Карма наблюдала за всем этим и молча удивлялась удаче её соулмейта. Зак осторожно подставил веточку так, чтобы провод не рассоединялся, а затем отполз от машины, отряхивая колени. Он горделиво выпрямился, усмехнувшись и смотря на Карму, ожидая похвалы, но та лишь закатила глаза, пихнув его в бок. — И так, — протянул парень, — что дальше? — Насколько я поняла, нам нужно подключить себя к вот этим штукам, а потом залезть в эти шкафы. — Карма показывала пальцами на то, о чём она говорит.       Было рискованно, никто из них не знал, что может случиться. И если быть предельно честным, то никто в эту штуку залезать и не хотел. — У нас нет выбора, да? — Спросила Карма, ненашутку испугавшись, когда увидела, что Зак нацепляет на себя шлем с проводами. Он положительно кивнул. — Пока не проверим не сможем избавиться от связи. — Говорит он, фиксируя тяжёлый шлем, чем-то напоминающий очки VR, на голове.       Уилсон до последнего сомневалась, но глаза боятся, а руки делают. Она в точности повторила действия парня, а затем распахнула дверь стеклянной кабинки и вошла внутрь. Дно кабинки подсветилось белым сиянием, но Карма боялась дышать, не то что шевелиться.       Ожидаемо для обоих, их грудь пронзила резкая боль, сердце то бешено колотилось, то почти останавливалось, снова набирая обороты через несколько ужасающих секунд, воздуха в такие мгновения становилось катастрофичестки мало. Стеклянные толстые стены заглушали крик, но он был достаточно громким. Веки стали тяжелее, перед глазами всё вертелось, словно на американских горках, невозможно было сосредоточиться на чём-то одном, девушка облокотилась рукой на стеклянную дверь и постаралась рассмотреть Зака, который в свою очередь бессильно повалился на дно кабинки и абсолютно не шевелился. Карма хотела кричать, хотела выбежать и спасти его, но силы покинули и её. Глаза закрываются. Ничего в этой реальности больше не существует для неё.

***

      Айзек очнулся от ударившего в нос цветочного аромата, он не спеша раскрыл глаза, тут же прикрыв их руками, так как солнце било прямо в них. Глаза заслезились и он тут же протёр их ладонью, подымаясь с земли. Аккуратный газон, кусты красных роз с двух сторон, дорожки из камней. Какое красивое место! Словно он попал в райский сад. А может…       Зак с силой ударил себя по щеке, тут же почувствовав как она припекает и неприятно зудит. Парень потёр её, радуясь, нет, он всё ещё жив. Он прошёл мимо сада, попутно осматривая здешние красоты: беседка под деревом, красочные клумбы с благоухающими цветами. В саду не было никого, лишь пение птиц разрушало абсолютно немую тишину, порой даже пугающую. Было принято постучать в дом, который со стороны выглядел уютно, скромненько и со вкусом. Но ответа не последовало даже после пятой попытки. Парень дёрнул ручку и дверь распахнулась. — Простите, здесь кто-нибудь есть? — По двухэтажному зданию пронеслось его собственное эхо.       Абсолютная тишина. Зак захлопнул дверь и прошёл внутрь, ещё раз убедившись в том, что дом пустой. Он оглядел все комнаты первого этажа: гостиную, спальни, кухню, из которой приятно пахло выпечкой с корицей. Значит, здесь всё-таки кто-то есть, или нет?       Зак уверенно шагал вперёд по лестнице, ища взглядом людей, но всё тщетно. Он поднялся на второй этаж, в котором было полно разных дверей. Он чувствовал себя взломщиком, или незваным гостем, пришедшим откуда невозьмись, но почему-то он знал, что так нужно. Лишь найдя здесь кого-то он может выбраться, он был весь как на иголках, словно его время ограничено и от этого зависит его жизнь.       Войдя в первую комнату, в глаза снова ударил яркий свет, на этот раз искусственный. Комната оказалась большой, что, это спортивный зал? Он посмотрел вдаль, увидев мужчину средних лет и детей, выстроенных в колонны и внимательно его слушающих. На них и мужчине были одеты белые спортивные кимоно, подвязанные поясами. У каждого ребёнка был свой пояс, многие из них были белыми, некоторые зелёными и синими, но его внимание привлекла девочка, стоявшая в середине средней колонны. Она была внимательна и абсолютно невозмутима, жёлтый пояс требует от ученика как серьезного осмысления, так и физической подготовки, динамической координации и баланса. Но почему-то всё это не ввязывалось в общий образ, как только она вышла на мат, бороться со своим оппонентом. Поклон, тренер даёт команду и девочка незамедлительно переходит в стадию «крушителя»: быстрые, резкие движения, явно причиняющие физический дискомфорт девочке-блондинке, сражавшейся с ней. Убийственно тяжёлые, но в то же время грациозные удары, словно укус змеи. Прямой удар кулаком с чередованием рук, называемый «гьяку-цуки», эти удары быстрые и безжалостные, ещё один раз. Бросок «нэдзири-таоси» или сваливание выкручиванием руки. Этот бросок начался с тычка противницы. Её удар отбивается блоком и одновременно захватывается её рука. Брюнетка отходит назад, скручивая руку вокруг оси, и опрокидывает её плашмя. Тренер недоволен, он потирает лысину и разочарованно хмурит брови. Он отчитывает обеих: одну за свою трусость и медленную реакцию, а другую за чрезмерную жестокость и нетерпимость. — Я уже говорил тебе, будь аккуратнее. Будь терпимее. С такой борьбой из тебя никогда не выйдет настоящий мастер спорта по карате. — Говорит мужчина, грозно смотря на девочку. Видимо, это было не впервой.       Зак опомнился, прося прощения за внезапное вторжение в их тренировку, но никто из присутствующих не обратил на него внимания. Его обходили дети и тренер, уходящий из комнаты. Девочка с жёлтым поясом шла последней. Она с полной невозмутимостью и хладнокровностью выходит из зала, обходя Зака, словно препятствие, валяющееся на полу. Какие знакомые черты лица. Ответ на вопрос о том кто она вертится на языке, но имя всё никак не срывается с губ, словно у него амнезия.       Зак понимает, что и ему пора, когда комната постепенно начинает тускнеть, словно сейчас исчезнет. Он вошёл в другую, в надежде на то, что хоть кто-то обратит на него внимание. — Простите. — Произносит он, привлекая к себе людей, помахав рукой. Кто-то посмотрел в его сторону и он улыбнулся, но как только незнакомая женщина прошла мимо, он понял, его снова нет здесь.       В комнате остались лишь он, девочка, чуть старше предыдущей и её учитель. Женщина сидит рядом и внимательно наблюдает за тем, как девочка наносит краску широкими мазками и смотрит на предметы, которые она рисует. Кажется, она пишет маслом. В воздухе витает характерный запах растворителя и рыбьего жира. Парень подошёл к мольберту, чтобы рассмотреть рисунок, но он не мог его разглядеть, как будто внезапно ослеп на оба глаза. Но всё остальное он видел прекрасно. — На сегодня занятие окончено. Ты хорошо потрудилась. Отдыхай. — Девочка разворачивается к Заку лицом и лишь сейчас он понимает, что эта та же малявка с тренировок. Но как это возможно? Видимо он сошел с ума. Эта машина носит его по воспоминаниям кого-то. Кого-то, ставшего родным, кого-то наполнившего мир новыми красками, новыми эмоциями, как хорошими, так и плохими. Кто этот кто-то? Почему он не может вспомнить имени? Почему не помнит лица и манер?       Зак снова сосредоточился на незнакомке. Учитель выходит из комнаты, а девочка громко выдыхает. Она снимает с себя заляпанный фартук, отходит от мольберта и недовольно хмурится. — Ничтожество. — Произносит она, запустив в лист острый мастихин. Бумага слегка надрывается и она выходит из-под контроля. Мольберт падает на пол, она разрывает своё творение в клочья и горько плачет.       Заку хотелось её утешить, но он не мог. Она не видела его. — Ты не ничтожество. — Всё же произносит он.       Девочка рыдает взахлёб, порой давясь собственными слезами. А потом смотрит в сторону Айзека. Он в надежде машет ей, но девочка вновь отворачивается. Она и это помещение вновь тускнеет. Пора уходить.       Зак опустошен. Атмосфера этого дома давила и угнетала, хотелось поскорее уйти и не возвращаться больше никогда.       За следующей дверью он увидел обычную на вид комнату: односпальная кровать, туалетный дамский столик с зеркалом, слегка приоткрытый раздвижной шкаф. На кровати сидит парочка и мирно целуется, периодически одаривая друг друга возбужденными, томными взглядами. — Я люблю тебя. — Тихо произносит девушка, краснея, от чего сердце Вернера противно заболело.       За этим наблюдать абсолютно не хотелось, парень даже скривился, прикрывая глаза и попытался выйти, но дверь оказалась заперта. Здорово, ему придётся смотреть на то, как двое подростков сосутся! Он незаинтересованно отвернулся. — Я больше так не могу. — Парень кидает девушку на кровать, одаривая её шею поцелуями. — Так, меня к такому жизнь не готовила! — снова провальная попытка выйти прочь. — Постой, — девушка отпихивает бойфренда, — у нас могут быть проблемы. Я не хочу этого. Ещё слишком рано… я не могу.       Мольбы, по видимому, абсолютно бесполезны. Парень прикрывает ей рот, удерживает её руки за головой, насильно лезет под футболку, игнорируя просьбы девушки, но, к счастью, она вовремя дает парню отпор, зарядив между ног и быстро выбежав из комнаты в слезах. Всё то же, знакомое лицо, чёрт возьми! Он присматривается, но ничего. Где он мог встретить её? Мир такой большой, разве мог он запомнить случайную девушку?       Было заметно, что она испугана, шла быстрым шагом, всё время осматривалась и всем своим видом просила о помощи. Не только в этой ситуации, а по жизни. Пустой, одинокий и озлобленный на себя и весь мир ребёнок. Она исчезает в темном конце коридора, словно призрак.       Последняя комната, к счастью, оказалась очень светлой и какой-то теплой. Словно, в ней хотелось находиться неизвестной владелице дома. Девушка стояла возле распахнутого окна и мирно наигрывала на скрипке какую-то красивую мелодию. В ней было всё: гармония и смирение, и неожиданные резкие переходы, как цунами накрывающие с головой и пронизывающие до глубины души, и снова сходящие на нет. Лицо девушки впервые за всё время показалось Айзеку счастливым. Оно хотело приносить людям счастье и не хмурилось, как это обычно было. Губы были изогнуты в изящной улыбке, белый сарафан и чёрные, волнистые локоны развивались с каждым дуновением ветра. Этот образ хотелось видеть всегда, им хотелось дорожить, в него хотелось влюбиться, прижать к себе и не отпускать никогда.       В комнату вошла женщина, очень похожая на неё, по видимому, мама. Она улыбалась и аплодировала дочери, нежно поцеловав её в щеку. — Как всегда, прекрасно сыграла, Кармен. — Говорит женщина и присаживается на стул. — Сыграй мою любимую.       Девушка кивает, вновь проводя смычком по инструменту. Прекрасная музыка заполняет комнату. Айзек не хотел, чтобы это мгновение заканчивалось, но пора. Комната тускнеет и он выходит. — Кармен. — Он произносит его вслух несколько раз, удивляясь тому, какое оно необычное и редкое.       Зак идёт по коридору и выходит наружу. Сильный порывистый ветер бьет в лицо, льёт дождь, как из ведра. Он видет впереди себя очертание и пытается подойти чуть ближе. Но с каждым шагом ветер сносит его с ног, уводя всё дальше.       Прятаться было некуда и он с силой старался прорваться вперёд. На языке всё ещё крутилось имя загадочной незнакомки Кармен. Что-то огненное и страстное было в этом имени, необузданное и дикое.       Очертание девушки с тяжестью, но приближалось. Девушка протянула руку, что-то выкрикивая и Зак, словно на автомате, потянулся к ней. Как только их пальцы соприкоснулись стало проще дотянуться друг до друга. Вернер схватил девушку за тонкую ладонь и притянул к себе. — Держись! — Выкрикнул он, чтобы сквозь сильнейший дождь его было слышно. Грудь пронзило приятное тепло, то самое тепло, когда Кармен играла на скрипке для своей мамы. Внезапно ливень сошел на нет. Темнота, что окружала это место ушла и выглянуло яркое солнце. Поляна, на которой они находились расцвела, птицы запели свои серенады, бабочки летали вокруг цветов. Всё кругом было так прекрасно.       Айзек не спеша перевёл взгляд на девушку. Сердце стало биться намного чаще обычного, он был так рад снова видеть перед собой это вечно хмурое лицо, которое сейчас искринне улыбалась ему, но глаза были на мокром месте. — Зак! — Сквозь слёзы прокричала она, обнимая парня. Айзек был искринне удивлен, от чего даже слегка покраснел, он улыбнулся, обнимая Карму в ответ, тем самым притянув её к себе. — Я кажется была у тебя в воспоминаниях… и там… я так рада, что нашла тебя! Я так испугалась, зачем ты оставил меня у себя в голове, идиот! Как ты вообще живёшь с таким грузом на душе и вечно улыбаешься! — Девушка бубнила всё это через слёзы, но Вернер понял каждое слово, он осторожно поглаживал Карму по волосам, не веря о том, что она не сопротивляется и даже обнимает его. Её волосы были очень мягкими и плотными, словно густой кисель. Наверное, они очень плохо расчесываются. — Я тоже рад тебя видеть, — Зак ехидно улыбнулся, — Кармен Уилсон.       Девушка подняла глаза. — Не называй меня так. — Она покраснела, понимая неловкость всей ситуации. — Почему, у тебя очень красивое имя. — Парень улыбнулся, пытаясь освободиться из её объятий, но она почему-то не пускала. — Карма, это очень неловко. — Сказал он, пытаясь не встретиться с девушкой взглядом.       Та положительно качнула головой. Она отпустила Зака, вытерев слёзы и ударив его локтем в бок. — Нам нужно выбираться отсюда. — Сказала она, привычно приказным тоном. — Карма вернулась. — Посмеялся он. — А мне здесь нравится. — Да, но как же Майя?       Айзек бессильно повалился на траву, подкладывая под себя куртку. — Пять минут. — Ответил он, наблюдая за облаками, мирно плывущими по идеально голубому небу. Карма повторила за ним, щурясь от слепящего солнца. — Это значит, что мы больше не связаны? — Спросила Карма, скрывая небольшую толику разочарования. — Выходит, что так. — Отвечает Айзек, повернувшись к ней.       Немая пауза. — Ты рад? — Спросила она, прикрыв глаза руками, чтобы солнце её не слепило. — Ну, — Зак задумался, — мы так долго этого ждали.       Карма кивнула, согласившись с ним. — Чем собираешься заняться? — Спросила девушка, убрав прядь за ухо. — Даже не знаю. Сниму квартиру, заберу с собой Майю, буду зарабатывать, а там и она подрастёт. — Вернер мечтательно улыбнулся. — Хочу жить так, чтобы никто больше не плакал видя мои воспоминания.       Уилсон смутилась. — Хороший план. — А что на счёт тебя?       Девушка потеряно молчала, стараясь придумать как можно перевести тему. — Не бросай игру на скрипке. — Попросил Зак, ловя удивленный взгляд Кармы. — Ты выглядишь счастливой, когда играешь. — Ты даже это видел? — Девушка покраснела, прикрывая лицо руками. — Уж поверь, я видел слишком много. — Выдохнул он. — Даже того парня. — Что?! — Карма привстала. — Ты не пялился?       Вернер смеялся, отрицательно качая головой. Уилсон чувствовала себя максимально неловко. — Тогда я в последний раз почувствовал эту неприятную боль в груди. Даже обидно как-то. — Ты что садист?       Зак пожал плечами. — После всего этого я ни в чем не уверен.       Карма снова рассмеялась. Видеть эту улыбку было очень приятно. Редкая, но такая теплая и искренняя, словно бальзам на душу. — Я продолжу играть. — Сказала она. — Приглашу тебя и Майю на свадьбу. Мы можем увидеться, если ты не против. Я не хочу терять контакт с Майей.       Зак удивлённо поднял брови. — Ты сегодня ещё страннее, чем обычно. — Я не виновата! Просто твоя история меня немного растрогала, а что? Ты против? — Карма смотрела куда-то вдаль, чтобы не показывать своё красное, словно помидор, лицо. — Нет, вовсе нет. Я был бы не против, чтобы ты помогала мне с Майей. Как никак она тоже девочка. — Улыбнулся он, смотря на неё.       Карма повернулась и радостно кивнула головой.       Зак внезапно засмеялся. — Свадьба. Ну ты и загнула! Да кто тебя с такими тараканами в голове в жёны возьмет?       Кармен сделала вид, что искренне оскорбилась, но, по сути дела, он был прав. — Ты тогда умрёшь один. — Почему же? С Майей. — У неё будет своя семья в будущем. — Я тоже буду её семьей!       Карма рассмеялась. Но на самом деле девушке было немного печально. Сколько ещё таких как она и Зак? Они избавились, но как же остальные? — Кому надо, тот найдёт выход. — Как ты… — Девушка удивленно потеряла дар речи. — Просто догадался о чём ты думаешь.       Уилсон замолчала. Они оба молчали, словно выжидая чего-то. Что нужно сказать в такой ситуации, сказать было нечего. Они столько прошли вместе и вот их связь исчезла, как они и хотели. Однако, поскорее расстаться, как раньше, никто не хотел. Как будто они наконец поняли друг друга, или смогли понять, что у них гораздо больше общего, чем они думают лишь заглянув друг другу в разум.       Зак приподнялся в локтях, он посмотрел на Карму со спины, слегка краснея. В голове всё ещё стояла картина из прошлого: первая любовь, страстный поцелуй, искринне признание в любви и осознание того, что это признание не взаимно. Человек, в котором она нуждалась лишь пользовался ей для своих извращённых целей. — Что ты сделаешь, если я скажу тебе, что ты мне понравилась? — Абсолютно спокойно, даже как-то пофигистически спросил Зак.       Карма обернулась, приподняв бровь и скривив лицо. — Не поверю. — Совсем? — Спросил он, игриво усмехнувшись. — Вообще. — Ну вот и хорошо. — Айзек встал, поднимая куртку с земли. — Ну, думаю, нам пора. Майя наверное испугалась.       Карма улыбнулась, встав с земли. Она обтряхнула колени и в этот момент им снова стало плохо. Поле, на котором они находились уходит из-под ног и растворяется.       Уши заложило, а затем пронзило ультразвуком. Они снова в пещере, лежат на полу, перед ними Майя, пытающаяся привести их в чувства. — Живы. — Радостно произносит девочка, взяв Карму за руки.