Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Ну-ка, читатель, какая идеология самая традиционная, восходящая к глубине веков? Иерархический гомосексуализм — это концепция, которая пронизывает как современный яой, так и древние обычаи инициации. Его ключевой принцип довольно прост: младший член иерархии отдаётся старшему. Именно тот факт, что высший трахает низшего, доказывает это превосходство. Идеология иерархического гомосексуализма (именно, прошу заметить, «изма» — это название идеологии, прямо как коммунизм и нацизм) призвана защищать и закреплять нормы иерархии. Рассмотрю некоторые её проявления: — Традиционная педерастия — сожительство ребёнка или юношей и взрослого мужчины. В первую очередь, как примеры, на ум приходит древняя Греция; обычай кормления мальчиков спермой в племени Эторо; вакашу в Японии (см.обычай «сюда»); восточный обычай бази-бази, танцоры-кучёки из Османской империи и прочие «служения дэвам» [1] и средневековая Флоренция, где был очень высокий возраст для заключения брака, потому мужчины, которые не могли позволить себе рабыню или наложницу, удовлетворяли свои половые потребности с подростками мужского пола в обмен на мелкое вознаграждение. Да, читатель, вот они какие — духовные скрепы! См. картины Василия Верещагина [2].       Когда я продумываю сюжет своего кроссовера, то думаю над тем, как представить детство Сагары Соскэ. Его будут с малых лет трахать афганистанские авторитеты!       Уточню, что на загадочном и тонком востоке также присутствуют танцы со взрослыми пассивными мужеложцами, у которых есть отдельное название — «изак» (см. фильм). Как сторонник светской этики, я, конечно, не могу осуждать подобное. — Криминальные понятия, естественно. Петухи, опущенные, обиженные — такие обычаи могут перенимать, в том числе люди, близко контактирующие с криминальным миром, и переносить их на окружение. — Иерархические игры в закрытых мужских коллективах, где считается, что новичок должен сделать нечто неприятное, например, отсосать член. Не стоит при этом путать подобную идеологию с гомосексуальными практиками в закрытых мужских сообществах как таковых, ибо там это может носить характер, не включающий себя зацикленность на иерархии и положении партнёра во время секса. — Отношения между сословиями. Например, ассирийские законы запрещали мужеложство, если в пассивной роли выступал тот, кто выше активного по статусу. Помню, ещё случаи о том, как сожгли некого средневекового дворянина, который отдавался своему слуге, мотивируя такую ненависть к нему тем, что это было нарушением социальных норм, посягательством на сословную иерархию. Сословия играли огромную роль в домодерновом обществе, позволяя ограничить претендентов на малочисленные ресурсы, которые могла воспроизвести подобная нищая культура. — Наконец современных яой и списанные с его лекал слэш-фики. По сути здесь система сëмэ и укэ воспроизводит роль в отношениях между активным и сильным и пассивным, женоподобным и слабым.       Был неплохой канал на YouTube — «Самолёт Пронзающий Небеса», который обозревал сëнен-ай и яой нулевых годов, показывая, насколько трэшовыми являются тамошние сюжеты. Активный и взрослый партнёр зачастую выступает как агрессор, который пытается против воли подавить и совратить, изнасиловать, растлить ребёнка или подростка, и всё это оправдывается тем, что жертва сама этого хочет. Автор канала даже иронизировал по этому поводу «раз мы имеем дело с азиатской культурой, то в ней «нет» означает «да». Кто видел канал, думаю, разделит моё мнение.       Для такой идеологии характерно следующее: — Снисходительное отношение к пассивному партнёру, если он младший по возрасту в странах, где мужеложство карается по закону. — С пассивного партнёра, который старше по возрасту, наказание, в свою очередь, будет гораздо строже — если взрослый мужик подставляется под мужика, то это считается отягчающим обстоятельством. Ведь нарушается иерархия! — Активный партнёр ухаживает за пассивным, считается за хозяина или за старшего брата, если такая идеология включает в себя именно отношения.       Я глубоко осуждаю идеологию иерархического гомосексуализма, ибо нахожу её аморальной, отвратительной, потворствующей совращению несовершеннолетних, классовой и сексуальной эксплуатации, детской проституции, а также гомофобии, в её основе лежит идея унижения человеческого достоинства.       Поговорю теперь, как я это представил у себя в повествовании — в конце концов бывает, что даже положительный персонаж вырос в обществе, где иерархический гомосексуализм является духовной скрепой и традиционной ценностью, и ему приходится с ним соприкасаться, а то и активно (или пассивно, если уж на то пошло) в нём участвовать. Как мы с вами помним, моральная планка — штука относительная. Такими я показал взаимоотношения Симона и Камины: Симон взял Камину за плечо, потом схватил его за руку и увёл с собой. — Прошу не отвлекать нас, — Спиральный Король распорядился. Как только оба братана очутились за закрытыми дверьми, Симон враждебно заглянул в глаза Камине: — Ты сражался без моего слова! Братан, ты забыл, кто тут главный! — Ха-ха-ха! Можешь дать мне в морду, братан! — Камина рассмеялся, указал на себя. — Я — главный, братан! Камина, я — Спиральный Король! — Симон враждебно уставился в лицо Камине. Тот глядел нагло, сложил руки на груди. — Попробуй что-нибудь сделать со мной? — с вызовом предложил Камина. Симон схватил его, швырнул на постель. — Раздевайся! Я хочу видеть тебя голым у моих ног! — Симон сам начал снимать одежду. Наблюдая за этим, Камина взялся за это же. Когда они оба разделись — Симон успел это сделать раньше — он пронаблюдал за тем, как голый братан встал перед ним, всё также, даже без одежды, гордый стоя перед ним. И Симон дал Камине кулак в лицо! Как только Камина рухнул, теряя капли крови из носу, Симон сверкнул теперь подошвой, пяткой и растопыренными пальцами возле лица Камины. Камина получил теперь отпечаток в лицо, оказался отброшен к дивану. — Не смей быть таким гордым передо мной, Камина! Теперь — ты младший брат! — Симон схватил смазку и бросил Камине, которые сейчас вытирал кровь с лица. — Смазывай себя и меня. Давай, будь младшим братом. Симон наслаждался своей властью, в то время как Камина, такой гордый и уверенный, взялся покорно перед ним выполнять свою роль. — Симон, ты теперь — старший, так что я принимаю тебя, ровно как я принимаю твои побои. Я сделал что-то, что тебе не понравилось, ты мог меня побить. Но это не значит, что в следующий раз я буду покорно повиноваться. Камина на таких словах смазал себе пальцы, после чего, сидя на корточках, засунул их себе в задний проход. Симон теребил свой член, заставил его налиться кровью, после чего провёл им по губам Камине. Симону нравилось пихать ему его в рот. Камина был мало пригоден как минетёр, потому Симону пришлось больше самому дрочить на его лицо. — Вот так — да!.. Симон поставил Камину перед собой раком, ещё раз смазал свой член и воткнул наконец в заднюю дырку, протаранил этот проход, дал ему к нему привыкнуть. Симон не стал вслух спрашивать у Камины, как он там — это означало бы показал слабость. Но Симон всё же любил Камину, так что думал о его ощущениях, и только после некоторой паузы начал двигаться. Камина, понятное дело, тоже не мог пожаловаться, потому что это означало проявить слабость. Потому он стоически выносил все толчки этого тарана, пронзающего его нутро, словно бур небеса. Симон, потея, размеренно вбивал кол в этот зад, пока не почувствовал готовность излить семя. — Ух! — тогда Симон склонил свой мускулистый торс прямиком к мускулистой спине своего бывшего старшего брата, ныне — младшего. Симон захватил Камину руками, после чего, дыша ему в плечо, совершил последние, резкие, полные физиологического наслаждения, толчки. — У-ух! Фу-х! На лбу выступил пот и завершение процесса как раз принесло пик наслаждения — когда сперма извергалась, Симон лежал на спине Камины. — Вижу, ты закончил, — заговорил он, покорно приняв в себя кипящую, мужскую сперму, которая, казалось, достигла самых глубин кишечника, где покоились коричневые залежи. Когда Симон вынул фаллос, орган весь оказался в этом шоколаде. Для полного утверждения, требовалось накормить им Камину, чего Симон всё же не стал делать. Он вынул член и поспешил отмыть его, для чего удалился в другую комнату, куда следом же поспешил Камина, дабы опорожнить кишечник. — Симон, — Камина, кроме того, омыл лицо от крови, — я признаю твоё право делать со мной такое, но только по той причине, что это ты — Симон Проходчик. Будь это кто-то другой, я бы скорее погиб, чем подставился бы. Симон кивнул в ответ на это. Камина опустился на корточки и поцеловал колени Симона и чмокнул головку пениса, уже скрытую крайней плотью. — Если ты хочешь вливать в меня семя, позволь мне быть женщиной. Симон кивнул, как только это случилось, Камина поднялся в полный рост и заглянул в глаза братана. — Ты выше меня. Испытывал ли Симон влечение к телу Камины? Любовь побуждала скорее его душа, гипнозом владел его взгляд. Симон поцеловал Камину в губы, хотя это было вопреки правил, если речь шла о том, кого он унижает. Впрочем, это нормально было для наложника, которым Симон сейчас сделал Камину только что. Камина постарался привести в эрекцию его член — и орган смог подняться. На этот раз Камина всё сделал сам — без приказа смазал. Как только всё встало и было смазано, Камина показал свою доминантность, прямо как девушка. Симон сидел перед ним, а Камина насадил себя наездником, надавил жопой на член, кожа растянулась, член исчез. Симон дальше бездействовал, пока загорелый мускулистый торс, украшенный татуировками, двигался вверх-вниз. Особой эрекции у Камины поначалу не было, но потом Симон начал ему дрочить, чего также было нельзя делать, если речь шла об унижении. Камина принял член из рук Симона и сам уже довёл его до хорошего стояка, после которого наездник ускорился. Симон обхватил его по итогу своими крепкими руками, хотя торс Камины казался сейчас ещё более крепкими. Камина совершенно намеренно давил себе на простату, пока не получил, чего хотел — струя теперь уже его спермы полетела, и Камина нагло усмехнулся, потому что светлые, липкие капли покрыли собой верх груди Симона и попали ему на лицо. — Ах ты! — Симон понял, что его провели! Сперма на лицо — знак осквернения! Камина с довольной ухмылкой оставил свой член и взялся теперь руками за выступающий элемент стены, который нависал над изголовьем ложа. Симон тогда ещё сильнее захватил Камину за поясницу, заключил его в свои руки и следующими действиями изверг ему в растянутую жопу свою порцию спермы, пережил наслаждение. Плесь-плесь! — Девушки не брызгают так, да? — Камина пережил торжество [3]. Симон позвал Синдзи, положил ему руку на плечо. — Камина, братан, Синдзи сильнее меня и тебя, так что я хочу, чтобы он влил в тебя семя как в женщину. — Синдзи? Тебя я тоже уважаю, так что — никаких проблем, — быстро согласился Камина. Синдзи подошёл, повелел подготовиться. — Меня дико возбуждает торс Камины, — признался Синдзи. Он смазал как следует собственный член и принялся тереться им об обнажённую грудь юноши. Закончился этот этап тем, что Синдзи лёг на спину, а Камина насел на него. Компактный орган пилота Евы-01 вошёл туда без проблем. Как только это случилось, Симон начал подстраиваться сзади — его очень возбудил вид задницы Камины, которая насажена на колышек Синдзи… — Чего?! — Камина возмутился. Он взглянул за плечо. Симон ткнул своим крупным прибором к точке входа. — А что ты хотел ещё? — Симон вбил свой таран одним очень сильным движением. — А-а-а! — у Камины на лице выступила краска, а под глазами появились слёзы из-за очень сильного резкого напряжения! Симон хотел выбить Камину из колеи. — Камина, ты как?! — Синдзи почувствовал резкую тесноту. Теперь два члена в обхвате одной задницы! Синдзи заволновался. — Симон, нельзя так совать! — Да ладно — Камина настоящий мужик, а настоящий мужик должен всё вытерпеть! — Симон схватился за задницу, он отвёл назад орудие, позволив Камине даже немного отдохнуть, после чего совершил новый толчок, снова заставил исчезнуть свой фаллос там, где пропадал пенис Синдзи, куда более компактный! Оба органа там размещались на протяжении полового акта. — Братан, да ты!.. — поначалу Камина оторопел, после чего начал громко возмущаться. Симон захватил Камину руками, а сам Камина захватывал Синдзи. Конечно, как мужик, Камина должен терпеть. В какой-то момент ребята решили передохнуть — нет, не дали Камине слезть с двух членов, просто пока прекратили трах. Камина, болезненно закрывая веки, поцеловался с Синдзи. Их губы слились, соединились очень плотно. Возбудившись, Симон в следующий момент захватил Камину рукой за щёку, повернул ему шею и впился теперь уж в уста своим поцелуем. Камина немного удивился, после чего воспринял это уже нормально и даже несколько страстно ответил, губа в губу. Синдзи в этот момент сосал мужскую титьку Камины. Японец продолжал это делать, пока Симон работал в движениях. Синдзи не смог кончить, зато Симон, как обычно, смог выплеснуть сперму. Плесь-плесь! Синдзи с интересом глядел после этого на то, как Камина лежал перед ними, сгибая колени, и как сперма выпадает из ануса юноши, как белизна течёт и выходит из мужской дырки, достаточно болезненной на вид, раздолбанной в полную силу.       Я специально выбрал для иллюстрации этого явления пейринг Камины и Симона — на артах и в додзях они изображены как раз так: взрослый Симон выступает активным партнёром по отношению к Камине. Мне показалось это странным, и я решил, что раз это часто встречается, то ноосфера хочет мне что-то сказать. Очевидно, речь идёт об иерархическом соперничестве между этой парочкой. Потому при написании этой сцены, я вдохновлялся такими материалами.       Прошу заметить, что для их культуры попранием низшего является не процесс траха, а факт излияния в него спермы. Потому у них будет не «я выебу тебя» — а «я кончу в тебя».