Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Персонаж-манипулятор бывает двух видов — очевидный манипулятор и неочевидный.       Очевидный — это персонаж, при виде которого у вас возникает вопрос «ты доверял парню по имени Гнилоуст?» Это максимально мутный тип, который даже выглядит стрёмно, темнит, как-то странно разговаривает, не хочет много о себе рассказывать, педаль в пол — если он ещё отвратительный физический урод, у которого дурно пахнет изо рта. Классический пример — Вайзман из «Сейлор Мун». Спрашивается, почему такому очевидному манипулятору вообще верят? Причин может быть несколько и всё зависит от того, кто, кем, как и при каких обстоятельствах манипулирует.       Например, Клан Чёрной Луны в манге — это банда дегенератов-пассионариев, их возглавляет маньяк-ницшеанец Алмаз. Он хотел захватить Землю, но не преднамеренно её уничтожил, сбросив на её поверхность оружие неизвестной силы, это у него вызвало только восхищение и желание переписать таймлайн под свои цели. Фантом Смерти просто поддакивал Алмазу в его желаниях — манипулировать таким персонажем оказалось очень просто. Его брат Сапфир в манге понимал, что Фантом — манипулятор, но следовал за братом потому, что никакого другого варианта у них не было. В аниме 90-х Фантом в основном выполнял роль эксперта по оккультизму, поддакивал персонажам в их желаниях и показывал в хрустальном шаре то, что ему нужно. Он при этом не отдаёт приказы и вообще не светится — только в конце выясняется, что это аж целый Аспект Хаоса Неделимого.       Короче говоря, очевидный манипулятор эффективен тогда, когда объект его манипуляции искренне убеждён в том, что сам контролирует ситуацию и что он самый главный, а этот мутный тип всего лишь его мелкий приспешник и никакой особой субъектности не имеет. Сам же объект манипуляций при этом охвачен своими желаниями и чем сильнее эти желания, тем меньше он обращает внимание на то, что говорит против этих целей и желаний. В классическом варианте манипулятор — это злодей, а его жертва — раб своих страстей и пороков, на которых играет злодей. Именно на этом принципе построены, например, все готические романы, где главный герой заключает союз с каким-то адским чёртом. Классический пример «Фауст, его жизнь, деяния и низвержение в ад» — доктор Фауст охвачен желанием творить добро с помощью той силы, которую ему предоставляет демон. Он ни разу не думает о последствиях совершённых благодеяний. Дьявол полностью сокрушает его дух в конце, когда рассказывает именно о том, какие последствия имели его благие дела. Фауст настолько хочет изменить мир к лучшему, что не присматривается к результатам. Адскому чёрту остаётся только деформировать причинность так, чтобы вывернуть события на как можно более печальный итог. Другой пример — «Ватек». Ко двору погрязшего в гедонизме халифа аль-Васика (реальное историческое лицо, к слову) прибывает уродливый негр, обладающий сверхъестественными способностями и продающий всякие артефакты. Он предлагающий Ватеку отвергнуть веру в Аллаха и склониться перед силами тьмы в обмен на колдовское могущество и экскурсию во «дворец подземного пламени». Там обитают многие великие люди древних эпох, такие как царь Соломон. Ватек соглашается принести Иблису человеческую жертву — пятьдесят детей своих сановников. В итоге он попадает во «дворец подземного пламени» — то есть в ад, за свои грехи, ещё при жизни, и оказывается обречён со своими сообщниками на вечные адские муки. Аль-Васик с первой страницы изображён настолько погрязшим в гедонизме — он построил себе несколько огромных дворцов, которые различались по тому, какие в них услады предлагались — и страдающим от того, что ему нечего больше хотеть, что даже совершенно откровенному шайтану не пришлось изощряться.       Ну и Маркиз де Сад — куда уж без него? Это надо процитировать полностью (если не хотите читать — промотайте). Некоторое время спустя после этой встречи я безумно возжелал шестнадцатилетнего юношу, красивого как Адонис, но его холодность, вызванная его чувствами к девушке того же возраста, каждый день приводила меня в отчаяние. Впрочем, Эмбер — так звали юношу — одарил меня своим доверием, а позже и дружбой, коща я предложил устроить ему свидание с возлюбленной в моем доме. Эфемия была статная девушка, рожденная быть моделью для художников, с приятными чертами лица, хотя не идущими ни в какое сравнение с красотой юноши, который вскружил мне голову. Я подружился с отцом и матерью Эфемии с единственной целью помочь Эмберу, и не проходило дня, чтобы мы не встречались друг с другом. В их компании я и придумал свой адский план — самый чудовищный, который когда-либо созревал в моем черепе. Начал я с того, что стал рисовать черными красками юного Эмбера в глазах родителей Эфемии и благодаря искусству и хитрости завлек молодого человека в такие ловушки, что он сделался омерзителен для родителей своей возлюбленной. После этого не составило никакого труда настроить и Эмбера против этих людей, которые так косо на него смотрели, а от неприязни до преступления, тем более когда речь идет о пылкой душе, всего лишь один шаг, Эмбер понял, что до тех пор, пока живы родители Эфемии, он не может рассчитывать на счастье. Однако те были еще молоды, а Эмбер нетерпелив. Я улучил момент и вкрадчиво и неназойливо объяснил ему суть болезни и предложил лекарство от нее. Эмбер соблазнился и остался озабочен только одним: — А как Эфемия, примет ли она убийцу своих родителей? — Но зачем посвящать ее в это? — Она все равно догадается. — Никогда. Впрочем, я могу взять это дело на себя, мне требуется только ваше согласие. — Боже мой, неужели вы сомневаетесь, что получите его? — Тогда письменное, если можно. — Я согласен… Вот что написал по моей просьбе Эмбер: «Измученный долгими страданиями, я прошу моего друга Жерома купить для меня сернистый мышьяк, чтобы покончить с родителями Эфемии, которые упорно отказываются отдать мне свою дочь». Глупость и доверчивость юности часто оказывают ей плохую услугу. Хотя эта ловушка была весьма примитивна, бравый Эмбер согласился написать записку без колебаний, а я, едва заполучив ее, отравил за ужином врагов предмета своего вожделения. Эфемия ничего не заподозрила, тем не менее большой траур и искреннее горе заставили ее отлучиться на несколько недель. Ее увезла в деревню старая тетка. — Эмбер, — обратился я к юноше, — этот отъезд мне не нравится. Разлука может охладить вашу любовницу и вызвать в ее душе чувства, которые питали к вам ее родители. Нельзя оставлять ее там; дайте мне новые полномочия, и я берусь вытащить ее оттуда. Эмбер снова написал то, что я продиктовал. Во главе шайки головорезов, которым было заплачено золотом, я явился в сельское поместье тетки; я заколол ее собственноручно, мои люди, которым я разрешил грабить все, что попадется, быстро разделались с прислугой. Эфемию отвезли в загородный дом под Марселем, куда я пригласил Елену и Эмбера. — Друг мой, — сказал я молодому человеку, — я все для вас сделал, пора расплачиваться. — Что вы требуете? — Вашу задницу. — Мою задницу? — Вы не получите Эфемию, пока не удовлетворите мою просьбу. — Жером, вы же знаете, что я ненавижу такие мерзости! — Ваша любовница, Эмбер, в соседней комнате. — Я дал знак прижать ухо к стене, чтобы услышать разговор, который вели между собой Елена и Эфемия. — Если вы не предоставите в мое распоряжение ваш зад, вы ее не получите. — Хорошо, наслаждайтесь, негодяй, только чтобы Эфемия не узнала об этом… Иначе она будет меня презирать. — Ну что вы! Поверьте мне… И тут мой вздыбленный член вонзился в самый изящный зад, каким я обладал в своей жизни. Я от всей души отдраил юного красавца, я залил ему потроха спермой, но так и не успокоил свою безумную похоть. Дело в том, что я задумал ужасные вещи, ужасных дел требовала моя испорченная душа. — Одну минуту, — сказал я юноше, выбираясь из его зада, запер его в своей комнате и поспешил к Эфемии. — Подержи-ка эту девицу, — приказал я Елене, мне надо с ней позабавиться. Послышались крики, их тотчас подавили жестокие меры, и вот я блаженствую в очаровательной нетронутой вагине возлюбленной человека, в чьей заднице я только что вкусил неземное наслаждение. — Приведи сюда юношу, запертого в соседней комнате, кивнул я Елене, — да захвати с собой одного из моих людей, и пусть он держит его покрепче. Появился Эмбер. Если его изумление было невыразимо, то не меньшим было мое удовольствие в тот момент. — Подлец! — завопил Эмбер, пытаясь броситься на меня. — Мерзкое чудовище! Но его держали надежно. — Друг мой, — обратился я к молодому человеку, не обращая внимания на его угрозы, — ты видишь этот кинжал? Я всажу его в грудь предмета твоих желаний, если только ты не дашь мне поцеловать твой зад, пока я занимаюсь другим делом. Эмбер затрясся; его подруга, которая была не в силах говорить, кивком головы попросила его уступить, и он встал в нужную позу. Это было для меня сигналом сменить позицию: я проворно перебрался из влагалища в анус, почти не прерывая акта, и ошалел от блаженства, лобзая ягодицы любовника и содомируя при этом любовницу. Но несчастный Эмбер, за которым зорко следила Елена, не знал, до какой степени доходит мое коварство в самый сладостный момент извержения… В тот самый момент, когда моя душа, душа распутника, с наслаждением погружалась в последнюю и самую волнующую бездну порока, я заставил его обернуться; я показал ему его любовницу, залитую кровью, предательски пронзенную моим кинжалом в сердце и в обе груди. Он рухнул на пол без сознания. Елена привела его в чувство, но он открыл глаза только затем, чтобы увидеть, как умирает Эфемия, и осыпать меня оскорблениями. — Глупый юноша, — сказал я ему, наслаждаясь своим злодеянием, — вот твои записки, которыми ты себя изобличил. Если скажешь хоть слово, ты погиб: это убийство ляжет на тебя; мы с Еленой подтвердим твой жестокий поступок, и ты сдохнешь на эшафоте. Я еще не насытился и снова хочу твою задницу. Однажды я уже сношал девицу на трупе ее любовника, а сегодня намерен насладиться любовником на трупе его возлюбленной, чтобы сравнить эти два ощущения и определить, которое из них приятнее. Никогда еще я не испытывал подобного безумия: Елена прижималась к моим губам своим прекрасным задом, лакей прочищал мне задний проход, я сношал поочередно Эмбера и труп Эфемии. Устав от ужасов, я послал за представителем правосудия. Мы с Еленой обвинили Эмбера, доказательством послужили записки. Я прибавил, что он тайком от нас привел свою любовницу в этот дом и убил ее: вот до чего довела его ревность. Несмотря на юный возраст, Эмбера признали виновным и казнили. И я испустил крик восторга! Я, орудие и автор всех этих злодейств, живу и здравствую!

— «Жюстина, или Несчастья добродетели», глава 12.

Откровенный гнилоуст может сработать главным образом там, где есть желания, готовые затмить рассудок, либо там где интеллект низок, либо в обоих случаях (Эмбер, как кажется, и туда и сюда).       Такой манипулятор весьма уязвим благодаря тому, что со стороны все его манипуляции заметны, а его репутация от этого не становится лучше. Таким образом манипулятор может добиться своих целей, манипулируя группой лиц, но в остальном он может заработать себе совершенно заслуженную репутацию проходимца, негодяя и коварного гада. В дальнейшем его будут воспринимать в качестве угрозы уже другие люди. Не говоря уже о том, что у его первоначальных жертв также могут открыться глаза, особенно, если их смогут убедить те, кто со стороны наблюдал все манипуляции. Таким образом откровенный манипулятор тем эффективнее, чем меньше людей видят его со стороны и даже знают о нём.       Теперь — что касается неочевидного манипулятора. Этот персонаж гораздо сложнее — у него есть репутация, либо его внешний вид располагает, либо он умеет притворяться. Сей персонаж, скорее всего, будет носить на себя маску некой приемлемой и ожидаемой социальной роли, чтобы использовать её для своих целей. Келлхус — классический пример. Он и все дуниане манипулируют через умение влезать в душу, а для распространения своего влияния на широкие массы, стремятся добиться значимого социального положения. И не только — для них важно носить маску нормальности. Скажем, когда Найюр знакомится с Келлхусом, то просто делает вид, что страдает от боли и страха и даже гадит под себя в окружении местных монголов — Найюр, однако понимающий, что перед ним ницшеанский сверхчеловек, потом подходит к нему и требует, чтобы он не ломал комедию. Келлхус специально изображает из себя сломленного и слабого человека, чтобы потом у него была маскировка своей подлинной натуры и возможность постепенно впиться в мозги кому-нибудь (его папаша уже впился в мозги к Найюру). Позднее Келлхус косит под героя, пророка, мессию и даже спасителя человечества.       Итак, неочевидный манипулятор должен напялить на себя какую-нибудь маску социальной приемлемости, чтобы за ней скрывать свои намерения. В остальном — воздействие на желания резидента служат его же главным оружием. Батя Келлхуса подкатил к Найюру как раб и дал возможность удовлетворить свои гомосексуальные наклонности, Келлхус в лице себя дал куче народу фигуру Большого Брата, того, кто всё за них, средневековых дебилов, решит. Его фиглярство не действовало на Икурея Конфаса (местный аналог Александра Македонского) — потому что он нарцисс, одержимый манией величия, который буквально мастурбирует на себя самого в зеркале, и у него в принципе и так все о’к, Келлхус ему только поперёк горла.       В качестве примера ещё можно вспомнить Саурона-Аннатара, когда он манипулировал Келебримбором и его кругом — Саурон использовал их сугубо благие намерения, он выдавал себя за участника свиты Валар, в чью задачу как раз входит обустройство мира. Ему удалось сымитировать нормальную социальную роль. А вот в «Кольцах Власти» — там откровенный гнилоуст, который хрен знает откуда забрался.       Способности манипулятора и широта воздействия определяются типом его личности. Скажем, Гендо Икари из «Евы» — очевидный и весьма ограниченный манипулятор. Он манипулирует только Рицуко и Рей, но первая — влюблённая в него барышня, явно сама по себе нездоровая, если учесть, что она состоит в заговоре SEELE; Рей — девушка, которая не знала никого, кроме него и у которой был очень травматический опыт общения с другими людьми (её задушила мать Рицуко, любовница Гендо, после того, как она рассказала ей, что любовник думает про неё на самом деле — Рей после этого вернули к жизни, но осадочек остался). Манипулировать Синдзи, пытаясь разыграть перед ним роль любящего отца, как это бы сделал какой-нибудь Келлхус, он не может и не хочет. Гендо настолько прихотливый манипулятор, что не может хотя бы обещать ему что-нибудь.       Теперь, как изобличить манипулятора? Самый простой способ изобличить манипулятора, это задавать вопрос, а что нужно этому человеку, зачем он говорит то, что он говорит? Возможно, не так уж нужно думать над тем, что он говорит — хотя и это надо — а именно задать вопрос, для какой цели он озвучивает свои слова и для чего он совершает те или иные действия? Наконец можно задать вопрос — откуда он и куда и кто может за него поручиться, если он новенький? Стоит задаться вопросом — насколько подобный персонаж желает ввести вас в курс дела? Если ему нечего скрывать, то он захочет ввести вас в дело как можно более подробно. Можно поискать белые пятна в биографии этого кадра и поинтересоваться, как он добился своего влияния. Если манипулятор в качестве маски использует некую официальную порядочную должность, то нужно поискать несостыковки во всём этом. Обычно — этого хватает, чтобы вывести манипулятора на чистую воду. Можно ещё устроить какую-нибудь провокацию для него — например, подойти к нему и сказать «мне известны все твои планы». Правда, в таком случае манипулятор может схватиться за что-нибудь стреляющее или начать испускать лучи из глаз, если у нас сеттинг с суперспособностями. Вывести манипулятора из себя — это самый лучший способ его победить, потому как кукловода может понести на эмоциях: он сам будет болтать лишнего и свидетельствовать против себя.       Как я сам описал манипуляторов в своих фанфиках. Я, конечно, буду говорить про манипуляторов неочевидных. Ну, например, манипулятор почти-неочевидный выглядит так: — Энергия Аст-Ахэ! — вдруг высветилось у Кенске. — Прямо рядом с нами? — Аска обратила внимание на координаты. — Слабый уровень, не думаю, что ради такого надо будет отвлекать Каору и Синдзи, — подумал Кенске. — Но прямо рядом с нами? Похоже на приманку! — заподозрила Аска. Их повседневная одежда перестроилась в боевой режим, в облегающие комбинезоны пилотов Ев. Летающие мотоциклы очутились над сельской местностью, где полыхала какая-то халупа, а от неё с криками о помощи бежала молодая зверянка. За ней от горящего дома гнались какие-то зловещего вида типы, полностью закованные в тёмные доспехи, только их лысые, белые головы были обнажены, глаза горели зловеще-красным. Аска приземлились на своём мотоцикле прямо между девочкой и преследователями. Беглянка сразу остановилась и начала слёзно просить о помощи. — Это — слуги Мелькора! — очки Кенске выделили знак, похожий на трезубец, он обозначался на доспехах этих мордоворотов. — Абсолютный нуль! Жёлтый комбинезон Кенске возле руки преобразовался в пушку, похожую на фен: густая и тонкая струя инея обдала чёрных солдат Мелькора, отчего они, покрытые коркой льда, угасли глазами и рухнули посреди сельской дороги. — Вы спасли меня, господа Спиральные Рыцари! — обратилась к ним молодая зверянка. — Эти воины Моргота уничтожили мой дом! Они расправились с моей семьёй!.. Слёзы, сопли — всё это обильно покрывало лицо бедной девушки. — Какой ужас! — посочувствовал Кенске. — Погоди-ка, что-то здесь не так, — с подозрением поглядела на неё Аска. Сейчас среди деревьев появились сельские жители — люди и зверяни, все они начал подходить к ним. — Что не так? — не понял Кенске, сейчас оборачиваясь в сторону этих жителей. Он, разумеется, просканировал всех собравшихся с помощью очков — его прибор ничего не выявил. — Спасибо, что спасли нас, господа Рыцари! Эти солдаты Моргота хотели нас всех убить! Жители, включая детей, подошли поближе к мотоциклам. — Тебе не кажется странным, что Рыцари Аст-Ахэ не могли догнать простую девушку? — Аска сейчас посмотрела на беглянку. — И зачем они напали на ваш деревенский свинарник? Зачем Тёмному Властелину штурмовать ваш Schei-dorf? [1] — Я не знаю… я не знаю!.. — девочка с негодованием уставилась на Аску. — Это всё похоже на ловушку, — заявила та Кенске, обращаясь к нему на японском. — Ловушку? О чём вы?! — удивилась девочка, говоря на языке местных жителей. — Эй, откуда ты знаешь наш язык? На этой планете никто уже тысячу лет не знает японского!.. Ах, ты потаскуха! — Аска заглянула в глаза девочке, после чего спрыгнула с мотоцикла, резко схватила девочку за горло и подняла ту над землёй. — А ну отвечай на мой вопрос?! — Что вы делаете?! Остановитесь! Как вы можете так обращаться с ней! Местные жители начали в один голос возмущаться. — У меня есть дар… дар понимать языки, которые я никогда не знала… раньше, — говорила девочка, повиснув, её руки были заняты жестикуляцией. — Хорошо, а почему эти твари не могли догнать тебя?! — продолжала Аска, всё ещё держа девочку рукой на весу. — Потаскуха, я что-то не видела у тебя суперскорости! — Пожалуйста, господин Рыцарь, остановите её, — обратился к Кенске один из местных жителей. — Аска, стой! Нужно разобраться!.. — начал наставить Кенске. — Это фальшиво всё!.. Я разбираюсь! — Аска отшвырнула от себя девочку. — Хватит придуриваться, потаскуха! — Аска! — Кенске в этот момент встал перед ней, закрыл собой девочку. В её зверином ухе проявилась тёмная точка, деревенская одежда начала обращаться в жидкость соответствующего тона. — Пожалуйста, давай поду… У горла Кенске оказался острый, чёрный нож — он сформировался прямо из тёмной воды. — Мда, тёлки к тебе так и липнут, Кенске! — Аска не удержалась от шутки. Она знала, что друг закрыт кучей оберегов, потому так просто горло ему не перерезать. — Странно, ты заметила то, что не заметил твой друг, — одеяние девочки «переплавилось» в готические шмотки, лезвие служило продолжением её униформы Аст-Ахэ, отмеченной всё той же Короной Мелькора. — А-а-а, это!.. — Аска бегло бросила взгляд в сторону толпы сельских жителей, чьи изображения сейчас пошли искажениями, мельтешениями, словно они были заглючившими голограммами. Когда маскировка спала, все они оказались андроидами Аст-Ахэ — эти пехотинцы самого доброго Тёмного Властелина во Вселенной выглядели как полностью серые, гибкие, голые манекены с рубиновыми камнями в качестве глаз и знаками Короны Мелькора, она была углëм начертана на их лбах. Кажется, эти боты состояли из жидкого металла или пластика, способного менять свою форму и адаптироваться под силуэты и пропорции различных лиц. — Кен-Кен не дурак; хвали мой цинизм! — продолжала Аска. — Мой друг — добрый человек, а я — не очень. Кен-Кен думает в первую очередь о том, как ему помочь другим, а я думаю в первую очередь о том, как другие хотят наебать меня! — Спасибо за комплимент, — проговорил сейчас Кенске с очень сдавленной улыбкой на лице. — Пожалуйста. Кроме того, потаскуха, — Аска смотрела на Этиль, сейчас принявшей более старший облик, очевидно, настоящий. В нём она напоминала человека, в ней ничего не осталось от зверя. Однако человеческий облик этой Рыцаря Аст-Ахэ оказался ужасно фальшивым, красота ведьмы Мелькора разила зловещей долиной. — Когда я схватила тебя за горло, — продолжала Аска, — ты совсем не испугалась и не стала хвататься руками за мою руку, словно… ты хотела, чтобы я тебя задушила. Я подумал, что вы, ученики этого Мелькора, если вы действительно видите мир таким, каким он видит его, то вы все хотите в первую очередь умереть. Сознательно или не очень, но вы будете стремиться к смерти. Потому вы нападаете на нас, пилотов Ев, спокойно зная, что мы вас уничтожим вместе с вашим Мелькором! — Что ж, я польщена твоей проницательностью, — чародейка в тёмном блеснула инфернальной белизной в глазах. Рыцари Аст-Ахэ очень эмпатичны — именно поэтому они хотят всех отправить туда, где им не придётся страдать — то есть в могилу — и именно это позволяет им манипулировать через эмпатию — но, как видно, их тактика не работает там, где в ход идут личности, вроде Аски (Бэккер вдохновил меня вставить в сюжет сцену, где она мастурбирует на своё голое отражение в зеркале), для которых людям нельзя доверять по умолчанию. Сам Кенске также достаточно умён, чтобы выявить несостыковки, но его интеллект отрубается в таких критических ситуациях и уступает место эмпатии. Естественно, я хотел деконструировать разного рода попсовое фэнтези, где совершенно нормальна картина, когда боевой робот не может догнать маленькую девочку или когда тёмный властелин, жаждущий уничтожить вселенную, атакует село Урюпинское (очень возможно, что Этиль изучала психологию потенциальных жертв, смотря или читая такую вот попсу) — ну, и я хотел показать, что злодеи (точнее — вершители очень альтернативного добра) вполне могут манипулировать чем угодно, не только пороками, но теми чертами, которые принято восхвалять, вроде сострадания и эмпатии. Как вы могли подумать, я вдохновлялся «Хрониками Нарнии», в коих паршивая овца Эдмунд заделался агнцем божьим, но может использовать свой опыт зла и греха там, где это надо.       Теперь я расскажу про более мастистых манипуляторов, которых я также придумал. В рамках сюжета моего основного фанфика была такая арка — Каору очутился за пределами Земли и Синдзи вынужден искать способ найти с ним связь. Опытный экстрасенс — милая пожилая леди — Элеонора Кевлли, предлагает ему свои услуги. Кадзи, главный местный Штирлиц, очень сильно ей доверяет, потому что однажды она спасла его от смерти. Она живёт где-то в американской глуше, в большом старинном доме, там целая семья исследователей паранормального и в данный момент она одна домом — родственники ушли в экспедицию. Синдзи прибывает туда, захватив с собой своё окружение, включая Аску. Ночью начинается заварушка — на дом нападают сверхъестественные волки, более того, выясняется, что дворецкие и весь обслуживающий персонал — это оборотни — волки, которых превратили в людей (внезапно, да?). Возглавляет эту свору нечисти некая Белая Дама — странное призрачное существо, похожее на одноимённых привидений из европейского фольклора. Синдзи сражается с ней, Дама берёт под контроль Рей II и собирается через неё призвать некого «Несущего Окончательное разрушение». Из подвала нападает монстр со щупальцами. Элеонора, сама подвергшаяся нападению, обещает Синдзи вытеснить отсюда Даму и освободить его союзников из-под её контроля, если он согласится перекачивать в неё ману из своей Евы-01. Синдзи соглашается. В этот момент выясняется, что монстр в подвале — добрый Древний и хотел он напасть на злого волка-оборотня, но его не так поняли. Некоторые из участников событий начинают о чём-то догадываться, но Дама накладывает на них проклятие Вавилонской башни (естественно, я взял его у Льюиса) и те, кто слишком много поняли, потеряли возможность нормально изъясняться. Аска оказывается в их числе, но ей удаётся телепортироваться на базу и пригнать обратно, но уже в мехе. Дама усиливает самого могущественного сверхъестественного волка (по всей видимости, все остальные сверхъестественные волки — это продолжение его сознания), он вырастает в Кайдзю. Дама хвастается, что — Драуглуин, огненный демиург, наконец вернул себе ангельский облик и сейчас… Дама искренне злится, когда Аска разделывает эту волчару за несколько секунд — и потому выходит драться с ней сама, Дама вырастает в гиганта, достаточно материального и большого, чтобы махаться с Евой-02. Элеонор просит от Синдзи ещё маны. Аска убивает Элеонор, Дама корчится от боли и спрашивает, а как это Аска догадалась, что — это её второе тело? Элеонор и Дама — это всё Элхэ, эльфийка, охваченная нездоровыми чувствами к Мелькору, которого она хочет призвать. Её планы и так пошли не очень, но теперь, когда Аска перекрыла ей канал маны, они накрылись окончательно. Синдзи офигел. Пилоты Ев устраивают с ней финальный замес, Синдзи и Аска таранят вторую форму Элхэ. На это она призывает рой своих маленьких дракончиков, которые заполняют собой небо над всеми столицами мира. Элхэ угрожает учинить кровавую расправу над их жителями, если ей не дадут уйти за пределы планеты. Синдзи вынужден её отпустить.       Элхэ может разделить материальное тело на человеческую часть и эльфийскую часть, человеческая выглядит так, как она выдела, если бы Элхэ изначально была бы смертной женщиной, то есть она выглядит как милая бабулька. Эльфийская часть в базовой форме выглядит как астральная проекция, но насосавшись маны, она превращается сама во вполне материального гиганта. Элхэ наделена многозадачностью и может контролировать оба тела одновременно и их действиями, чтобы разыграть борьбу нанайских мальчиков. Она идеально контролирует свою мимику и тембр голоса, а также идеально отслеживает свои эмоции и ментальное состояние окружающих. Боевые навыки также позволяют ей одновременно с этим сражаться и контролировать большое количество монстров-приспешников. Чтобы сойти за человека, Элхэ запросто может повести бытовой разговор о родственниках своего человеческого альтер-эго (при этом они мертвы — нет, она не причастна к их смерти). У Элеоноры была официальная личина — ей ничто не мешало враждовать против злых паранормальных существ, выжидая своего часа. Элеонора использовала доброго монстра для отвлечения внимания от себя, сделав вид, что главный враг он, не она. Она рассчитывала, что герои будут пытаться защититься от неё с помощью Старших Знаков — мистических каменных звёзд, которые могут блокировать способности Богов Мифов Ктулху и их порождений — но они бессильны против эльфов и Элхэ старалась направить бойцов NERV на ложный след по поводу того, кто является причиной происходящего. Даже местный дунианин Дуглас подумал, что Элеонора — не настоящий враг (он подумал, что она изначально подпала под влияние Белой Дамы, но не является ей самой). Но Аску провести не получилось: Аска вдруг указала пальцем Евы на задание: — Анти-АТ-поле! Синдзи держал на руках матушку Кевлли и очень страшно беспокоился за неё. Шмяк — пожилую леди расплескало в фонтан химического бульона! Так как АТ-поле исходило от Евы, барьер Синдзи пропустил это. — Что, поплохело тебе?! Я поразила твоё настоящее тело?! — теперь Аска довольно наступала. Белая Дама, охваченная недомоганием, склонилась перед ней. — Элхэ, перед тем, как я снесу с тебя голову, скажи, кто ты такая и чего ты желала?! — Как ты догадался, что матушка Квелли — это я?! — спросила Белая Дама. — Я сделала всё, чтобы это невозможно было отследить! … Аска же продолжала: — Ха-ха-ха! Я просто никому не доверяю! Подозрительной ты мне показалась, «матушка»! Всегда надо помнить, что доброта — это во многом просто маска! От NERV в тайне ты укрывала хентайного монстра! Пусть даже вроде как доброго! Да и если бы я ошиблась — велика ли потеря?! Ты уже показала, что не можешь помочь нам в поисках Чудо-мальчика! Синдзи такой цинизм немного шокировал. — Какое эгоистичное отношение к людям — как к инструментам! — упрекнула Белая Дама. Её это заставило рассердиться. Аска на это нагло и громогласно рассмеялась: — «Матушка», ты сама использовала нас, как предметы! Да если бы люди были честны, они бы прямо сказали, что важны друг другу лишь как предметы! Говорящие предметы! — Аска откровенно это озвучила. — Я делала это ради своей любви! Любви всей своей жизни! — Белая Дама была искренне уверена, что раз она питает сильную любовь к кому-то, это даёт ей моральное право использовать других существ в качестве предметов. — Ма-ха-ха-ха-ха! Что такое любовь?! «Любовь» — это когда кто-то изображает перед тобой, что ему нужен ты. Но ему нужен не ты — ему нужны поцелуи, слова, конфеты и объятия! Ему нужно внешнее! Так можно «любить» даже чат-бот! Ха-ха-ха! Ты ради этого положила свою жизнь, Призрак дома-озера?! Ты зря потратила жизнь! — Аска приблизила меч к лицу Дамы. — Не смей издеваться над моей любовью! — Дама очень сильно разозлилась — Не смей! Аска не только раскрыла её главный фокус, но и дальше обезвредила её в интеллектуальном смысле, доведя до истерики — тогда дальше Элхэ просто врубила свою ультимативную форму и пошла махаться. Как я говорил выше, манипулятора лучше всего выводить из себя.