Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Сейчас пойдёт моё чрезвычайно субъективное мнение поводу того, как можно и должно реконструировать чёрно-белый сеттинг, то есть произведение, где чистое добро бьётся против чистого зла, в том смысле, в котором такие понятия могут быть «чистыми».       Для начала мы должны указать все основные причины, почему этот сеттинг считается сомнительным, почему его так любят опровергать. В первую очередь, если вы хотите создать такой конфликт, то вы должны сделать его таким, чтобы добро и зло было представлено как можно более непредвзято. Именно предвзятость в этом вопросе позволяет подставить общий нарратив под сомнение. Приведу несколько примеров.       «Три толстяка» Юрий Олеша — революционеры хорошие, а сидящая у престола власть плохая. В реальности мы знаем, что обозвать революционеров хорошими, а власть плохую — это какая-то пропаганда. Даже если власть была хреновой, полагаю, быстро выяснится, что революционеры тоже не лыком шиты.       Диалогия Вознесенской про антихриста и макароны. Христиане (при этом конкретно православные, а не абы какие) и криптохристиане хорошие, остальные — злодеи.       Я мог бы продолжать — в этом нет смысла: всюду видится классовая, идеологическая, религиозная, политическая или ещё какая-нибудь предвзятость и ангажированность автора. Хорошее произведение про чёрно-белую мораль должно быть построено таким образом, чтобы автора нельзя было заподозрить в предвзятости. Например, произведения маркиза де Сада являются как раз эталонным примером чёрно-белости — хотя его положительные персонажи являются христианами, в их мотивации нет ничего, что мы бы назвали агрессивной репрессивной идеологией, в то время как либералы де Сада злы с точки зрения любой мало-мальской жизнеспособной человеческой культуры. Де Сада сложно заподозрить в предвзятости, если не брать в расчёт то, что он откровенно издевался над романами воспитания и вообще над всем, над чем только можно и нельзя.       Мы должны в первую очередь подумать над тем, как предоставить добро и зло максимально объективно, в том смысле, в котором это вообще возможно. Как следствие — зло должно быть злым именно с точки зрения принцип историзма и не иметь оправдания с его точки зрения. Конфликт космического десанта и какой-нибудь голодной расы жуков, поедающих всех вокруг себя, это не конфликт добра и зла и не конфликт чёрного и белого — жуки не могут быть классифицированы как добро и зло, потому что у них вообще нет нравственной парадигмы. Это второе важное требование — зло должно быть показано как обладатель свободы воли и как тот, кто более или менее способен стоять с нами в одной парадигме. Я считаю, что конфликт русских витязей и монголов Батыя — это не конфликт добра и зла, потому что монголы действуют в соответствии с принципом исторического материализма. Русские витязи на их месте поступали бы также, они не могут быть принципиально лучше в этом плане по своей онтологической природе. Я считаю, если одна страна напала на другую страну, то по умолчанию это тоже не конфликт добра и зла, потому что цель нападения, если бы она находилась в позиции нападающего, в большой степени вероятности, поступила бы таким же или схожим образом в предписательном смысле. Проще говоря, чтобы сделала Русь, если бы она находилась в таком же положении, в котором империя Чингисхана находилась перед вторжением на Русь? Я всегда задаю себе этот вопрос, когда мне затирают на тему того, что одна страна хорошая, а другая — плохая. Разница между девушкой, которую насилуют насильники в подворотне, и этими самыми насильниками в том, что если бы она была с большим пистолетом и похотливым хуем, то она бы насиловать их не стала. Короче говоря, чтобы доказать, что перед нами именно добро и зло, вы должны поставив доброго персонажа в такое положение, в котором находится злой персонаж, и вы должны доказать, что они будут вести себя противоположным образом. Что делал бы Гондор, будь он на месте Мордора? Будь он в положении сильного субъекта, у которого есть геополитические интересы и Большой Пистолет? Если ответ будет заключаться «Гондор нападёт на Мордор», то борьба Гондора и Мордора не может нами рассматриваться сама по себе как борьба добра и зла — они оба в этом плане одним миром мазаны. Конечно, это всего лишь один аспект — можно сказать, что, да, каждая держава бы напала на другую, будь они в одном положении, но у первой есть желание поголовно вырезать население второй, а у второй этого желания нет — в таком случае можно говорить о том, что одна из них злее другой. Но вся проблема в том, что страна, у которой нет геноцидальной цели, всё равно находится в таком положении, что у неё есть геополитический интерес напасть на соседа, он бы не исчез, если бы сосед был не таким злым сам по себе. Потому очистить отношения между государствами от подобной предвзятости и вывести хотя бы одно государство к образу чистого добра — едва ли сильно возможно. К этому можно приблизиться только, если страна будет вести исключительно мирную политику в течении исторически значимого времени. Особенно, если учесть, что принцип историзма в принципе будет по умолчанию оправдывать войны как таковые до тех пор, пока они происходят с завидной регулярностью. Чтобы принцип историзма мог что-нибудь не оправдывать, нужно доказывать, что конкретно эта война не имеет оправдания с его точки зрения. Но в любом случае, если в пух и прах установки залпового огня разносят целые кварталы, то, с точки зрения принципа историзма, вина не в этом самом, а в том, по каким причинам это было начато.       Теперь поговорим про альтруизм персонажей. Чтобы показать, что один из них злой, а другой — добрый, вы должны показать, что альтруистическое поведение злодея обосновано его эгоистичной или личной выгодой. Не обязательно банальной корыстью — злодей может спасти человека, с которым ему лично интересно проводить время — когда надоест, он выкинет этого человека как шавку на обочину или даже сам удавит. Словом — для него все они объекты. В то время, как у положительного персонажа помощь происходит, что называется, от чистого сердца или из чувства морального долга перед обществом. Даже если положительному персонажу не нравится помогать какому-то человеку, но он считает, что он должен ему помогать в силу морального и общественного долга, то он это делает, тем самым доказывая свою положительность. Понятное дело, что всякому злодею придётся рано или поздно помогать кому-то иному — вы должны доказать, что это происходит главным образом из злого умысла или имеет этот злой умысел в самом конце. Чтобы показать, что персонаж — злодей, вы должны показать, что его душа исполнена порока и что в нём нет никакой добродетели. Ему совсем не обязательно постоянно совершать преступления в кадре — в таком случае скорее злодей будет омерзителен, нежели примечателен сам по себе как злодей — нет; вполне возможно, такой злодей совершил всего лишь пару по-настоящему ужасных поступков — главное, чтобы его духовный мир полностью был предан пороку и из него были исключены все добродетели. Даже если он делает, казалось бы, добрый поступок, это должно иметь для него личную выгоду, опять же.       Чтобы персонажи могли проявить себя, вы должны дать им возможность выбирать между добром и злом. В таком случае персонажи должны руководствоваться своим моральным выбором, а не техническими соображениями. Если персонаж думает, начать ли ему войну, если он отказывается от начала войны по той причине, что считает, его войска не готовы, то это решение не имеет само по себе никакого морального веса. Чтобы мы поняли, что персонаж положительный или отрицательный, он должен руководствоваться именно моральным весом. Если Раскольников выбирает, ударить ли ему топориком старушку или нет, то выбранное решение в любом случае обладает моральным весом, положительным или отрицательным. Иными словами, у всякого значимого поступка должна быть моральная составляющая.       Идеальных людей не бывает, в том числе идеально плохих — если злодей сделает вдруг искренне добрый поступок, а герой сделает искренне плохой поступок, то такие поступки в рамках общего нарратива должны быть признаны ничтожными. Они не имеют морального веса, чтобы перевесить общую характеристику «герой-злодей». Поэтому вам следует показать наиболее возможную добродетель злодея и наиболее возможную порочность героя, чтобы читатель убедился в том, что добродетель злодея — ничтожна, ровно как и порочность героя — ничтожна.       Сяк. Приведу теперь свой пример, как я это сделал. Дальше будет большой отрывок — что неудивительное, если учесть, что мне нужно раскрыть аж целый конфликт. Фанфик — по «Мазингеру», ранее я делился своим опытом о том, как написать рациональный фанфик и вводная по его части там фигурировала. Все персонажи взяты из него. Идущий ниже сюжет вращается вокруг того, что злодей доктор Хелл и его Подземная Империя Бардоса собирается завоевать мир, ему помогают его приспешники [1]. Коджи Кабуто и Фонд Кабуто призван этого мироеда остановить. Докажем, что Коджи у нас — гуд бой, а Хелл — бэд бой.

***

Коджи Кабуто пытался осмыслить свою жизнь. Он молод, красив и богат. Он мог насладиться любой девушкой в своём окружении (его сердце никогда не волновали парни до встречи с Дюком и вообще он считал геев больными). Коджи никогда не видел отца и мать, но у него были дед-гений, крайне влиятельная в самых высоких кругах Японии фигура; энергичный младший брат, похожий на него характером, и множество знакомых родителей и нанятых репетиторов и учителей. Связи позволяли ему удовлетворить любое своё желание. Коджи был счастлив. Разве что его невеста Саяка, красавица-дочь таких же влиятельных и богатых родителей, оказалась очень скандальной девушкой. Либераха, она шла против его консервативных представлений о роли женщины. Однажды они подрались — она расцарапала ему лицо, он — в ярости толкнул её за это в стенку шкафа и разбил её спиной стекло. После этого они пообещали, что не будут друг друга видеть никогда больше. Коджи почти не вслушивался в тревожные новости о том, что в Европе к власти приходят правые радикалы, он скептически относился к сообщениям о том, что кто-то где-то видит гигантских монстров. Коджи хорошо учился, обожал гонять на мотоцикле и проводить время на вечеринках в уюте и комфорте. Он везде успевал. Коджи с детства интересовался техникой и фотонной энергией. Коджи производил на всех приятное впечатление. И однажды та жизнь закончилась, когда он очутился на объекте Фонда Кабуто. Нападение террористов — дед требует срочно сесть в спейзер — летающую машину, которая потом состыкуется с головой Мазингера. Коджи не понимает что к чему. Пусть даже где-то в глубине души всплывёт чувство дежавю. Теперь он знает о временной петле и о том, что с ним это происходит постоянно по злой воле Ньярлатхотепа. Барон Асура послал против Мазингера двух мехакайдзю — двухголового механического драконоида Дубласа и железного скелетоподобного демонида Гараду. Капитан кадавров, он отличался от прочих лишь благодаря своей густой бороде, всё это время фанатично восхвалял гений Асуры — покуда Дублас и Гарада били и клевали Мазингера, не способного встать с ног. Но как только Коджи справился с управлением, он вывернул наизнанку этих двух мехакайдзю, неуязвимых для обычного оружия Сил Самообороны. — Кабуто Коджи! — на экране появился этот уродливый кадавр барон Ашура. — Выходи и сразись со мной! Мазингер в чистом поле шёл навстречу сразу группе талосов с Бардоса. Они выглядели более опасными, чем те, которые Мазингер сокрушил раньше. — Ты один, Кабуто Коджи, а нас — много! А-ха-ха-ха! — барон Асура сидел внутри талоса, чей дизайн был оформлен под его собственный облик. Фиолетовый талос напоминал собой этого жреца в облачении. — Готовься стать нашим!.. Коджи уже пытались убить эти странные типы в шлемах. Тогда в драке пилот Мазингера показал поистине сверхчеловеческие способности и смог сбить один такой шлем с головы этого «человека». Обнажился мозг, немигающие глаза — без век, покрытые какими-то линзами — глаза оживлённого мертвеца смотрели на Коджи. — Да здравствует Бардос! Бардос сделал нас свободными! Бардос освободил нас от рабства! Нам больше незачем думать! С нами Тот, кто всё за нас решил! Стань одним из нас, Кабуто Коджи, и ты познаешь истинное счастье! Все эти реанимированные кадавры говорили ему одно и то же — ими управлял Жезл Бардоса. — Ни за что! — Коджи вспомнил об этом и сейчас ломанулся в бой первым. Против него — дюжина элитных талосов. … — Умри, Коджи Кабуто! — кричал барон Асура в характерной истеричной манере. — Бля, какие же трансы психованные! У тебя проблемы с гормонотерапией?! … — Дыхание Нергала! Огненное сердце! Коджи испепелил и разложил по очереди остававшихся талосов. … Увы, барон Асура находился не внутри него, а на борту своей подводной лодки. Она отчалила от берегов Японии незамеченной. … Брокэн смог только серьёзно позлить Коджи, когда использовал своих монстров — один из них, по имени Грогос, напоминал насекомое и содержал у себя в прозрачных ячейках, по всему корпусу, взятых в плен изнасилованных заложниц; второй — Крокодивер, был как механический дракон или динозавр. Коджи пришлось уничтожить Грогоса, стрелявшего кислотой, а потом в ярости порвать на куски Крокодивера, хотя, казалось, Мазингер уступал ему по размерам. Виконт Пигман взял под свой контроль талос по имени Уран. … Пигман взял себе в пару талоса Баджина. [2]… Когда Коджи вышел биться против Пигмана, Уран прыгал и скакал, уклонялся от огненного луча и разлагающих воздушных вихрей, он держал щит и отбивал попадание реактивных кулаков. Дикарь всё время носился вокруг и держал копьё на голове — для решительного удара, одного-единственного, но направленного прямиком в головную кабину. Баджин запускал электрические разряды — везде, где они трещали, пласты земли взлетали в воздух, гравитация пропадала и Мазингер лишался возможности устойчиво находиться в пространстве. Коджи понял, что если бы он попытался серьёзно заняться Баджином, который всё время старался держаться подальше, то Уран бросил бы копьё ему в голову. Если бы он попытался серьёзно заняться Ураном, Баджин сбил бы ему атаку, используя гравитационное искажение. — В таком случае!.. Коджи разгадал тактику противника. Подождал, пока Баджин отступит и быстро раскрыл череп Мазингера — спейзер взлетел, Коджи покинул свой мех. Виконт немедленно запустил прямо в него копьё Урана. Коджи телепатически всё ещё мог управлять Мазингером — своей рукой он остановил копьё, наконечник замер прямиком возле спейзера. Коджи опустился обратно в голову робота — быстрее, чем Баджин успел подойти и применить гравитационное искажение. Коджи отбежал подальше от зоны поражения его атаки, быстро метнулся бегом к Урану. Бросок копья пробил щит, наконечник вонзился в самого противника. Талос отступил, остался с пробоиной в боку, откуда изливалась синтетическая кровь. Коджи дальше ударом ноги разбил щит вдребезги, выпустил реактивный кулак в упор — голову Урана разворотило напрочь, от неё остались одни только летящие брызги. Баджин побежал в отступление. Коджи погнался за ним, на бегу завершилась перезарядка: — Огненное сердце! Солнечная струя в спину расплавила корпус, талос повалился, пошёл электрическими разрядами и взорвался с треском. — Ха-ха-ха! Бесполезный мусор! — рассмеялся Коджи. — Эй, доктор Хелл, а ну-ка выходи на бой со мной! Хелл разгневался. Бородатый колдун устроил нагоняй своей банде. Тиран раскидал троицу своим жезлом. Асура начал истерично и слёзно умолять босса о прощении. Брокэн сжал зубы. Пигман стоически подавил свои эмоции. Тут к ним подошёл эрцгерцог Гаргон: — Хелл, я советую тебе поступить так: возьми душу человека и воткни её в талос. Микенские боги были теми, кто отдал свои души талосам… Хелл призадумался: — Пусть маркиза Янус навестит меня. С помощью некромантии — я верю в эту ведьму! — мы призовём кого-нибудь из древних духов, чтобы я мог поместить его в подготовленный талос. Коджи выбрался из постели, натянул трусы и оставил Саяку в одиночестве досыпать до будильника. — Да твою ж!.. Коджи чистил зубы и ответил на звонок телефона — появился ещё один талос Хелла. На Токийской равнине возвышался новый мехакайдзю — визуально он напоминал собой мускулистого мужчину, который целиком создан из тёмно-синего металла. Эта цветовая гамма разбавляется с помощью альтернативного окраса нижней челюсти — вернее её области, буквально челюсти у него нет, — и, своего рода, ирокеза на голове, чья форма представляет собой лысый череп брутального мужчины. Их цвет — ржаво-пурпурный. Такого же цвета овальный щит, способный закрывать всё тело. Оружие — трезубец с очень длинными наконечниками. Пока Мазингер подходил к нему, талос удобно лёг на холм, положил руки за голову и начал вот так спокойно отдыхать. — Что ты делаешь, Спартанец?! — возмущался Асура. Тёмный жрец без толку тряс своим колдовским жезлам. Спартанец не реагировал, он отложил своё оружие и просто отдыхал, как отдыхает обычный человек. Коджи убедился, что Спартанец никак на него не реагирует. На всякий случай, он отступил: — Если он на меня не нападает, то я не буду его трогать. История быстро стала достоянием общественности и СМИ откровенно потешались над доктором Хеллом. Правительство Японии всё же начало настаивать на том, чтобы Коджи уничтожил Спартанца. — Дерьмо! Как только я вселил в него смертную тень античного гладиатора, этот талос обрёл самосознание и он не желает мне подчиняться! — Хелла такое ещё больше взбесило. — Может его нужно как следует разозлить?! — Брокэн вскоре послал своих Железных крестов, чтобы эти правые радикалы обложили пацифиста взрывчаткой — в надежде, что её подрыв возбудит стального гиганта. Виконт Пигман решил сам принять в этом участие. Он погрузился в глубины астрального мира и узнал у Князя духов злобы поднебесной, каким образом можно привести в ярость это существо. По совету Ньярлатхотепа, Пигман призвал своих злых теней, чтобы бесформенные лярвы били в барабаны и играли на флейтах. Спартанец вспомнил своё родное племя — его боевой марш, барабанный бой, а потом он вспомнил, как римляне схватили его и бросили сражаться на гладиаторской арене. Спартанец рассвирепел и вскочил на ноги. Коджи столкнулся с ним вскоре — выпустил реактивные кулаки, они отскочили от щита. Пролил жар от груди — щит выдержал и его. Коджи выдохнул кислотный ураган — Спартанец начал вращать своим трезубцем как вентилятором и вот так сдул в сторону поветрие Нергала. В ржавчину обратились какие-то бесхозные старые постройки, стоящие с краю от поля боя. Спартанец метнул свой трезубец, метафизическая воля полноценной личности оказалась полностью вложена в это действие, потому клинки на концах лезвия смогли пронзить грудь Мазингера! Сам пилот за миг до этого успел обнажить меч — лезвие очутилось между серединным и левым наконечниками прилетевшего трезубца. Он отрубил левый, орудие полетело дальше и пара зубцов таки вонзились в корпус. Синтетическая кровь Мазингера брызнула от ран. Робот рухнул на спину, пилот в ужасе не знал, что ему делать. К счастью, в этот момент Силы Самообороны начали обстрел с авиации — их пули не смогли бы пробить стальную кожу талоса. Зато они запустили детонацию магнитных бомб, ранее прикреплённых к этой оболочке Железными крестами. Коджи сейчас вложил всю свою метафизическую волю в то, чтобы сделать противника уязвимым для трёхмерного оружия. Детонация взрывчатки разметала Спартанца на куски, всюду полетели брызги маслянистой крови! — Фух! — Коджи смахнул пот со лба. — Эй вы!.. — Хелл немедленно взглянул в сторону пары ближайших кадавров, потом перевёл свой гневный взгляд на графа Брокэна — голова висела в воздухе рядом с безголовым телом, лицо его было очень виноватым. — Сыграйте в брокэнбол! — О, нет! Только не это! Кадавры схватили голову и принялись играть ею в футбол. Хелл же сел на свой трон в сердце Бардоса, в окружении бесчисленных неведомых механизмов, и приуныл. Виконт Пигман испытал искреннее удовлетворение — ведь он спросил у Бога Зла не только, как привести в ярость Спартанца, но и как опозорить Брокэна. — Идея хорошая — ещё можно попробовать! — Хелл вскочил, покинул трон с такой мыслью. — Асура, позови Янус, нужно вставить душу кого-нибудь более прагматичного! Они назвали этого талоса — Женева. В честь города, откуда родом был снайпер, чью душу они вогнали в это металлическое тело. Визуально он напоминал как раз современного солдата в красной броне, с чёрным шлемом и неким подобием белых нарукавных повязок — он вооружён винтовкой и прямо через его плечо тянется своего рода ремень — на нём закреплены патроны. Женева старался не попадаться на глаза, когда шёл через японский лес. Когда Асура приказал ему уничтожить деревушку, чьи жители случайно его увидели, Женева отказался. Хелл предполагал, что пуля, выпущенная при помощи сильной метафизической воли, сможет пробить аналогичную защиту и поразить кабину в голове. Если всё сработает, Коджи моментально погибнет. Женева занял позицию и произвёл выстрел, как только Мазингер появился на горизонте. Коджи не ожидал, что ментальные волны талоса смогут здесь его достать. Таким образом Женева смог пробить оболочку головы Мазингера и сильно обнажил его живой мозг. Перед глазами Коджи буквально открылся лесной пейзаж. Его собственная метафизическая аура обвела все осколки, если бы не она — пилота бы просто превратило в кровавую мешанину. Мазингер немедленно подпрыгнул — следующая пуля задела ногу и оставила на ней некоторый след. Коджи из-за повреждения головы не мог использовать фотонные лучи и дыхание Нергала. Потому пролил с груди поток жара. Женева перекатился — пламень выжег землю рядом с ним и частично оплавил красную броню. — «Нужно быстро его прикончить!» Коджи, весь потный за своим шлемом, выпустил реактивные кулаки. Женева успел сбить выстрелом один из них, второй пробил ему грудь и оставил дыру в ней. Женева завалился, машинная кровь хлестала из дыры. Но у него всё ещё есть ружьё… Реактивный кулак, ранее сбитый выстрелом, сейчас вернулся к предплечью Мазингера. Женева понял, что не успеет — это оружие его поразит раньше. Талос не хотел пасть от руки врага, потому уткнулся дулом своего ружья себе в подбородок. Выстрел разнёс голову в клочья, ружьё выпало из пальцев. Коджи сильно удивился, а потом испытал к противнику уважение. Он подошёл к его трупу и вложил винтовку ему в руки с выражением почтения на юношеском лице. — «Что же это всё же за существа?» Хелл разозлился. Он бы послал вместе с этим талосом ещё бойцов, но маркиза Янус предупредила, что Женева может быть нестабилен, подобно Спартанцу, потому лучше не стоит растрачивать ресурсы жезла на что-то ещё. … Янус призвала душу средневекового тамплиера-оккультиста. Его талос получил имя Файзар. Он был преимущественно фиолетовым, его украшало рыцарское забрало на макушке, у него жёлтые глаза, выразительная нагрудная броня, окрашенная в чёрный и белый, оранжево-красный диск на животе и большие фиолетовые крылья за плечами. Ещё при жизни этот человек был гоэтом — магом-иллюзионистом, потому Файзар демонстрировал возможность наводить иллюзии своими ментальными волнами. Файзар сбивал Коджи с толку своими иллюзиями, продемонстрировал устойчивость к фотонным лучам, он мог запускать диски из своего живота. Эти иллюзии вблизи видел только Коджи, но никто из внешних наблюдателей не мог ему подсказать, что это именно иллюзия — Файзар напустил радиопомехи. Диск сбил Коджи. Файзар парил над ним — талос материализовал рядом миниатюрные копии самого себя, чтобы они усилили его иллюзии. Пока Коджи боролся с фантомами, Хелл приказал Файзару накрыть всё своими усиленными глазными лучами. Доктор был уверен, что они смогут расплавить головную кабину Мазингера и убить пилота. Файзар помедлил, пока его миниатюрные копии не покинут зону поражения. В них содержались души братьев по оружию этого тамплиера и он не желал ими рисковать. Асура громко ругался и размахивал жезлом. В результате Файзар выстрелил, но отвёл взгляд. Это попадание нанесло материальное повреждение ближайшим заснеженным деревьям, Коджи понял кто из иллюзий настоящий талос — потому очень быстро метнул в него меч. Оружие вонзилось в живот, талос рухнул прямо на своих убегающих миниатюрных копий и они вместе взорвались. Тамплиеры упокоились, а Хелл ругался и избивал Асуру. Брокэн попросил Янус призвать дружественную тень из царства мёртвых. Озвучивая имя Гадеса, некромант смогла поместить в талоса тень одного из однополчан Брокэна. Этот талос визуально отделан как солдат СС, он напоминал человека в серой шинели — с жёлтым шлемом, украшенным эмблемой орла и свастикой, с шипованной нагрудной пластиной, украшенный множеством эмблем Железного креста — такие ещё красовались на пряжке ремня. Плечи заострены, рукавицы кажутся особенно бронированными. Брокэн заявил, что при жизни Харкеншмитт был законченным мерзавцем и потому на него можно положиться. Следовательно, не нужно использовать силу жезла для того, чтобы его контролировать — следовательно, силу жезла можно потратить на обуздание ещё одной такой единицы. Янус призвала дух жреца Аполлона в тело ещё одного талоса. По её словам, этот красивый молодой человек в своё время пожертвовал собой, чтобы уничтожить врагов, напавших на его родину. Аполлон, как называли этого талоса, визуально представлял собой разогретую статую красивого юноши, выстроенную в античном стиле — она постоянно испускала от себя огненную ауру и обладала большим могуществом. При желании он бы мог её погасить и показал себя прекрасным пловцом. Два этих талоса покинули подлодку Асуры и поплыли сразу к Токио, где им предстояло устроить кровавый террор. Их обнаружили загодя, Мазингер встретил двух талосов, выходящих из вод. Дыхание Нергала не взяло Аполлона — огненная аура защитила его, в ответ металлический юноша пролил с рук свои потоки концентрированного жара. Берег Токийского залива заволок пар. Харкеншмитт по приказу Брокэна забрался на территорию города и использовал мирное население в качестве прикрытия. Коджи понял, что должен как можно быстрее уничтожить Харкеншмитта. Увидев, что творит этот нацист, Аполлон вдруг опустил руки, перестал изливать с них жар. Пока Асура пытался вернуть его под контроль, Коджи разнёс этого талоса с помощью двойной атаки реактивными кулаками. Но победить Харкеншмитта было не легко: нацист прятался за небоскрёбами, полными паникующих людей, и выглядывал из-за них. В груди у него открывалось сразу три отверстия для выпуска ракет, из плечей у него били электрические пушки. Коджи на берегу уклонялся от его выстрелов. Враг запустил пряжку ремня как сюрикен-бумеранг, она зацепила его наискосок. Коджи медлил — когда он всё же решился подойти поближе и прикончить противника метким ударом меча, мёртвый нацист выпустил из кончиков пальца струи клейкой субстанции, она приклеила Мазингер к высотному зданию. Коджи покрывался потом, боясь пошевелиться. Брокэн вышел с ним на связь и громко смеялся, восхваляя отчаянную ярость нацистов Железного креста. Мёртвый эсэсовец оказался устойчив к фотонному взгляду — Коджи не мог разложить его сравнительно метким оружием. Электрическая пушка талоса замедляла движение Мазингера и ухудшала контроль над ними. Коджи понял, что если он не уничтожит врага быстро, то погибших будет ещё больше. Юноша решительным движением оторвал свою спину от здания. Оно частично обрушилось и погибло несколько сотен человек. Коджи в ярости мечом срубил половину головы этому нацисту. Половина врезалась в одно из зданий на уровне второго-третьего этажа, это убило человек пять и ещё десять пострадали. Мазингер применил свои реактивные руки — отделившись от предплечий, они схватили этого негодяя за подмышки, высоко унесли в небо, полетели с ним над заливом, потом отпустили. Коджи тогда уже как следует высвободил грудной жар — огненный луч заставил этого врага взорваться в небе над безлюдной акваторией. Несмотря на такое поражение, правые радикалы по всей Европе праздновали это событие — ведь наконец их нацистский соратник смог показать этим проклятым азиатам чего стоит белая раса! Многие неонацисты изображали Харкеншмитта как свой мех. Их пропаганда всячески утверждала, что азиаты делают свои боевые машины только для того, чтобы напасть на Европу. После прочих битв — их случились десятки — Коджи всякий раз выходил победителем. И вот пилот столкнулся с Грендайзером. И был по сути случайно побеждён им [3]. Как только это случилось, довольный Асура захватил Коджи, полностью истощённого в плане метафизической воли. Вблизи барон смог своим колдовством тёмного жреца полностью подавить все его защитные сверхъестественные способности. Как только это случилось, Коджи был схвачен солдатами-кадаврами и был отдан на пытки — его тело сделали гораздо более чувствительным к боли и эротическому возбуждению, отрезали конечности, постоянно насиловали и заставляли испытывать оргазм. В культи ему вживили цепи и подвесили на них его торс, далее всё также постоянно пытали то изнасилованиями, то электричеством. В самом начале этих пыток, когда у Коджи всё ещё оставался рассудок, Хелл посмотрел на него с экрана и злобно рассмеялся. — Вот теперь, Кабуто Коджи, ты знаешь, как я тебя ненавижу! В детстве я был уродливым ребёнком и моя мать ненавидела меня! Сверстники бросали в меня камни. Тогда я озлобился и замкнулся. Я начал лучше учиться. За это меня обвинили в списываниях и все ещё больше меня ненавидели. Я ненавижу всех в ответ — с самого детства ненавижу абсолютно всех вокруг меня! Я в детстве мог лишь мечтать о том, как бы мне всех убить, а потом собрать так, как этого я хочу! Я стал отличным учёным и работал на Гитлера, веря, что сам Дьявол избрал этого человека, чтобы на Земле стало поменьше этих мерзких существ — людей. Когда Рейх пал и я был в отчаянии, Дьявол предстал передо мной и сказал, что я — его избранный и возлюбленный сын. Именно мне, чистокровному немцу, сыну чистокровной немецкой шлюхи, а не этому ничтожеству из Австрии, дарована власть очистить землю от ублюдошного людского племени! Дьявол пообещал дать мне долгую жизнь, чтобы я следовал его Промыслу. И вот, я поступил на службу к Союзникам и смог найти этот «остров» и талосов… Мировое господство теперь близко к моим рукам, но на моём пути встал ты, человек, полностью противоположный мне. Если я родился в нищете, то ты родился в богатстве. Если я родился уродом, то ты родился красавцем. Если все вокруг ненавидели меня, то тебя все любили. Когда Небо дало нам силу, то ты решил стать богом, а я решил стать дьяволом — потому что тебе было что защищать, а мне нечего было защищать! У тебя есть, за что любить этот мир, а у меня — нет. У меня нет ни единой причины его любить — у меня есть все причины ненавидит этот мир! Сейчас я хочу удовлетворить эту ненависть!.. Наконец, спустя столько времени после своего появления на Земле, я могу опустошить эту планету! Я хочу убить каждого человека на Земле и воскресить его как своего покорного раба, чьё тело и мысли — мои! Здесь раскинется царство дьявола, моё царство и потом эта судьба постигнет все обитаемые миры во всей вселенной! Сатана отдал мне свой престол и дал мне свою силу, Кабуто Коджи, и ты ещё увидишь мой триумф, но всё что от тебя останется на тот момент — это кусок мяса без рук и ног, думающий лишь о том, как бы умереть! Коджи, вот моя месть: я буду пытать тебя до тех пор, пока от тебя не останется ничего, кроме ненависти ко всему в округе — ты забудешь своих друзей и близких — ты будешь ненавидеть день, когда ты родился! Я хочу превратить тебя в своё собственное подобие — вот моя главная цель и моя главная месть тебе: ты сполна заплатишь за то, что посмел встать на моём пути! Асура и Хелл с большим удовольствием транслировали пытки в Фотонную лабораторию, выдав такой исход как свою победу. Они таким образом модифицировали Коджи, чтобы он, без рук и ног, не мог умереть и чтобы он мог жить как можно дольше. Именно барон Асура, одна половинка мозга у которого была женской, другая — мужской, придумывал все эти издевательства и именно этот трансгендер сделал акцент на том, что страдания Коджи обязательно должны включать в себя сексуальный аспект. Хелл дозволил всё, только предупредил: если Коджи умрёт без его воли, то такая же участь постигнет самого Асуру. Едва бы босс выполнил эту угрозу, но ему точно не понравилось, если случай сумел бы вырвать у него из рук власть над жизнью и смертью своего заклятого врага. Барон также ненавидел Коджи за то, что тот стоял на пути лично его самого. Из-за него гневался Хелл и бил и ругался на Асуру. К сожалению для Бардоса, Дюк засёк эту трансляцию, понял, что он наделал — у Дюка могли быть сперва некоторые моральные сомнения на тему того, на чью сторону ему встать, но когда он увидел, что Бардос делает с Коджи, у принца не осталось никаких сомнений, кому помочь. Он лично сокрушил тайную крепость Асуры, лично уничтожил этого колдуна с помощью своих сверхъестественных способностей и освободил Коджи… Сохранять изуродованное тело Коджи не стали — уж сколько в него понапихали пыточных устройств, делавших каждую секунду его жизни ужасной мукой! После всех пыток, Коджи мог только мычать и пускать слюни, а практически полностью бессмысленный взгляд мог периодически лишь выражать страх, стыд и страдания. Многие вообще падали в обморок, когда видели героя Японии в таком состоянии. Саяка, его бывшая, чуть не наложила на себя руки. Мозг просто достали и пересадили в механический скелет, работающий на генераторе фотонной энергии. Ментальные хирурги долго направляли ток внутри нейронов головного мозга, чтобы Коджи мог вспомнить, кем он вообще был. Дюк в это время уничтожал любого талоса, который только посмел выбраться из-за пределов невидимого Бардоса. Против Грендайзера у мехакайдзю Хелла не было никаких шансов. Дюк просто распылял их всех космическим громом. Сатанисты и фашисты бессильно бесновались. Из памяти Грендайзера Фонд Кабуто почерпнул много чего интересного. Молекулярный преобразователь смог синтезировать искусственную кожу и искусственные мышцы вокруг металлического скелета Коджи. Учёные сделали всё, чтобы это новое тело могло полностью имитировать предыдущее — за вычетом некоторых исключений. Коджи мог есть и спать, если хотел, он мог даже напиваться в хлам. Его мозг представлял собой смесь органики и электроники, из которого, в принципе, можно было уже удалять всю органику, оставив только чистую металлическую начинку. По принципу корабля известного античного морехода, Коджи можно было переделать в полноценный искусственный интеллект. Пока философы думали, тот это Коджи Кабуто или другой, сам молодой человек чувствовал себя нормально с того момента, все настройки его психики были отлажены. Он вёл себя очень улыбчиво и вежливо. Саяка вела себя с ним очень вежливо, но Коджи смог вспомнить, что он пожелал расстаться с ней из-за того, что они слишком часто скандалили. Саяка расплакалась в слезах радости, так как убедилась в том, что это тот самый Коджи Кабуто. Мысли Коджи теперь занимал Дюк. Боевики и учёные Бардоса, ещё обладавшие технической человечностью, трепетали, особенно их испугала гибель Асуры и появление Грендайзера. Два года войны — и они потеряли больше, чем рассчитывали, а правые политики опасаются их поддерживать. Пигман с помощью своих иллюзий творил лживые образы Христа и девы Марии и образ Мухаммеда, чтобы христиане и мусульмане всюду устраивали бунты и сеяли хаос. Брокэн обратил многих европейцев на свою сторону, его отряды боевиков свергали законные правительства и устанавливали свои террористические диктатуры. Злые призраки маркизы Янус помрачили рассудок многим важным лицам в армии, бизнесе и политике. Но всё равно — больно уж символически всё это выглядело, бардосцы подумали, что Дюк — ангел, сошедший с небес, чтобы покарать их за все беззакония и злодеяния. — Никому не терять духа! — Хелл лично вышел к ратям своих последователей и сторонников, всё ещё сохранявших свободу воли. Вокруг, внутри красного мрака Бардоса, вращались гигантские шестерёнки и даже на самой маленькой мог бы в полный рост встать талос. — У нас есть Машина: величайшая сила на планете! Вскоре мы, Подземная Империя, будем настолько сильны, что даже если Иисус и небесные рати архангела Михаила снизойду для битвы с нами, мы обрушим на них нашу ярость — тысяча талосов, гигантские дредноуты, нашли десятки тысяч фанатичных солдат, град бронебойных стрел и копий, разящих гигантов! Наш Бардос восстанет и мы покроем всю планету нашим яросным штормом! Это мы — мы свергнем бога и уничтожим дьявола! Никто нас не остановит и мы будем править вселенной, если не устрашимся! Хелл подумал, что ради укрепления боевого духа необходимо вернуть к жизни барона Асуру. Надо было показать, что Машина обладает властью над жизнью и смертью. Он — Хелл — всесильный господин над павшими и живущими. Бородатый колдун в мантии и с жезлом в руках стоял перед прозрачной ёмкостью, внутри быстро выращивалось новое тело барона Асуры. Наполовину мужское, наполовину женское. Янус призвала смертную тень, потому новый Асура обладал памятью прежнего. Как и в случае с Тэцуей, только один такой тёмный жрец мог существовать. Выйдя из питательного раствора, вытерев жидкость и покрыв наготу ритуальным облачением, Асура бросился к ногам Хелла — экзальтированный трансгендер целовал края мантии и за это получил ударом жезла: — Не думай, что ты дорог мне, Асура! Мне отвратительны твои истерики, но когда их не стало, я понял, что, по крайней мере, они разукрашивают общую серость в этом аду. А ещё, Асура, я хочу показать, что я несу не только смерть. Я — Господь, несущий свет и творящий тьму!..

***

Прокомментирую всё это действие.       В первую очередь я показал максимально возможное зло для Коджи. Согласно канону, он подрался со своей стервозной невестой, при этом она первая перешла к физическим действиям, что отчасти оправдывает Коджи. Сама Саяка, впрочем, нельзя сказать, чтобы человек сильно плохой. Ещё Коджи, как вы заметили, не любит все эти «прогрессивные ценности», что, впрочем, не отягчает ему карму. В конце Коджи и Саяка приняли разумное решение разойтись.       Далее я показал, что Коджи готов рискнуть собой. Он победил Урана и того второго талоса благодаря тому, что поставил под удар себя лично. В то время, его враги ссутся выходить на поле боя и управляют своими железяками с расстояния. Вместо честной борьбы, Бардос паразитирует на призванных и пленённых душах умерших.       Коджи с почтением относится к своим убитым врагам, в то время, как Хелл и Асура прекрасно показали, как они относятся к ещё живому Коджи. Я показал, что всякая нравственность претит злодеям, когда их некрорабы восстают против их беспринципности.       Я показал, что в Фонде Кабуто все друг о друге заботятся и все друг за друга болеют, несмотря на личный вкус. Саяка готова всё время ухаживать за Коджи, несмотря на напряжённые отношения в быту — в то время как злодеи не упустят шанса нагадить друг другу. Я показал только то, как Пигман гадит Брокэну. В каноне было ещё круче: когда воздушную крепость Брокэна подбили, он спросил у помощника, могут ли они направить падение? Брокэн протаранил подводную лодку Асуры. Не можешь забрать в ад с собой врага за компанию? Бери своих, чтобы чужие боялись. Таким образом все эти злодеи злы не только по отношению ко всему остальному внешнему миру, но и по отношению друг к другу, в противоположность хорошим ребятам.       Коджи старается не нападать без провокации или наличия враждебности — он ждёт, когда Спартанец пойдёт в атаку. Коджи всегда думает о том, чтобы гражданские не пострадали. В то время как злодеи откровенно наслаждаются хаосом и разрушением. Даже если они не могут победить, им просто приятно сделать врагу больно.       Доктор Хелл — серийный убийца и абсолютный мизантроп, одержимый жаждой власти. Если Фонд желает спасти своего национального героя, то Хелл возвращает к жизни своего самого преданного подсоса только по той субтективный причине, что он желает утвердить свою власть над жизнью и смертью и почувствовать себя богом. Если Фонд делает всё, чтобы вернуть того самого Коджи, а не копию, то Хелла полностью устраивает полная копия Асуры. Для него нет разницы между тем Асурой и этим Асурой, потому что его рабы — его вещи. В отличие от большинства тому подобных злодеев, Хелл не убивает своих подсосов за провал, но это вовсе не из милосердия — какая-то сдержанность и рациональность у него присутствует. По крайней мере, пока эти подсосы ему ещё нужны. Добро Хелла ничтожно.       Основной метод действия злодеев — это ложь, подлость и порабощение сознания. Они успешны ровно настолько, насколько они могут обманывать и совершать диверсии. Коджи успешен ровно настолько, насколько он может лихо рубить всю эту нечисть.       Бардос и Фонд — корпоративные организации, связанные с сильными мира сего, они используют передовые технологии по части роботостроения, кибернетику и всякую магию-шмагию, в некотором роде они обе занимаются тем, что пытаются изменить облик будущего. Но они полностью противоположны в своём моральном спектре.