Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Изображение детей — отдельная тема. Меня одно время просили её раскрыть, и я решил это сделать после того, как написал отдельную главу своего фанфика, где центральные персонажи подвиглись сверхъестественному превращению в детей. Я потом её процитирую в качестве бонуса и вы сами посмотрите, если захотите, как я это сделал.       В первую очередь надо задаться вопросом, как вообще в художественной литературе изображаются дети? Тут главным образом два варианта. В первом случае дети — это центральные персонажи, в другом случае детство — это всего лишь некий элемент сюжета, быстро проходящий и показанный мельком. Детство бывает либо очень плохим, либо напротив изображается как нечто идеалистическое и светлое, чтобы контрастировать с проблемами, бедами и ужасами взрослой жизни. Классический пример — детство Эдварда и Альфонса, когда их мать была жива и здорова; детство Ивана Айзека и Джены в манхве «Священник» — счастливые сцены их детства, это буквально единственное светлое пятно в этой абсолютно мрачной кровавой истории. Детство Гатса — пример очень плохого детства. Во втором случае у персонажа остаётся куча психологических травм, а сам он вырастает мало приятной личностью. Почему доктор Хелл хочет стать дьяволом и убить всех человеков? В детстве его никто не любил, включая собственную мать, из-за этого будущий злодей замкнулся и решил лучше учиться. Но когда он преуспел, его обвинили в том, что он у всех списывает и ещё больше его стали гнобить. У Вольфганга «Анны» Шрайбер мать была проституткой. Она хотела девочку. Чтобы тоже сделать её проституткой. Когда у неё родился мальчик, она его кастрировала и стала выдавать его за девочку. Когда «Анна» стал более популярен, чем она, то «мать» в ярости выколола ему глаз. В результате Вольфганг вырос кровожадным серийным убийцей и безумным нацистом, который несёт буквально словесную окрошку, когда придумывает причины, почему он хочет убить как можно больше людей (если его вообще заботит озвучивание и осмысление этой причины).       Нас дети интересуют больше, как герои пьесы, то есть как центральные действующие лица. Здесь вы в первую очередь должны показать, что ребёнок обладает индивидуальным характером, и что это — будущий взрослый. Короче говоря, ребёнок — это такой же персонаж, которого надо продумывать и осмыслять. Здесь, конечно, надо сказать, что ребёнок понятие относительное, но я думаю, мы все +/ — понимаем под этим следующее. Ребёнок — это от возраста младенца до ранний юности. Обычно нас интересуют дети от пяти до тринадцати лет, они играют роль персонажей-детей. Темперамент — типа невротичный, спокойный, агрессивный, шумный — может быть показан ещё с первых моментов в жизни, в дальнейшем, к возрасту сознательной речи, может быть, показано отношение ребёнка ко внешнему миру, наличие пугливости, любознательности, садистических наклонностей, драчливости и тому подобного. В более позднем возрасте, нас интересует — до девяти, персонаж уже может ясно размышлять, пусть хоть его мышление должно быть инфантильно, спутано с собственными фантазиями. Склонность к фантазированию и скорость созревания мышления может быть показана как отдельная броская черта персонажа. Дальше уже постепенно начинается юность, половое созревание, переживание персонажей, которые соответствуют его возрасту и окружающей обстановке. Отношения ребёнка с родителями и опекунами, со старшими братьями и сёстрами, с одногруппниками и одноклассниками — это всё широкое поле для его раскрытия и утверждения как персонажа.       Теперь — что касается детей уже состоявшихся персонажей. Здесь авторы обычно изображают их очень похожими на своих родителей. В художественной литературе это чуть ли не универсальное правило (в фильмах и сериалах это не настолько сильно заметно, потому как там внешность персонажей ограничена внешностью актёров) — родители должны быть похожи на своих детей. Иногда это очень даже странно — например, в аниме-адаптации «Стального алхимика» 2003 года, Энви принимает свой истинный облик и выглядит как юноша, похожий на Эдварда. Вот только их папаша живёт несколько веков, меняя тела, пересаживая свой дух из одного тела в другое. Почему тогда Энви и Эдвард похожи, если папаша сменил не одну тушку между зачатием этих двух сыновней? (вернее, человеческого прототипа Энви — гомункул и его прототип не тождественны). Дети зачастую копируют характер родителей, нам показывают конфликт со своими родителями. Обычно дети желают добиться того, чего хотят добиться родители, но потом понимают, что это не просто и в этом заключается моральный урок. В некоторых случаях место родителей занимают старшие братья и сёстры. Зрителям и читателям едва ли такое может понравиться особенно — персонажи-дети в таком случае бесят своей тупостью, гиперактивностью и неусидчивостью. Могут выступать своего рода камнем на шее. Вообще едва ли читателям будут нравиться раздражающие дети, которые капризничают, ничего полезного не делают и при этом зачастую сюжетная броня сохраняет их от серьёзных последствий. Так и хочется их выпороть.       И теперь рассмотрим детей как фансервис. В таком случае детей показывают исключительно как милых живых игрушек, они милые, няшные, они радуют мамочку и зачастую это всё показывается как лубочная идиллия. Короче говоря, я думаю, что вы должны пройти священным серединным путём между неким идеалистическим изображением детей и детства и раздражительным изображением персонажей-детей и детей персонажей.       Покажу, как я сам это сделал.        *** Звонок на смартфон. Все пилоты вскоре собрались перед Мисато. — У нас новости. Она рассказала об одном талантливом учёном и исследователе непознанного по имени Гилберт Остин. По профессии археолог — в 1994 году он взялся расследовать загадочную смерть своего друга Карела Вайсмана. Это привело его к наркотическим и эзотерическим экспериментам, которые заставили его сделать вывод, что человечество наделено колоссальной метафизической силой, но тёмные существа-паразиты сознания, которых он назвал Цаттогуанами, высасывают из них психические силы. Именно они стоят за войнами, катаклизмами, людоедскими идеологиями и царящим всюду пессимизмом. Гилберт Остин сам развил в себе психические силы, утверждал даже, что может влиять своей мыслью на движение Луны. Он принял участие в космической экспедиции в 2007 году. Космический корабль «Паллада» направился к Плутону с целью исследования останков Предтечей — и пропал. — Сейчас Остин вернулся. Просто появился. Он намерен собрать конференцию. Мы приглашены. Мисато, пилоты прибыли в Вашингтон — место, из которого стартовала «Паллада». Все в униформе или в строгих костюмах. Синдзи, Каору, Рэндольф, Аска, Рей, Рей II, Виктор, Мари, Тодзи и Кенске здесь. — Я очень хочу поговорить с этим чуваком! — Кенске весь в нетерпении. — Надо быть начеку, что-то меня настораживает — чего это его отпустили? — Виктор, как обычно, никому не доверял. Тодзи закладывал руки за голову. Аска грызла леденец. Мари всё время заглядывала в смартфон и что-то с кем-то говорила по работе. Все остальные ничего особенного не демонстрировали на лицах. Остин сидел за столом в окружении других учёных. Он выглядел как худощавый, сутулый мужичок лет сорока, лысеющий, в больших очках, предназначенных для анализа скрытых спектров. Кенске иногда носил такие и его прикалывало, что вокруг всё пронизывают собой мерзкие невидимые живые существа. — Рад вас видеть, — внешне он ничего собой не представляет, просто мужик начитанного вида. — К сожалению, мне придётся вас расстроить. Все сели за стол. — Чем именно вы хотите нас расстроить? — Аска сузила веки. — Моё путешествие в Антивселенную закончилось тем, что я погрузился в самые пучины Абсолютного Хаоса. Я хорошо понял, что после рождения детей с предначертанной судьбой космический механизм был заведён и теперь апокалипсис невозможно остановить. Я могу только отсрочить его. Очки блеснули, прямо как у Гендо. Виктор выхватил пистолет. Рэндольф приподнял бровь. Мари не обращала внимание на сообщения, приходящие ей на смартфон. Аска косо смотрела на учёного. Тодзи, Синдзи и Рей I чуть нахмурились. Рей II по-прежнему смотрела на вещи очень наивно и даже отчасти с долей отрешённости. Каору никак не изменился в лице и высказал следующее: — Вы не сможете победить нас всех. Моё АТ-поле вам уж точно не пробить. Не важно, чему вы там обучились в Абсолютном Хаосе. Я там тоже был… — Я сделал это ради того, чтобы продлить последние дни Земли… — Остин уже глядел прямо в пистолет Виктора. — АТ-поле! — Мари и Кенске зафиксировали таковое через свои очки. Виктор выстрелил, когда почувствовал, как на него оказывают воздействие. Пуля попала в череп Остина. Дыра открылась в голове, кожа показалась сейчас очень тонкой. Пробивание головы явило полость с сияющим золотым крестом, окружённым красной субстанцией, заключённой внутри человеческого телаОн превратился в такое же существо, каким стал Гендо в ребилде. Каору и Рей I атаковали следом. Марево их АТ-поля взволновало пространство, большая часть учёных рухнула на пол и закрыла руками головы. Остин на мгновение превратился в тёмный силуэт с точкой света в голове и просто развеялся, ничего от себя не оставив. Спектральное возмущение пространства угасло. Мисато часто замигала глазами, приходя в себя после нескольких секунд этой схватки. Командующая подумала, Остин просто уничтожен и на этом всё закончится, однако случилось кое-что ещё — все увидели, как на месте пилотов Ев теперь сидят дети детсадовского возраста. Синдзи, Каору, Рэндольф, Аска, Рей I, Виктор, Мари, Тодзи и Кенске — все кроме Рей II — вернулись в своём возрасте до такого уровня, при этом их одежда измерилась и выглядела такой, какую они могли носить в те годы. Красное платьеце у Рей; тёмное-синее у Аски, у неё же длинные белые чулки и совсем другая заколка при такой же причёске — как несколько шариков; у Мари — тёмные колобки, розовый сарафан, свободные волосы; картуз, шортики у Синдзи, обычная летняя одежда; детская матроска у Каору; мало примечательное облачение такого возраста у Тодзи и Кенске; очень тёплая пижама у Виктора; у Рэндольфа обычная одежда ребёнка из эпохи условного Гекльберри Фина. Мисато вытаращила взгляд, все остальные — в общем-то тоже. Рей II тоже хлопала глазами в прежнем наивном духе, только теперь более удивлённом. Синдзи и Рэндольф испугались и пустились горестно утирать кулачками быстро выступившие слёзы. Аска сжала губы и как-то зло замотала головой. Мари вела себя спокойно. Тодзи несколько тупо моргал. Кенске, как кажется, пытался сообразить, но его нынешнее состояние к этому не очень-то располагало. Виктор сперва как отстранился, а потом начал громко звать кого-то. Каору и Рей вели себя спокойно, хотя на лицах у них появились вопросительные выражения. Мисато требовалось время, чтобы сообразить — её внимание обратил на себя Макото, звонящий в штаб… Выяснилось, что дети ничего не помнят — их ментальное и физическое состояние буквально отмотано до определённого возрастного момента. Они также не могли вспомнить, что вообще делали в ближайшее время. Все могли говорить на японском, кроме Рэндольфа, говорящего только на английском. Макото общался с Мисато в медицинском отделе, когда детей обследовали врачи: — Аску с детства учили японскому, но вот Виктор вряд ли мог знать его в таком возрасте. Хм… Он говорит только на родном русском, забыв немецкий. А его японский напоминает тот, на котором говорит Синдзи. Какое-то сходство интонаций у них легко чувствовалось. — Я хочу пилотировать Еву! Где мама?! Вы знаете мою маму! Знаете! — маленькая Аска подошла тут к Мисато, похоже узнав в ней своего начальника так или иначе. Мисато аж стало не по себе, потому она согнула колени, опустилась к ней поближе и погладила по головке: — Не бойся, Аска-чан, мы заодно с твоей мамой и ты можешь доверять нам, как ей. Она пыталась говорить как можно более ласковым голосом, хотя сердце кровью обливалось — она прекрасно знала, что случилось с Кёко. Сейчас все дети, кроме Рей и Мари, требовали родителей. Звали главным образом мам, а Синдзи и Виктор столь же часто требовали именно пап. Экс-командующий Икари лично прибыл сюда. Синдзи не узнал его и со слезами на глазах спросил, где его папа. Успокоить Синдзи вообще оказалось сложнее всего и явно незнакомые люди очень пугали мальчика. Рэндольф тоже был плаксив, но по крайней мере его удалось занять девайсами — смартфон очень заинтересовали мальчика, родившегося в 1874 году. Сюда срочно прибыли Рицуко, Зкауба и Уоррен. — Похоже, — озвучил последний, — их обратили в детей через воздействие на метафизические эйдосы. Если исходить из элементарной теории, то все объекты во вселенной состоят из разных комбинаций базовых частиц Азатота. Их форма определяется информацией, в них заложенной. Похоже, Остин смог повлиять на их внутреннюю историю. Он обратил её вспять. Зкауба добавил: — Учитывая, что Остин обучился этому в глубинах Антивселенной, воздействие выходит очень фундаментальным. — Я понятия не имею, что это за хрень, — Рицуко развела руками. — Я не буду делать вид, что я что-то в этом секу. Дети сейчас успокоились и отвлеклись стараниями прочих сотрудников. Майя, Аой Могами, Каэде Агано и Сатсуки Оой сейчас смогли как раз даже развеселить детей. — Похоже, — Харли поговорил с ними сам, — они все, вплоть до последнего момента, помнят прошлую жизнь как во сне. Они не помнят, когда в последний раз видели своих родителей или что делали… — Почему эта способность так легко подействовала на Рей и Каору, неужели наши враги так сильны?! Почему это вообще сделал какой-то кайдзин, а не сами CCD? — Мисато раньше считала, что Рей и Каору практически несокрушимы из-за прямого происхождения от Адама и Лилит, но как оказалось, даже на них можно вот так повлиять. — Вероятно, — предположил Гендо, — нужно существо с людским сердцем, чтобы использовать это омоложение. У меня есть подозрение, что оно связано с ментальным миром наших избранных, иначе почему оно подействовало в обход обычной прочности? — Насколько мы поняли, — к Мисато подошёл сам Генри Армитейдж, прибывший из Аркхэма, — Остин раньше была одержим идеей метафизической эволюции. Он полагал… он верил в гностическую религию Симона Мага и считал, что избранные люди — это высшие существа, а все эти Древние, это просто паразиты. Но, похоже, совершив путешествие к трону Азатота — очевидно, с помощью Ньярлатхотепа, он, Остин, убедился в обратном. И решил остановить ход событий… вот так, да. Армитейдж взглянул на детей. Теперь также с маленькой буквы. — Остановить?! Он считал, что сделав наших элитных пилотов детьми, апокалипсис остановится?! Он сошёл с ума! — у Мисато голова пошла кругом. — Однако Ньярлатхотеп вернул вас к жизни, когда вы погибли в Токио. Из этого следует, что эти пилоты очень важны для его планов, потому таким образом они вполне могут таить за собой космическое значение, — подытожил Генри. Майя решила, что детей следует перестать мучить таким вниманием. Они уже все утомились и у них не осталось сил на возмущение — те, кто с самого начала демонстрировал взрыв эмоций, сейчас просто впали в апатию — в то время, как те, кто ранее был спокоен, сейчас выглядели просто скучающими и затасканными. Синдзи особенно несчастен и даже Каору, который начал тормошить его, скорее сейчас лишь угнетал мальчика. Наконец Майя отвела их в апартаменты и повелела им быть здесь, указала, где они могут отдыхать и полежать, посоветовала сейчас поспать. Она разговаривала с ними по-доброму — несмотря на то, что была напуганная и сама устала уже от всех этих обследований и исследований. Аска, Рей и Мари умели говорить на английском, потому могли переводить Рэндольфа — их с детства учили сразу нескольким языкам. — Я хочу спать, — прозвучала Аска. — Мама говорила, я не один пилот. Они придут, хочу спать… Ребята легли по двое близко друг к другу. Аска и Мари, Тодзи и Кенске, Каору и Синдзи, Рей и Рэндольф, Виктор остался немного особняком. Он сунул руки под голову, прикрикнул, чтобы остальные вели себя тише. Аске это понравилось. Мари нравилось находиться рядом с ней, прямо как Каору — с Синдзи. Рей успокоила Рэндольфа видом своего флегматизма. — Нас украли у наших родителей! — Кенске озвучил это предположение, когда все уже легли на кровати. Оно вызывало возбуждение. — Я не помню своих родителей! — закричал Синдзи. — Мама, папа, я не помню, кто они! Перед глазами Синдзи, как не желай он об этом вспоминать, стояли только образы безликих теней. На самом деле у остальных детей — тоже. — Мама у меня точно была, — Тодзи сел на край кровати, поник лицом и пожелал об этом вспомнить, но ничего вынуть более точного из памяти не смог. — Я чувствую, это виновата старая ведьма, — Рей вспомнила именно Наоко. — Ведьма?! — Рэндольф испугался. Кенске и Синдзи тоже. Это оживило Мари. — Я — эта ведьма. Я вас всех украла. Вы все — мои. — Да?! Не говори так! — Аска резко отпрянул от неё, а потом аж накинулась. Девочки начали драться. — Девки, хвати! Хватит! Хва-а-ти-т! — Тодзи в это быстро вмешался. Кенске его пока что только словами поддерживал. Аску схватили за волосы, Мари — тоже досталось. Виктор вмешался следующим и начал их разнимать, после чего взялся деловым тоном объяснять, что они должны прекратить. — Я — главный! Я — генсек! Главсе-ек! Каору, Синдзи, Рэндольф и Рей без лишних слов смотрели за этим со стороны. Синдзи очень захотел спать и уснул. Вскоре все дети легли спать. Майя несколько раз заходила их проведать. Сотрудники, у которых дома были дети, принесли некоторое количество игрушек. Мари выбрала себе розовых кукол, Аска ничего не захотела, похоже даже игрушки вызвали у неё некое отторжение. Кенске и Виктор разобрали солдатиков, оружие и всё в этом духе и очень увлеклись. Тодзи присоединился к ним. Рэндольфу понравился игрушечный котёнок. Рей взяла себе какую-то непонятную штуковину, возможно, бывшую деталью от какой-то другой игрушки. Синдзи приуныл и ничем не интересовался. В это время Каору получил из рук Майи смартфон и быстро его освоил. Каору сперва несколько отрешился и взялся потом проигрывать различные песни, особенно уделял внимание классике. Его музыка привлекла внимание других детей. Далее первым музыку начал искать Виктор под свой вкус, предпочитая очень тяжёлый и громко ревущий металл, от которого Синдзи и Рэндольфу стало очень неприятно и они предпочти даже удалиться. Каору и Рей ушли с ними в другую комнату. Аска и Мари отправились исследовать аппартаменты. Виктор, Кенске и Тодзи засели за смартфон. Потом всё же вернулись к солдатикам. Каору получил свой смартфон и слушал музыку на нём вместе с Синдзи. — Чё ты за мной ходишь?! — Аска начала отпихивать от себя Мари, устав от её внимания. Мари схватила её за руку с напористым видом, Аска проявила ещё большую ответную вредность и опрокинула Мари. Мари заплакала. Майя сразу же прибежала сюда. — Аска, нельзя драться! Нельзя, попятно?! Мари — обиделась, к счастью, быстро об этом потом забыла. Каору и Синдзи забрались на подоконник — первым везде норовил залезть Каору, показав себя очень любопытным. Он постоянно на что-то указывал и что-то говорил. Синдзи в конце концов это утомило и он пожелал вернуться куда-нибудь в тихое и укромное место и поспать ещё какое-то время. Каору это не очень понравилось. Потому он присоединился к Рей и Рэндольфу, а Синдзи потопал обратно. Виктор, Тодзи и Кенске к тому моменту сошлись с Аской и Мари, взяли их в свой круг, играли, пока тоже не устали. Все легли спать. Мисато в командном центре наблюдала за всем этим с помощью камер. — Надеюсь, наши враги об этом пока не узнали… Эти слова скорее были озвучены сардонически. … Майя собрала детей в классе и так начала задавать вопросы, заранее составленные. Требовалось лучше выяснить, что эти дети помнят. Сидящие пилоты поначалу унывали. Майи удалось их заинтересовать, найдя к каждому свой подход. Виктор и Кенске задавали очень много осмысленных вопросов, но, похоже, не могли по-взрослому осмыслить ответы. Каору подмечал детали. Рей говорила о том, что видела в духе «Аска хочет нападать» и «Виктор делает больно ушам». Дети не узнавали свои фотографии и, похоже, смутно ощущали как знакомых тех, кто с ними общался во взрослом состоянии. Синдзи и Рэндольф по большей части молчали или хотели молчать. Вообще они вели себя поразительно одинаково. Тодзи помнил имя знакомой девочки, Хикари, и пытался вспомнить, где она. Майя, естественно, не стала ему говорить, что Хикари похитили Грибы с Юггота. Аска ещё вспомнила некую Анну. Майя не сразу поняла, кто это и только потом ей подсказали, что так звали ее сестру от другого мужчины и на данный момент она погибла. Как кажется, Аска не знала её в детстве. Тодзи пожелал поиграть в мяч и Майя испытала радость при мысли о том, что они сейчас выйдут на свежий воздух. Она их вывела под открытое небо. Погода как раз стояла что надо. Налюдая за тем, как дети сами расходятся, она набрала номер и позвонила — во время разговора с Рицуко живо поинтересовалась: — А не выяснили, как вернуть их назад в норму? Виктор вступил в конфликт с Аской. Что они там не поделили, было не очень понятно отсюда. Кажется, Виктор подошёл к ней, в то время как Аска начала его толкать. Виктор попытался провернуть армейский захват — в результате оба свалились. Синдзи и Рэндольф от такого выглядели опечаленными. — Аске ты не нравишься, — Рей могла молчать, а могла озвучивать, что кому что говорил. Виктор повернулся к ней: — Ты мне не нравишься, — Рей и правда его пугала, особенно тем, что смотрела прямо в глаза. Тодзи, Кенске, Аска также нервничали из-за него. Синдзи и Рэндольф её тоже боялись поначалу, даже больше, чем эти четверо — но быстро привыкли к ней. Мари и Каору никогда Рей не боялись. У Виктора в сознании появился образ того, как Рей хватает женщина в белом халате и душит за горло: — Тебя надо задушить, ты страшная, — вот что сказал ей Виктор. Рей такие слова не понравились, но, похоже что, она ещё не до конца осознавала сейчас, что такое смерть и она уловила только агрессию. Рей в ответ с холодной враждебностью посмотрела на Виктора, ставшего из-за этого ещё более угрюмым: — Я — ведьма. Я могу сделать тебе плохо. Виктора это не на шутку разозлило, потому он вдруг начал драться с ней значительно более серьёзно, чем с Аской. Их разнял Каору. Он справился с этим быстрее, чем Майя успела подбежать. Виктор посмотрел на Каору в упор и почувствовал желание его поцеловать. Это отвлекло. Синдзи тоже испытывал сильное желание поцеловать Каору, но стеснялся. В конце концов дети отложили конфликты и просто начали суетиться и что-то говорить друг с другом. Каору, Рей, Синдзи, Рэндольф и Мари больше предпочитали общество друг друга, Виктор, Тодзи и Кенске — друг друга, Аска — на самом деле ни туда, ни сюда, в первом случае она вымещала раздражение на Мари и отчасти Рей, во втором — могла полезть в конфликт с Виктором и Тодзи. Кенске это даже нравилось. Виктор лидировал в своей группе, но Кенске демонстрировал больший энтузиазм во всём, что было связано с играми и военной техникой. Виктор больше любил слушать музыку на смартфоне, в то время как Тодзи — подвижные игры. Каору, Рей, Синдзи, Рэндольф и Мари предпочитали слушать музыку. Майя через некоторое время отвела их обедать. Мана, Мусаши, Кейта и Мария пришли как раз сейчас. — Синдзи, ты помнишь меня? — Мана подошла к нему. Синдзи посмотрел на девушку, возможно, он что-то вспомнил, но ничего внятно высказать по этому поводу не мог. — Какой ты милый ребёнок, — Мария подошла к Мари, пытавшейся что-то рисовать на планшете. — «Моя соперница такая беспомощная. Спасибо тебе, Бог, за то, что ты сделал её такой беспомощной». Рей II наблюдала за группой детей, она сама была в какой-то степени таким же ребёнком, пусть куда с более лучшими навыками делать конкретные вещи. Куронами подошла к ним и сразу её назвали старшей сестрёнкой Рей. Рей I сейчас взирала на неё и что-то смутно припоминала. Виктор насторожился, Каору начал забираться на коленки к Рей и трогать ей лицо и щупать сиськи. Он выглядел очень улыбчивым и счастливым ребёнком, совсем не агрессивным. Он уже два раза целовал Синдзи. Виктор почувствовал ревность, но он не понимал, что это точно означает. Кроме того, её же или что-то в этом роде почувствовал Кенске и начал бороться за внимание Каору. Всё это пока ещё очень невинно. Каору потом потрогал Майю за рукав и рассказал о том, что у него на какой-то короткий момент встала пипка, когда он подумал о Синдзи. Каору хотел узнать, почему так происходит. — Э-э, забудь об этом, Каору-чан… Аска в этот момент — из вредности и из желания привлечь внимание — опрокинула Синдзи, сидящего на стуле и пытавшегося что-то рисовать, и вот так заставила его заплакать. Каору сразу отреагировал на его плач и побежал защищать. Мари решила объединиться с Аской. — Эй-эй! Не надо драться! — к счастью, Майи помогала Мана. Она придумала занять детей какими-нибудь специальными играми. Рэндольф предложил им играть в воображение. Рей очень даже профессионально и быстро переводила его английский для тех, кто понимал только японский. Они должны будут воображать свои приключения или своего рода стройные истории. Виктор и Кенске это поддержали. До того они вообще хотели играть в салки или в войнушку, но Майя и Мана решили воздержаться от каких-либо подвижных игр, способных привести к конфликту. Вполне возможно, дети все ещё могли использовать свои суперспособности. Если это было так, то всё могло закончиться кошмарной трагедией. Но Рэндольф быстро расстроился, когда понял, что другие дети не заинтересованы в том, чтобы фантазии были стройными и логичными, они вообще не любили его строгих правил. Потому он нашёл общий язык только с Рей. Синдзи опять заплакал без видимой причины — когда Мана и Майя подошли к нему, он начал говорить о том, что подумал о чём-то очень страшном и его это заставило плакать. — Возможно, это какое-то взрослое воспоминание, — допустила Майя. Виктор подошёл к ней и начал снова выпытывать, кто они такие и чем занимаются. Мана взяла его на себя и завладела его вниманием благодаря тому, что разговаривала с ним во взрослой манере. Она рассказала, что они сражаются с инопланетянами и что инопланетяне как-то их заколдовали. Разговор об этом заставили всех детей собраться вокруг и они начали требовать уточнений. Синдзи посетовал, что он боится. Аска начала громко смеяться и заявила, что она порвёт всех инопланетян — если ей дадут Еву. Она приблизительно знала, что это такое. Тодзи вдруг огрызнулся на неё и начал заявлять, что никаких инопланетян нет и что их обманывают. Кажется, он говорил так чисто ей назло. Синдзи, вероятно из-за таких разговоров, вспомнил что-то ещё страшное и опять расплакался. Детям решили показать их Евангелионы и завели в ангар. Синдзи испугался и решил спрятаться за халат Майи. Аска начала всем очень довольно представлять свою Еву. Тут Мари узнала свою розовую. Виктор и Кенске оба захотели себе камуфляжную Еву и начали спорить о том, кому она принадлежит. На самом деле она, конечно, принадлежала Виктору, но свою белую Еву-04 Кенске почему-то не захотел признавать. Синдзи мог сказать, что он больше всего боится Евы-01. Каору очень любознательно осмотрел все Евы и сказал, что они ему все нравятся и что он забирает их все себе [1]. Тодзи не узнал свою Еву-03 и захотел себе тёмную Еву-06 с рогом и шлемом самурая [2]. В дело вмешалась Мисато. Накануне она обговорила вопрос с разнообразными специалистами по метафизической биологии. Она решила сделать так — велела подготовить капсулу Первой, взяла с собой Синдзи и села с ним, LCL начала их затоплять. Мальчик, разумеется, испугался, но по крайней мере плакать не стал и просто крепко вжался в Мисато. Ева смогла синхронизироваться даже с очень маленьким пилотом. — Юй-сан, вы видите, что ваш сын впал в детство. Что случилось? Скажите, пожалуйста, что нам делать?! Вы связаны с этой потусторонней реальностью гораздо лучше нас и сами в ней разбираетесь. Сознание Юй внутри машины не существовало в такой форме, что с ним можно было общаться как с обычным человеком, но всё же в какой-то степени с ним можно было взаимодействовать. У Мисато перед глазами возник размытый и светоносный образ обнажённой женщины с длинными волосами: — Дети должны принять жестокий мир. Если они будут готовы в глубине души отказаться от детства и согласиться идти дальше в мир, который представляется для них адом, они вернутся в прежнее состояние. Ответ, на удивление, прозвучал очень ясным. … Метцгер материализовался близко от места нахождения детей. Майя следила сейчас за ними — перед её глазами появился Кадзи: — Я теперь присмотрю за ними, спасибо. Метцгер появился перед детьми и они могли видеть его настоящий облик, одетого в униформу цвета морской волны, с бёрцами на ногах. Виктор и Кенске, любители всего военного, сразу обратили на него внимание. — Хай, детишки, как у вас дела?! … — Ещё совсем недавно вы были взрослыми, как мы все, но вы были очищены. Вы были очищены от яда общественной морали, чтобы быть дикими и свободными, как Великие Древние, по ту сторону добра и зла. Дети невинны. Этот человек напугал Рэндольфа и Синдзи, а вот Каору, похоже, ещё не осознающий, что в этом мире есть зло, напротив — отнёсся к этому человеку очень улыбчиво и дружелюбно. Аска вступила с ним в общение. — Меня зовут Курт. Дети, давайте поиграем, — предложил им этот сатанист, — я вижу, у вас есть конструктор, солдатики? Метцгер присер на корточки, велел собрать всех солдатиков и всех маленьких игрушечных человечков, после чего он произвёл над ними несколько жестов. Человечки ожили. Все солдатики смогли двигаться, словно были живыми. Это очень удивило детей. Синдзи и Рэндольф испугались и захотели позвать других взрослых. Рей насторожилась. Мари взялась рассматривать всё это дело с научным интересом. Аска, Виктор и Кенске скорее обрадовались и начали наперебой расспрашивать, что ещё можно сделать. Каору это всё восхитило. Тодзи чесал затылок. — Это живые люди. Теперь делайте с ними что хотите. Я буду полностью выполнять вашу волю. Хотите начать войну? — Нет, не надо, — вдруг отказала Мари. — Я хочу войну. А они не пострадают? — спросил Виктор. — Их можно будет оживить ещё раз? — спросил Кенске. — Да, конечно, — Курт заставил солдатиков стрелять друг в друга, они попадали замертво, из них брызнула кровь. Так, впрочем, они лежали несколько секунд. Курт вернул их к жизни жестами и восхитил детей. Даже Синдзи и Рэндольф, коим поначалу всё это не нравилось, втянулись. Камеры не отображали ничего сверхъестественного. С точки зрения внешнего наблюдателя, они просто играли в солдатиков. — Дети, — Курт был удовлетворён таким ходом событий, — если хотите научиться всему этому, вы должны пойти со мной. Дедушка Ктулху научит вас веселиться и убивать. Не бойтесь, что кто-то умрёт по-настоящему — в наших руках будет власть над жизнью и смертью. «Кажется, это всё ещё в какой-то степени добрые дети, но я смогу их окончательно развратить! Сперва они играют жизнями этих солдатиков, но потом я заставлю их играть жизнями обычных людей и в конце концов они станут такими же дикими свободными, как Великие Древние! Они склонятся перед могуществом Великого Ктулху, чьи дары купят их верность! Слава тебе, Верховный Жрец Древних!» Дети, — далее обратился к ним Курт, — давайте мы позовём Дедушку Ктулху, чтобы он наделил вас такой же силой, какой он наделил меня? … — Ребята, — Метцгер прервался на один краткий момент, — подстрахуйте меня… Он призвал прямо сюда остальных Детей Кошмара — боевики в униформе цвета морской волны появились прямо тут из гнилостных всполохов. Адепты Ктулху оживили свои татуировки и материализовали вокруг себя зеленоватые полупрозрачные осьминожьи щупальца, вполне способные легко разрывать людей и защищать от пуль. Такие полностью облепили коридор и спешившие на помощь мистики NERV оказались вынужден тратить свои силы на то, чтобы преодолеть этот заслон. … Мисато схватила пистолет, вставила магазин со специальными заговорёнными пулями и бегом оставила пост командующей. Пилоты Ев видели, как зелёные солнца восходят над Землёй. В этом будущем Ктулху сделал их всемогущими и они теперь могут легко насладиться своей безграничной властью. — Хватит жить в иллюзиях! — Хикари-Эртебиз, облачённая в свой тёмный контактный комбинезон, спрыгнула со своей Евы и приземлилась прямиком в комнате, где находились дети. … — Что?! — Курт сам сейчас находился в некотором промедлении, потому как пребывал в слиянии с сознанием Ктулху. — Синдзи, вспомни, что твоя мать погибла, когда тебе было четыре года и вспомни, как тебя бросил отец! Вспомни, как совсем недавно твоя жизнь превратилась в ад! — начала Хикари-Эртебиз. — Аска, вспомни, как ты хотела рассказать своей матери, как ты станешь самым крутым пилотом, но когда ты забежала к ней, ты обнаружила её повешенный труп! Вспомни об этом! Тодзи, вспомни, что твоя мать мертва, ты убил отца, а твоя сестра стала отвратительным монстром! Твоей любимой монстры промыли мозги и сейчас перед тобой — её мясо с чужой душой! Рей, вспомни, как старая ведьма задушила тебя! Кенске, вспомни, как город, в котором ты родился, был превращён в кладбище! Виктор, вспомни, как ты оказался обречён на эту войну! Рэндольф, вспомни, как твоя мать сошла с ума и закончила свои дни в психушке! Каору, вспомни, как ты довёл Синдзи до Третьего Удара! Таков твой самый страшный грех! Вам не убежать от демона жизни — так умрите или идите через ад, каким является сама жизнь! Хикари-Эртебиз сверхъестественным образом обратилась одновременно к каждому и в один и тот же момент. — Ах ты сука! — Курт бросил в бой астральные щупальца с присосками. Мисато появилась позади и выстрелила из своего пистолета, пуля пробила щупальца, обратила те в быстро пропашие брызги, и частично задела врага. — Вы знаете, что я с вами сделаю?! Метцгер обладал слишком большой силой, чтобы его можно было даже существенно ранить таким оружием. За ним появился полупрозрачный силуэт Ктулху, чьи ротовые щупальца как раз протягивались и закручивались кольцами, шесть глаз пульсировали: — Я буду насиловать вас до смерти! Щупальца снова соткались и теперь уже прицельно захватили Хикари-Эртебиз и Мисато… — Нет! Крик ужаса со стороны пилотов. Остальные Дети Кошмаров призвали свои дополнительные щупальцы, чтобы помешать кому-либо спасти детей. Марево АТ-поля охватило окружающее пространство — атака Рей и Каору моментально заставила испариться всех Детей Кошмаров. — А-а-а!.. — от Метцгера осталось на несколько секунд звучать эхо. Мисато приходила в себя. От Детей Кошмаров остались жалкие брызги крови на полу и стенах посреди разгромных апартаментов. Все пилоты вернули прежний возраст и прежнюю личность, все, с шоком на лице, вспомнили прежних себя. Тогда Хикари-Эртебиз без лишних слов, даже не взглянула на Тодзи, со всем тем же холодом в глазах, она поднялась на ноги, подпрыгнула и быстро очухалась на голове своей Евы-10. — Хика-а-ари! — Тодзи первым пришёл в себя, увидел её и бросил ей вслед жест своей судорожной руки. — Хикари! Евангелион-10 прыгнул в небо и улетел. Слёзы брызнули на глазах Тодзи. … — Никогда не говори ребёнку, чтобы он побыстрее вырос. — Виктор вышел из Евы, все пилоты собрались в ангаре после завершения миссииПока пилоты были маленькими, орды Ктулху начали отжигать. — Он и так вырастет — он ещё не понимает, что детство — самое лучшее время. — Ум, зато взрослые могут делать много интересных штук, да, Синдзи-кун? — Каору очень оптимистично захватил сейчас Синдзи рукой за шею и бесцеремонно прижал к себе. Синдзи предпочёл сейчас полностью уделить время возлюбленному, нежели мыслями возвращаться в детство. Отец бросил его, мать погибла, дядя-учитель не обижал его, но никогда не любил как родных детей. А сейчас рядом был Каору. Синдзи верил в их чувства больше, чем в детские воспоминания. — Я бы хотел навсегда остаться в детстве, чем раньше — тем лучше, — выдохнул Рэндольф. — Когда я был маленьким ребёнком, я впервые нашёл признаки существ из иного мира. Как оказалось, моя судьба теперь на веки быть Королём Илек-Вада… — У меня не было вашего детства, — подумала Рей I, — нет его и у моих клонов. Мне нечего терять. Лучше мне никогда не знать этого вашего детства, чтобы я вам не завидовала. Рэндольф печально посмотрел на неё: — Несчастен тот, кому воспоминания о детстве приносят только страх и грусть… Мари ничего не стала об этом говорить. — В детстве я любил играть в войнушку, а когда я вырос, я не отказал себе — так что, мне кажется, иногда можно жить как в детстве, — Кенске звучал сейчас оптимистично. Тодзи приходил в себя, а когда осмыслил всё до конца, то просто зарыдал — в детстве были живы мама, Сакура, папа и рядом была Хикари, а сейчас остался только Кенске, которого очень легко потерять. Аска ничего говорить не стала. ***       Вот так я это сделал — вполне нормальная, на мой взгляд, получилась сюжетная арка недели.       Как учил вас, я показал детей без идеализации — с одной стороны они достаточно добрые и, кажется, не способны на подлинное зло, но достаточно прямолинейны и могут быть агрессивны. В принципе у них довольно часто могу случаться обычные конфликты по каким-то глупостям. Тут, конечно, надо делать поправку, что это не совсем обычные дети, а буквально взрослые, которым откатили психику и воспоминания — они в один момент осознали себя детьми, у которых не существует привязанности к каким-то конкретным людям и нет опыта уже выученных навыков. Более воспитанные дети, привязанные к конкретным родителям или к опекунам или к старшим родственникам, возможно, вели бы себя более сдержанно.       Я постарался выразить характер и темперамент этих детей, насколько он был известен с канона и как я мог его реконструировать или экстраполировать по своим вкусам. Сложнее всего мне было с Мари — потому что я понятия не имею, какой у неё в детстве был темперамент и характер. Если исходить из манга-версии (спин-офф «Летнии цветы Эдема»), то она должна быть внешне достаточно сдержанным человеком, но эмоциональным больше глубоко внутри. Мы даже не можем предположить, что у неё там за семья была — судя по манге, она сирота каких-то очень влиятельны спонсоров (культа SEELE?). В манге Мари собирается отправиться учиться в Америку, но руководство университета разговаривает только с ней, не привлекая родителей, хотя ей всего 16, из чего следует, что этих родителей, возможно, просто нет. Я, если честно, не стал это всё продумывать, потому как продумать такие вещи, чтобы потом это играло роль в сюжете, который я уже написал (эта арка добавляется мною в корпус уже написанных текстов) — достаточно сложно.       Плачущий Синдзи буквально играет тут роль фансервиса — не буду скрывать, но Синдзи мне кажется чрезвычайно милым, когда он плачет. Потому что тут нет звука — в реальной жизни я-то терпеть не могу плач детей.