Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Вероятно, это один из самых набивших оскомину штампов. Над персонажами нависает некая смертельная опасность, но прямо в последнюю секунду они от неё спасаются. Сама по себе эвкатастрофа — это сильный способ надавить на эмоции читателей или зрителей, потому сбрасывать её со счётов, конечно же, её нельзя. Тропы — это просто инструменты. Здесь я выскажу свои размышления, после чего в конце приведу большой отрывок из собственного фанфика, который, на мой личный вкус, представляет собой идеальное описание эвкатастрофы.       В первую очередь давайте поговорим над тем, что такое «Бог из машины» — способ разрешить конфликт с помощью элемента или персонажа, который ранее не был обозначен автором повествования. Зачастую Бог из машины используется в качестве инициатора эвкатастрофы. Скажем, для античных постановок — явление божества это способ решить конфликт. Герберт Уэллс закончил «Войну миров» внезапной смертью марсиан-захватчиков от земных микроорганизмов. Сами по себе эти развязки не являются чем-то неправдоподобным, так как с точки зрения античной мифологии боги реальны и любят вмешиваться иногда в жизнь смертных; в свою очередь заражение инопланетян земными болезнями очень даже логично, если они вот так хлещут чуть ли не из горла людскую кровь. Нельзя сказать, что правдоподобные боги из машины плохи. Напротив, я бы даже сказал, они хороши — любая история происходит не в вакууме, вокруг мир живёт своей жизнью и элементы этого внешнего мира могут вполне вероятно повлиять на события внутри повествования. Меня вот изрядно раздражает, когда авторы про это забывают или вырубают подобную сюжетную условность, и у них получается какая-то буря в стакане — когда на события сюжета никто не реагирует вне его фокуса. Думаешь, а почему не пришёл лесничий и не выгнал их всех из сторожки?       Второй момент, который следует разобрать, это то, считает ли читатель или зритель, что персонажам реально чего-то угрожает? Проще говоря, думают ли они, что автор осмелится их сейчас убить? Сюжетная броня зачастую очень сильно снижает вообще какую-то вовлечённость в повествование. Это делает опасность мнимой. Степень действия сюжетной брони, конечно же, зависит от каждого конкретного произведения и от намерений каждого конкретного автора. Скажем, если у нас история про Конана, то всякий раз, когда этот герой-варвар видит обнажённую девушку, привязанную к алтарю в окружении культистов, он уж точно сможет её спасти. Это просто обязательно — сама суть ситуации, как именно Конан или конаноподобный герой это сделает. Если это происходит в самом начале, то такая ситуация может привести к дальнейшему развитию событий. Например, Конан спас грудастую обнажённую красавицу с алтаря, к которому она была привязана зловещими уродливыми монстрами в балахонах. А потом оказалось, на самом деле эта красавица — отвратительный демон, принявший такой прекрасный облик. В свою очередь зловещие типы в балахонах — на самом деле не злодеи, а… хорошие парни, которые пытались избавить мир от этого монстра, уничтожив гада навсегда особым ритуальным образом. Ну а любители гримдарка могут пофантазировать на тему того, что герой-варвар, после секса с красавицей, сам относит её снова на этот алтарь, сам вонзает ей в сердце кинжал; вспомнив, что он вообще-то херой архаики. Херой архаики полагает приносить человеческие жертвы хтоническим силам. Херой — плоть от плоти тех самых зловещих типов в балахонах. Как скажет нам дедушка Маркс, если материалистические предпосылки этого общества способствуют формированию культов человеческих жертвоприношений, то было бы странно, что такие духовные скрепы не нашли бы своего места в сердце главного героя.       Третий момент — это самое интересное — как сами персонажи, которые находятся под угрозой, себя ведут? Как я уже обращал внимание, один из самых отвратительных и набивших оскомину тропов — это дева в беде: бесполезная, кричащая девка, абсолютно плоская по части своего характера, безмозглая картонка, у которой нет ничего, кроме смазливого личика. Она доставляет герою большие проблемы, вынуждая прибегать за собой к чёрту на куличики. Согласитесь, лучше, когда всадники Рохана прибывают к Минас Тириту, чтобы разбить отвратительных орков, спасти отважных защитников, которые всё это время держали осаду. Если тот, кого нужно спасти, активно сопротивляется опасности, то это прибавляет ему гораздо больше очков в глазах зрителя или читателя. По этой причине я считаю, что жертва угрозы не должна раздражать своей беспомощностью. Конечно, в беспомощном состоянии может находиться и крутой персонаж, способный за себя постоять в ином случае, но я рекомендую вам однозначно подумать над этой ситуацией — покажите силу и вклад жертвы.       Так как персонажи находятся в стрессовой ситуации, то необходимо показать их собственное индивидуальное восприятие происходящего. Что они чувствуют? Как они ведут себя в час, когда, казалось бы, им не светит ничего за поворотом? Они сражаются до конца или они пытаются покончить с собой? Они надеются, сражаются ради призрачной надежды? Они уже отчаялись, знают, что погибнут, но сражаются (с противником или с некой стихией) из принципа? Будет ли там кто-нибудь кричать: «Спасайтесь! Бросайте посты! Спасайтесь, кто может!..»       Это касается не только тех, кого спасают, но и того, кто спасает. Можно вспомнить финал первого сезона исходного «Мазингера». Коджи Кабуто разгромил базу доктора Хелла, но эрцгерцог Горгона выдвинул против него группу своих самых мощных мехакайдзю (на тот момент). Всё это время эрцгерцог Горгона ожидал, когда кто-то один — доктор Хелл или Коджи победит, после чего планировал прикончить победителя и самому забрать себе все ларвы. Коджи сильно бит, как тут его спасает Тэцуя Цуруги верхом на ещё более крутом роботе — Великом Мазингере. Сам Тэцуя старается казаться собранным, бесстрастным, мужественным, хорошо подготовленным пилотом, при этом он — невероятно горд, тщеславен и искренне наслаждается тем, что ему все обязаны.       Стоит отметить, мировое искусство, конечно, знает случаи инверсии эвакатастрофы, когда кажется, что вот-вот спасение настанет, но на самом деле происходит настоящая катастрофа. Скажем, негр из «Ночи живых мертвецов» (первый фильм Ромеро) успешно переживает нападения зомби, дожидается рассвета, когда чуваки с ружьями приходят и расстреливают мертвецов. И всаживает пулю в него, приняв за нежить. Тут присутствует антирасистский подтекст. Отметим, что борцы с зомби ведут себя исключительно непрофессионально — что в принципе ожидаемо: ходячие мертвецы тут только впервые появились, когда вернулся радиоактивный спутник с Венеры (наверное, самый идиотский обоснуй зомби-апокалипсиса, который я только видел), а вышли против них реднеки с ружьями.       Но самый эпичный пример — самый-самый — это «Мгла». О, эту концовку видеть надо! Учёные открывают портал в варп, откуда накатывает сверхъестественный туман, внутри которого живут всевозможные монстры; главный герой, его маленький сын и другие выжившие едут на машине сквозь туман, полагая, что никакого спасения уже нет. Тогда главный герой их всех убивает, чтобы облегчить их неизбежные страдания, которые тех постигнут, если монстры до них доберутся и будут заживо кушать (стоит отметить, что арахниды откладывают личинки в теле живых людей). В конце концов он входит сам в туман к монстрам, чтобы принять смерть. В этот момент туман развеивается и сюда въезжают многочисленные военные, который истребляют всех монстров. Если бы главный герой подождал, то встретил бы спасение с живым сыном. О, это просто прекрасный финал, который наглядно показывает немощь человека как существа: человек может действовать правильно, исходя из того, что он знает о внешней обстановке (а быстро убить сына, чтобы в него потом не отложили личинки мерзкие арахниды, это очень даже правильно, если исходить из этой самой внешней обстановки), но мы не знаем, к каким последствиям в будущем приведут наши действия. Глупо награждать Николая II за организацию Октябрьской революции. Ведь всего неизвестно. Это прекрасно обыгрывает само название — главный безличный антагонист тут — это сам туман: он скрывает информацию, в нём не только скрываются монстры, сами персонажи затрудняются в принятии верных решений.       Иная форма анти-эвкатастрофы — это её фальсификация. Первый приходящий на ум пример — это когда Гриффит побеждает Ганишку: вся эта ситуация срежиссирована Идеей Зла, чтобы захватить мир и поставить во главе местного Империума своего ставленника. Фальсификацию могут устроить самые разные силы, чтобы добиться успеха.       Ещё один момент — это создать контраст между эвкатастрофой и последующей катастрофой. В манхве «Священник» нам показывают охотника на сатанистов — католического фанатика Бетхеала Гаварре. Он спасает младенца, которому потом дадут имя Матфей, от маркультистов — они хотят понести его в жертву аццкому сотоне. Мрачные зловещие типы в балахонах уже собрались заколоть ребёнка на алтаре, как вдруг лидера сатанистов пронзила стрела, к ним в капище вырывается отряд крестоносцев. В дальнейшем падший ангел Темозарель, чтобы отвратить Гаварре от христианской доктрины, помрачает рассудок мальчика Матфея, заставляет его совершить изуверское ритуальное убийство монахини. Когда Гаварре в ужасе застаёт Матфея, малюющего кровью сатанисткую символику, Темозарель вселяется в ребёнка, предстаёт при этом в своей настоящей форме, издевается над Гаварре. Тогда он в ярости хватает образ Темозареля за шею. И душит до смерти обезумевшего Матфея.       О’кей. Как видите, говорить про анти-эвкатастрофу даже интереснее, чем просто про эвкатастрофу. По этой причине я советую вам обмозговать такую ситуацию.       Покажу отрывок из моего фанфика, где я постарался собрать свои наработки по поводу поворота внезапного спасения свыше.

***

Саурон отправил часть своих айнур искать информацию о Япуле в ноосфере. В том числе Тиерия путешествовал по космосу в астральной форме. Эфирный ветер занёс его астральное тело на планету, позднее названную Симоной. Она представляла собой нечто среднее между Титаном, спутником Сатурна, и Землёй в эпоху динозавров. Здесь обитала многоклеточная жизнь, единственный разумный вид, похожий визуально на двухметровых смутно-антропоморфных саламандр. … Эти существа на уровне древних людей, населяют берега и питаются водорослями. Один из шаман-телепатов симонианцев связался с духом Тиерии, сказал, Япул уже нападал на них, но они смогли отбиться. Он готов рассказать, как именно, если Тиерия прибудет к нему лично. Тиерия решился на это, когда проснулся. Взял «Небожителей» и совершил гиперскачок к планете, которая находилась аж в паре миллиардов световых лет от Земли. Шаман поприветствовал их, когда они, словно Ангелы, спустились к нему сквозь плотное небо, окутанное красивой золотистой дымкой. Гандамы встали на скалистую набережную. Тиерия, Локон, Сецуна и Акер (тогда уже ставшие наполовину железнокровными), Патрик, Аллилуйя и Сома прибыли. Тиерия взглянул на шамана, как следует просканировал нового знакомого. Вблизи айну мог пустить в ход всё своё оборудование, желая предварительно исследовать собеседника, что называется, с головы до ног… — Это сам Япул! — с испугом осознал Тиерия. — Он принял облик одного из местных!.. — Вот так зараза! — не дожидаясь дальнейших команд, Локон первым пальнул в Япула-симонианца. — В ловушку нас захотел загнать! — Грэм от такого выдвинул катаны. Лже-шаман, после попадания снайпера, превратился в живой портал. Дьявольская дыра в реальности, ведущая в круговорот токсичных цветов, растянулась и выбросила сквозь себя боевого Террор-Кайдзю. Одновременно Тиерия и Сецуна отчётливо почувствовали, как от точки материализации разошлась некая «ударная волна». Нет, это была не буквально физическая волна, но нечто похожее, способное влиять на окружающую реальность на более фундаментальном уровне, чем обычные физические воздействия. Сумераги и Кати, находящиеся на орбите, усекли изменения в окружающей физической реальности с помощью оборудования «Celestial Being». Что-то случилось аж на уровне элементарных частиц. Голос Япула прозвучал: — Я создал этого Кайдзю путём объединения астральных отголосков погибших Террор-Кайдзю: Унитанг, Кауры, Мазаронианы и Мазариуса и моей собственной гигантской формой. «Небожители», здесь, на другой планете, без поддержки союзников, вы уж точно сгинете! И не пытайтесь телепортироваться или технологически или телепатически позвать на помощь — я вызвал фразовое смещение, теперь этой области космоса больше не существует для вашей прежней реальности! Япул долго медитировал на лей-линии ближайших планет, чтобы укротить их астральную мистическую составляющую для своих целей. Он подчинил это пространство, но не в такой степени, чтобы это можно было явно заметить для любого, у кого присутствуют экстрасенсорные способности. В конце концов он готовил ловушку. Сецуна и Тиерия, главных ясновидцы среди «Небожителей», её не заметили. Сейчас эта ловушка стала явной. Должно пройти какое-то время перед тем, как эон Япула охватит собой это место. Тогда он сможет призвать ещё войска из своего родного измерения многоцветной странности. — Кодовое имя «Король Джамбо», — Тиерия холодным тоном назвал сегодняшнего Террор-Кайдзю. Ростом почти шестьдесят метров, напоминает собой двойного хвостатого кентавра-минотавра. Впереди — гуманоидное туловище с клешнями на руках, как у Унитанг, и с головой быка на плечах, как у Кауры; из задницы вырастает горб, который по своим размерам даже превосходит полугуманоидное туловище впереди. На горбу по бокам жёлтые глаза на коротких стебельках, подобные таковым у Мазаронианы, покойной супруги Япула. Ниже них — по бокам горба — ещё свисают две руки, заканчиваются просто заострёнными культями без манипуляторов. От горба назад свисают хвосты, похожие на корни моркови или свеклы, один из этих хвостов, кажется, принадлежит Кауре, второй — Мазариусу. Структура спины позвоночника взяты от Мазария — Террор-Кайдзю, созданного Мазаронианой из кошмаров Сузаку. Красные шипы полностью покрывают жуткую U-образную спину и хвосты Короля Джамбы. Две его пары ног заканчиваются маленькими стопами и загнутыми вверх когтями, на каждой стопе только один коготь. Такие ноги у гуманоидной формы Япула. — Мне он не снился, — Сецуна сразу напрягся, осознав, скорее всего, онтологически это существо куда сильнее, чем они. Тиерия тоже это понимал и выложился на полную — динамики его гандама озвучили тему промаха. Пока она звучала, Король Джамбо промахивался, ауры уклонения у всех пилотов возросли. Король Джамбо пулял током с глаз, искры обильно сыпались с мест попадания. Гандамы открыли огонь — тут выяснилось, шкура Террор-Кайдзю полностью защищает его от любых атак: лучемёты Тиерии, винтовка Локона, ятаган-бумеранг Сецуны дружно отскочили. Сома выполнила роль бомбардировщика, Аллилуйя — истребителя: авиабомбы и ракеты попали в Джамбо, скрыли его облик во взрывах. Сильнейший, на сей момент, Террор-Кайдзю без проблем вышел сквозь облако дыма, пулял током с глаз. Активно тряс гуманоидной частью своего тела и щёлкал клешнями. Из бычей головы выдохнул пламенным дыханием в Сецуну, пробил им силовое поле, заставил гандам расплавиться. Будучи живым металлом, сам Сецуна этот пережил — но приложи противник больше метафизической воли, железнокровный бы погиб. — Нам нужен свой Кайдзю! — Сецуна превратил Гандам в реактивный снаряд, улетел в небо, пробив собой густую золотистую атмосферу. Джамбо харкнул сгустком взрывоопасной мокроты. Акер отпрыгнул, она разнесла прибрежную скалу. Тиерия сотворил своей темой многочисленные иллюзии, чтобы запутать противника. Айну напрягал всю доступную для него метафизическую волю, чтобы обмануть сверхразум Япула. Япул действительно запутался в этих иллюзиях по крайней мере на первое время. Всё же на этой планете ему было не под силу воплотить свою экзистенцию в полной мере. Тиерия мог бы это заведомо опередить и не стал бы появляться в таком месте сам ни под каким предлогом. Так Король Джамбо какое-то время плевался бомбами и стрелял током по фантомам. Настоящие Гандамы кружили бок о бок с ними, отводили аурами уклонения его выстрелы, сами стреляли в ответ — впрочем, тоже безрезультатно. Им ещё повезло, что Япул не смог полностью воскресить весь потенциал своих погибших слуг — так Джамбо не мог ни пулять паутиной Унитанг, ни выпускать из головы луч Кауры, ни напускать иллюзии. Сецуна вернулся с борта «Птолемея», висящего в атмосфере. Его капля-гандам просочилась в тушу Террор-Кайдзю, ранее захваченного, находящегося в анабиозе. Фубугирара происходил с холодной планеты в созвездии Льва. Там жил старик-отшельник, представитель некой инопланетной цивилизации. Япул помрачил его рассудок, внушил желание покорить Землю и сподвигнул его создать из своих ментальных волн Фубугирара, внушил мысль атаковать Землю. Сецуна увидел всё это во сне, «Небожители» разобрались с проблемой очень оперативно. Сецуна экзорцизмом изгнал дух Япула из одержимого; смог в том бою, силой живого паразитического инопланетного металла, ассимилировать Фубугирара. Держал до сего момента его в анабиозе, чтобы использовать как мета-меху. Фубугирара — гуманоид, почти шестьдесят метров ростом, морозно-снежная шкура, выпученные красные глаза и жутковатые клычки вампира. Оголённый антропоморфный череп разделён на две части, образ двух этих сегментов производит впечатление чрезвычайно гипертрофированных надбровных дуг. Руки и ноги по большей части покрыты коротким белым мехом, туловище — как бронежилет — закрывает органический экзоскелет. Внутри Фубугирары находится Сецуна, впитавшейся в него разумной металлической каплей. Сецуна спрыгнул с «Птолемея», подбежал к противнику. Выдохнул морозом в лицо Джамбы, заковывал ему рогатую голову в ледяную корку. Спустя пару секунд Япул освободил себя с помощью взрывной ауры. Из глаз Фубугирары можно стрелять тонкими красными лазерами — тогда Сецуна пытается использовать это оружие, чтобы ослепить Джамбу. Не выходит — электрические разряды из его собственной сетчатки пересиливают эти лазеры. В ответ Япул протягивает руку, клешнями на её концах, вонзается в глаза Фубугирары, ослепляет. Сецуна отпрыгивает. С борта «Птолемея» сбрасывают тушу ещё одного захваченного Террор-Кайдзю — им должен управлять Акер. Сейчас его гандам летит навстречу, чтобы состыковаться с этой мета-мехой. Его Террор-Кайдзю назывался просто «Королевский краб», хотя он не был похож на краба. Ростом гад почти под девяносто метров, гуманоид, оснащённый красным панцирем. Руки и ноги покрыты сплошными зелёными ворсинками, его ступни и кисти напоминают собой серые когтистые морские звёзды. Голова закрыта красным органическим шлемом, таковой напоминает собой морскую звезду-корону — на манер трицератопса. От физиономии отходят чрезвычайно длинные зазубренные мандибулы, которыми удобно кого-то схватить и перекусить. Глаза — красные, круглые и выпученные. Присутствует чрезвычайно длинный хвост как у рептилии — гораздо длиннее, чем туловище, серый и зазубренный. Обычно поднят и держится в воздухе. В момент своего нападения на Землю, Королевский краб вышел из вод и начал буйствовать на берегу, плевался сгущённой морской пеной, выводил из строя проводку. Бойцы разрушили его АТ-поле, Сецуна подчинил Террор-Кайдзю, отправил в анабиоз, чтобы он или иной железнокровный гибрид мог бы взять гада под контроль. — Я сейчас с тобой разберусь твоим же оружием, Япул! — Акер видел мир глазами Террор-Кайдзю, сейчас он бросился из воды на перегонки с Сецуной. Плюнул сгустком пены в глаза Джамбо, не дал тому с толком использовать электричество. Между глаз самого Краба могло раскрываться отверстие, через него вырывалась струя горючей жидкости, на манер греческого огня. Акер полил с её помощью заднюю часть Короля Джамбо, постаралась напасть с тылу и откусить ему хвосты, выколоть глаза на стебельках. Пилоты Гандамов подумали, с этой стороны тела Япулу нечем отбиваться — огненное дыхание и электромёты у него спереди. Увы — Джамбо быстро развеял это заблуждение: взрывная аура со стороны зада очень живо отбросила Королевского краба. Выбила глаза и повредила ротовые мандибулы. Акер с помощью длинного хвоста смог устоять, после чего с его же помощью изловчился, смог хлестнуть Джамбо по боку. Это ничего не дало. Шкура Джамбо никак не пострадала, даже прямое попадание по глазику на окончание короткого стебелька не смогло его оторвать. Король Джамбо развернулся, плевком взрывной слизи разрушил панцырь Королевского краба. Акер ещё раз хлестнул хвостом. Джамбо смог его ухватить клешнёй — перекусил хвост лопостями. — Какой же живучий! — поразился Акер, чьё отчаянное лицо появилось внутри пустой глазницы Королевского краба. — А вы такие хлипкие! — под такой едкий комментарий Япула, электрические разряды из глаз Джабмо хорошо повредили Краба. Акер закричал, его гуманоидный Кайдзю рухнул, забился в конвульсиях. Япулу осталось только его потопать, после чего поджечь останки огненным дыханием. Тиерия в этот момент использовал тему Саурона, которая давала власть над стихиями. Ноги Джабмо внезапно провалились под землю, этот кентавр аж до боков ушёл в грунт. — Всё, что вы можете, так это ставить мне палки в колеса этими мелкими неудобствами?! — Япул, управляя телом Джамбо как марионеткой, заставил Террор-Кайдзю выбираться. Тиерия ответил тем, что запел на манер Ульмо. Поднялось цунами, накрыло Джамбо с рогами. Сецуна дохнул горлом Фубугирары, заморозил её. Джамбо закован в одну большую глыбу. Не успел никто ничего сказать, как враг сокрушил её изнутри голой и грубой силой. — Джамбо силён, как пять Террор-Кайдзю! — восторжествовал Япул. — Вы же не думаете надолго удержать меня такой глупостью? Королевский краб успел встать на ноги — Джамбо истыкал его градом осколков, в момент разбития своей тюрьмы, сейчас серьёзно пошатнул ударом двойного хвоста; когда развернулся бычьей головой, то схватил клешнями, поднял на рога, потянул в обе стороны и разорвал на куски. Королевский краб, не взирая на свой физически больший размер, расчленён этим кентавром на куски. Акер выскочил из его пустой глазницы в облике металлического шара, превратившегося в ракету, чтобы улететь как можно быстрее. Джамбо бросил изувеченного Королевского краба в Фубугирару. Попал в иллюзию. Джамбо в ярости наскочил на Краба, не проявил никакой жалости к собрату — раздавил всмятку четырьмя ногами, после чего ещё пролил на него огненное дыхание. — Если тебя победили, мой бывший слуга, у меня нет в тебе большей нужды! Пока Краб догорал, Джамбо попытался сжечь Фубугирару. Сецуна собственным ледяным дыханием остановил вражеский огнемёт. Перестав просто извергать пламя, Джамбо плюнул взрывной слизью. Сецуна уже успел восстановить глаза Фубугирару, потому перехватил этот сгусток своим лазерным зрением, заставил снаряд детонировать на подлёте. — Вы просто растягиваете свои страдания! — прозвучал на том Япул. Локон и Аллилуйя безрезультатно засыпали Короля Джамбо своим выстрелами. — Меня это забавляет: вы до сих пор не нанесли мне никакого урона, даже используя моих более слабых Террор-Кайдзю! Сецуна ещё раз выпустил сквозь сетчатку красные лазеры. Король Джамбо опустил сквозь свои электрические разряды. Ток пересилил свет, пронзил глазные яблоки, пропустил электрический разряд сквозь всего Фубугирару. Кайдзю забился в конвульсиях и рухнул на землю. Тиерия использовал свою власть над земной стихией, чтобы позволить Сецуне просочиться сквозь твердь и при этом исчезнуть из экстрасенсорного восприятия Япула Король Джамбо наскочил на Фубугирару, втоптал в землю, даже экзоскелет вокруг торса хрустнул. К тому моменту «Птолемей» спустился, чтобы эвакуировать Гандамы. Аллилуйя и Сома уже находились там. Патрик с самого начала туда вернулся — Сумераги и Кати показалось, пережить даже соприкосновения Джамбо он не сможет. Тиерия не стал возражать. Сейчас Тиерия решил отступать в принципе. На корабле «Небожители» смогут выйти за пределы фазового смещения вокруг ближайшего космоса, после чего пошлют сигнал о помощи на Землю. Рюга и Элхэ на своём Демонбейне уж с руки прибьют Короля Джамбо. Король Джамбо взглянул на улетающий «Птолемей», после чего вдруг распался на множество неоновых частиц, крохотные пучки света стянулись в одну точку. Нимбы такого тона развернулись над «Птолемеем», из их центров распространился рой этих самых частиц. Джамбо восстановился. Террор-Кайдзю мог телепортироваться по принципу атомарно-молекулярной деконструкции. Джамбо встал парой ног на корабль «Небожителей», топнул так, что «Птолемей» начал падать. Тиерия аж открыл рот, не ожидая такого. Высота «Птолемея» — почти 75 метров, общая длина — более 250 метров, общая ширина — почти 85. Нежно-синего цвета, он покрылся трещинами и устремился к океану. Это ещё не всё — сильнейший Кайдзю снова распался в частицы, они пропали. Теперь Япул решил нанести удар по орбитальной мобильной базе. — Кати! — Патрик перепугался за свою жену. — Аллах, спаси нас! — Сецуна решил, что тут уж надо молиться. «Птолемей» почти врезался в поверхность планеты. Тиерия сейчас в отчаянии. Они до сих пор не нанесли никакого вреда сильнейшему (на тот момент) Террор-Кайдзю Япула. Пожалуй, как потом мог понять Тиерия, Король Джамбо уступал по силам только тем исключительно сильным Террор-Кайдзю, бок о бок с которыми сам Япул лично вышел биться с Сауроном, Элхэ и Рюгой в финальной битве за Землю. Король Джамбо встал на поверхности «Celestial Being» — он на астроиде, внутри которого «Небожители» поместили мобильную военную базу. Первым делом Япул-гигант решил электрическими разрядами с глаз вывести из строя двигатели. Сумераги и Кати на борту пытались что-то сделать, чтобы снизить ущерб. Их силовые поля противник уничтожал слой за слоем. — Вы теперь никуда не денетесь с этой планеты, — приговаривал Япул-Джамбо, — она станет вашей могилой… Он сокрушил защитный барьер «Celestial Being», теперь телепортировался прямиком во внутреннюю полость, затопил оборудование огненным дыханием, перекусил кое-что клешнями. Снова телепортировался на поверхность «Celestial Being», так топнул, чтобы весь астероид начал сходить с орбиты и устремился к планете, грозя нанести колоссальный вред всем тамошним формам жизни. Япул своим заклинанием переместил участок окружающего космоса в состояние квантовой запутанности — из-за этого невозможно послать сигнал на Землю. Если бы кто-то с Земли наблюдал за ними, он бы утратил их из поля зрения. Однако существовал шанс, что во время попытки связаться, сигнал принял бы кто-то на Земле из параллельной вселенной. Квантовая запутанность открывала путь к бесчисленному множеству альтернативных версий этой вселенной, развеянных по всему Тричилокосму. Существовала ничтожно малая вероятность. Сецуна своей верой, своими ментальными волнами вдохнул жизнь в неё… Эон Япула охватил собой ближайшее космическое пространство, включая звёзды и планеты. «Птолемей» приземлился в океан близко от берега. Как только это случилось, рядом свободно раскрылись трещины в реальности, ведущие в царство грязного, хаотического многоцветия, единого с самим Япулом. Махлесс — серо-зеленоватый драконоид, каменистый прямоходящий Террор-Кайдзю, у него непропорционально огромный гребень на спине; он выкопался из берега и пальнул жёлтыми разрядами со своих пальцев по наиболее скоростным противникам. Ростом добрые шесть десятков метров. Точнее, злобные — Махлесс ненавидел тех, кто летает с большой скоростью. Аллилуйя и Сома оглушены его прямым попаданием и падают в воду. Махлесс выдыхает плотный, клубящийся белый туман. С одной стороны он закрывает обзор, не позволяет видеть сквозь себя никаким сканерам и экстрасенсорному восприятию. Одновременно туман взрывает любой враждебный объект, который с ним соприкасается. Тиерия благодаря своей укреплённой броне выдерживает это, а вот Патрика кочевряжит очень сильно, пилот едва выживает. Не будь у него сверхъестественной удачи, он бы погиб. В пару к Махлессу из разломов в реальности выбрался Бад-Баарон. Ростом почти пятьдесят метров. Это очень гротескный гуманоид бледных белых, серо-синих и светло-розовых цветов; его туловище представляет собой по сути воздушный шар, раздутый от горючего газа; присутствуют конечности — вокруг запястий и щиколоток такие покрыты шипами. Сквозь отверстие в левой ладони выбрасывает длинный и плотный органический хлыст. У него причудливая голова с тремя глазами, два нижних — красные и фасеточные, как у мухи; третий — красный во лбу — с одним красным зрачком, по бокам от него бледно-жёлтые вертикальные веки. У головы присутствуют такого же цвета большие уши, торчащие назад. Бад-Баарон свободно парит в воздухе и выпускает сквозь свой длиннющий ротовой хобот такой же взрывной белый туман, как его товарищ Махлессы. Только если Махлесса вынырнул из земли, нападает с берега, то Бад-Баарон налетел с неба. Своим взрывным молочно-белым дыханием, он обдувает Акера и Сецуну, сквозь его клубы хлещет своим кнутом. Вероятно, желает плотно захватить противника, погрузить его в клубы тумана: там взрывы окончательно добьют цель, пусть даже ценой утраты самого кнута. Новый, надо думать, отрастёт без лишних проблем. Последнем из разлома под водой выбрался Террор-Кайдзю Кайтейгаган — ростом всего сорок пять метров, красноватый и серый, напоминает собой гибрид гриба и морского организма. Всё его тело усеяно многочисленными отверстиями, похожими на присоски осьминогов — в центре каждой из них находится провал в полость организма. На шляпке сразу три злобных красных глаза, оснащённых зелёными веками. У этого монстра от низа шляпки к середине туловища-ножки протягивается вертикальный зубастый рот. Ближе к шляпке присутствуют конечности — толстые и гибкие трубки, внутри заполненные мясистыми щупальцами, чьи обильные клубки выглядывают наружу в качестве пальцев. Кайтейгаган выпускает из своих кожных отверстий всё то же взрывоопасный газ, он хочет захватить противников в свои щупальца и бросить в свой зубастый вертикальный рот. Аллилуйя утратил над собой контроль, его альтернативная личность, Хабель, на короткий момент полностью управляет телом и думает только о том, как бы выжить. — Эй, Япул, я буду тебе служить! — Поздно! — звучит голос Япула. Он появляется в образе лже-шамана на плече Махлессу, указывает своему монстру пальцем куда стрелять. Махлесс шпарит жёлтым током туда, где близко от берега барахтается Гандам Аллилуйи. Увы, но все Гандамы мало эффективны в жидкой среде (кроме Гандамов Акера и Сецуны, потому что у них вообще не гандамы, а их копии, созданные разумным инопланетным металлом). Сома кричит, пытается вырулить из воды. Её голос заставляет Аллилуйю брать контроль над телом. Возможно, Хабель мог бы что-нибудь сделать, кроме попыток перебежать на сторону противника, однако сам Аллилуйя лишил его тут участия. Тиерия темой Манвэ напустил дуновение от своих динамиков, смог развеять туман вокруг «Птолемея». Одновременно он своим айнурским восприятием осознал, что Махлесс уязвим к высокочастотным звукам, потому врубил их, чтобы не подпускать этого Террор-Кайдзю на какое-то расстояние. Махлесс охвачен болью, даже наклонился, чтобы зачерпнуть заострёнными каменистыми ладонями прибрежной гальки и забить ею свои ушные раковины, маленькие тёмные отверстия по бокам головы. Кайтейгаган восстал над водой, просыпал через свой вертикальный рот целым роем взрывных снарядов, крохотными пузырьками, наполненными взрывоопасным газом и дополнительно начинёными ранее проглоченными камешками. С таким натиском он сбил Акера и Сецуну с «Потлемея» в воду. Их мехи постоянно регенерировали и ассимилировали любой возможный материал, так им удавалось восстанавливаться очень быстро. — Тиерия! — Локон в этот момент стреляет по монстрам — попал то в одного, то в другого, то в третьего… Увы, снайпер не может таким обстрелом причинить им какой-то серьёзный вред. А потом конец кнута Бад-Баарона хватает его зелёный снайперский Гандам. Локон может только простреливать ему эту конечность почти в упор. Противник так сдавливает робота, что он покрывается трещинами. Попадания Локона без должной тактики и стратегии наносят неглубокие раны монстрам, те почти сразу регенерируют. — Локон! — Тиерия отвлекается на него. Кайтейгаган, кончив стрелять по Акеру и Сецуне, поворачивается к Тиерии и испускает из своего рта рой энергетических болтов, подобных трассирующим снарядам. Их попадание не носит физического вреда, но оглушают противника и нарушает работу его механизмов. Пока Тиерия парализован, щупальца Кайтейгагана вытягиваются к нему и хватают его. Гандам Тиерии прочен, так что так просто раздавить монстр его не может. Приходится попробовать раскусить. Тиерия как следует угощает противника оставшимися лучевыми орудиями — большинство из них вышли из строя, но оставшихся хватает, чтобы доставить врагу незабываемые ощущения. Кайтейгагана в ярости выплёвывает противника, ускоряя плевок с помощью струи пара, выпущенного под давлением. Тиерия пробивает собой обшивку «Птолемея». Его Гандам покрыт трещинами, сквозь них торчат обломанные вражеские зубы. Отваливаются целые куски, двадцатиметровый робот погрузился в полость судна, также идущего трещинами. «Птолемей» вот-вот пойдёт ко дну. Все лучевые пушки и все динамики выведены из строя. Махлесс мог теперь расслабиться. У Тиерии ещё есть надежда на то, что Сецуна и Акер смогут ассимилировать «Птолемей» и восстановить его функционал до того, как «Celestial Being» рухнет на поверхность Симоны. Ах, нет, нету — как раз сейчас Кайтейгаган парализовал их шквалом шокирующих бластов. Тиерия может воспринимать высокоразмерную реальность, он ощущает, новые Террор-Кайдзю готовы здесь материализоваться. Единственное, что мешает, это занятость онтологической ниши, то есть, как только они убьют хоть одного Террор-Кайдзю, ему на смену сразу же появится ещё один, свежий. Сома всё же выбирается из воды, взлетает на своей розовой машине «Тирен Таоцзы» — наносит таранный удар, перерывает кнут, с помощью которого Бад-Баарон удерживал и сдавливал Локона. Зелёный истерзанный робот освобождается. Сома катапультируется, её машина после этого буквально разваливается в воздухе. Аллилуйя в панике и кричит от ужаса, Хабель молит небеса, чтобы она наконец сдохла, тогда он мог бы взять контроль над телом. А там уж как будет. Когда-то Ньярлатхотеп уже демонстративно прижимал Хабеля к стенке и требовал перейти на его сторону. Хабель отказался, так как интуитивно почувствовал, что Ползучий Хаос на самом деле не собирается его убивать в любом случае. Япул точно намерен их прихлопнуть. Бад-Баарон выдувает с хобота струю взрывного газа прямиком по Локону. Снайперское оружие уничтожено, от робота отваливаются части корпуса. Локон инстинктивно съёжился внутри бронированного скафандра. В кабине начинается пожар, в лицо летят искры от панели управления. После этого Бад-Баарон планирует приземлиться и окончательно добить ирландца, вонзиться шипованными ногами. Сейчас воздушный Террор-Кайдзю вскинул голову, чтобы выпустить в небо строю газа, использовать её в качестве реактивного двигателя, обрушить всего себя. Махлесс всё время держит одну руку по направлению к Аллилуйе, нейтрализует его меху своими жёлтыми молниями — одновременно с этим драконоид с гигантским гребнем приближается по земле к «Птолемею». Высокочастотные звуки не могут его сдерживать — все динамики накрылись. Тиерия понимает, сейчас Террор-Кайдзю направит вторую руку прямо на него, разряд желтизны точно прибьёт. На Акера и Сецуну никакой надежды нет — Кайтейгаган всё время оглушает их шквалом шокирующих бластов. Оба железнокровных гибридов допустили страшную ошибку — слились в одного робота, планируя объединить силы. Так они сделали из себя идеальную мишень для парализующей атаки, которая чередуется с выбрасыванием взрывных снарядов-пузырьков. Патрик уж ушёл на дно, он всё ещё жив внутри своего бронированного скафандра. Тиерия понимает, простить о пощаде Япула бесполезно — Земная Федерация слишком много попила ему крови. — Я убью вас всех! Ваша смерть послужит уроком! — Япул-лже-шаман стоит на плече Махлесса и тыкает пальцем своим монстрам, куда им стрелять. Но у Япула есть свой Начальник. — Ньярлатхотеп, Ползучий Хаос! Услышь меня, у меня для тебя предложение! — Тиерия озвучил это всё одними своими мыслями. В следующий же момент в глазах Кайтейгагана дало о знать особенно яркое демоническое пламя, тьма окутала его физиономию. Когда-то Кайтейгаган вырос из споры представителя расы Ми-Го: Ньярлатхотеп выполз из Сияющего Трапецедрона на Югготе и оплодотворил того, кто попался поблизости. Вот откуда взялся этот Террор-Кайдзю — потому не удивительно, что отец вселился в своё порождение. — Я слушаю, — Ньярлатхотеп взглянул на Тиерию, понял, что тот примерно хочет; по этой причине не дал Кайтейгагану атаковать Сецуну и Акера. Как только шоковая и гранатомётная атака по ним прекратилась, Бад-Баарон и Махлесс забывают про добивание Локона и Тиерии, начинают концентрироваться на Сецуне и Акере. Япул не смеет перечить своему хозяину. — Ньярлатхотеп! Я… я готов перейти на твою сторону при условии, что ты спасёшь меня и моего Локона! — далее говорит ему Тиерия. Они общаются на трансцендентном уровне, так что могут спокойно разговаривать длинными и сложными предложениями, пока вокруг всё словно бы замирает ради этого. Ньярлатхотеп предлагает вот что: — Я сейчас заберу тебя и твоего возлюбленного, после этого мы отправимся в мой мир. Там Локон будет у меня в заложниках и мои клевреты будут следить затем, чтобы он не мог покончить с собой. А ты будешь выполнять мою волю. Твой возлюбленный будет ненавидеть тебя за это. Ты сам будешь ненавидеть себя за это. Я с большим удовольствием пронаблюдаю за этим. Жалкие смертные любят противопоставлять моему холоду свои тёплые человеческие чувства. Справедливо будет заставить вас желать моего холода. Ради того, чтобы посмотреть на такое, я готов принять твоё предложение, Тиерия Эрде. — Я согласен! — Тиерия понимал, насколько ужасна эта сделка, но он слишком любил своего мужа и хотел наслаждаться их любовью. Тиерия прекрасно понимал, на что он идёт и прекрасно понимал, что в дальнейшем будет жалеть об этой сделке. Будет винить себя за то, что не позволил себе и возлюбленному умереть, но сейчас в нём говорил голос жизни, сама воля к жизни, та сила, которую так ненавидел его дед и желал её искоренить, видя в ней первопричину всех бед. Тиерия сейчас согласился, что Мелькор, возможно, очень даже прав в своём эсхатологическом нигилизме. — Хорошо сейчас, я вытащу вас на берег… — Ньярлатхотеп протянул ручные щупальца Кайтейгагана к Гандамам Тиерии и Локона, чтобы аккуратно их взять. — Ваши соратники, если не согласятся служить мне, тоже будут убиты. Тиерия, ты сейчас будешь помогать мне уговорить их служить нам. Контракт кровью подпишите на берегу. — Будьте вы прокляты! Я сделаю всё, чтобы навлечь на вас гнев Повелителя! — пообещал Япул. — Не слушай его, Тиерия, я стою превыше всякого гнева, — Ньярлатхотеп поспешил его заверить. — Я думаю, ты сможешь подружиться с Япулом. Ведь когда-то он тоже был моим противником, подобным тебе, однако жажда знаний заставила его пренебречь осторожностью. Теперь он командует моим террористическим подразделением. Твой возлюбленный больше всего ненавидит терроризм и террористов, но я дам тебе такой же. Под моим началом, Тиерия, ты совершишь такие поступки, которые превратят тебя в точную копию Япула. Вглядись в объект своей ненависти и морального отвращения, Тиерия, и пойми — ты станешь вскоре таким же. Ты и твой Локон составят компанию Алази и Фиру. Я заставлю тебя молить о том, чтобы я сделал тебя таким же бесчеловечным, как я сам. Я не дам тебе такую милость — об этом можешь меня не просить, говорю заранее. Тиерия только силой заставил себя не говорить сейчас: «Нет, я передумал, можешь позволить нам умереть». Его буквально разрывало на две части. Первая часть души не хотела жить и видеть будущее, в котором он окажется. Но вот другая хотела жить и любить. И она остановила первую часть. Тиерия сказал себе, что в будущем станет мерзавцем. Что он сделает из своего возлюбленного Локона такого же мерзавца, чтобы ему было не так тошно видеть перед собой Тиерию и любить его. Да, Тиерия сказал сам себе в сердце своём: если будет нужно, он и Локон будут жить и любить друг друга вместе, любой ценой. Ньярлатхотеп прекрасно видел эту борьбу в чужом сердце и Богу Хаоса это доставляло огромное удовольствие. Всемогущий космический садист почти исполнил задуманное. Почти. Сумераги и Кати увидели настолько мощный сигнал рядом, что, показалось, это ошибка сканеров. — Это ещё что?! — аж испугался Япул, заговорив изнутри Короля Джамбо. — Кто это?! На вашей Земле не существует ничего подобного!.. С Джамбо случилось то, что случается с фруктом, когда его пробивают пулей во время учебной стрельбы. Химеру просто насквозь пронзило тараном некого маленького объекта. Террор-Кайдзю порвало в клочья, разметало внутренности, куски заднего горба, выбитые глаза, оторванные хвосты, руки, ноги, шипы раскидало по половине поверхности «Celestial Being». Большая часть разрозненной органической материи улетела в космос. У Сумераги и Кати у первых челюсти отвисли от удивления, после чего обе женщины обнаружили, на месте врага стоит человек с обнажённым торсом. Именно он был тем маленьким объектом, который сам собой, точно пулей, в лёгкую сокрушил Короля Джамбо! Это случилась даже не атака — загадочный спаситель просто прыгнул с поверхности альтернативной Земли и приземлился тут на «Celestial Being». Король Джамбо бесславно погиб буквально от простодушного движения. Очевидно, обладатель такой силы находится на совершенно ином уровне, чем даже сам Япул. «Птолемей», восстановленный с помощью способностей железнокровных, поднялся из атмосферы и состыковался с базой. — Мне приснился сон, который начинался со слов: «Это не сон. Не сон. Мы используем электрическую систему вашего мозга в качестве приёмника. Мы не можем передавать данные посредством сознательных нейронных помех. Вы принимаете эту передачу как сон…» — Симон Проходчик стоял перед командой пилотов; торс — обнажён, но не запачкан, кроме, наспех натянутых, обтягивающих брюк на нём ничего нет. Это всё происходит после Второй Антиспиральной войны и до появления NERV в таймлайне Симона. Самаритянин ещё не знает, что он был отцом всех ересей в прошлой жизни в первом веке нашей эры. — Ты — Аллах. — Сецуна с почтением посмотрел на Симона, затем взглянул на Тиерию с выражением «ты не верил в мою веру?» — Ты просто увеличил вероятность своими ментальными волнами — вероятность того, что наше сообщение всё же достигнет какой-то Земли, где окажется тот, кто сможет спасти нас. Это не доказывает реальность твоего Аллаха. — Тиерия уж решил спросить. — Сецуна, почему твой Бог хитрит, подводит причинно-следственные связи вместо того, чтобы спасти нас чудесным образом? Сецуна улыбнулся: — Аллах — величайший из хитрецов. — Я не Бог, — тогда Симон ещё отрицал свою божественность. — Я не несу ответственность за всю явь. Симон прыгнул в атмосферу планеты, которую Тиерия в дальнейшем назвал в честь него. С пролёта пронзил собой Бад-Баарона. Воздушный Террор-Кайдзю просто превратился в салют, будучи наполнен взрывоопасным газом, громыхнул почти на уровне воды и забросал окрестности своими мелкими ошмётками. В следующий момент Симон приземлился пятками прямо в третий глаз Кайтейгагана, вбил яблоко в потроха, заполненные всё тем же взрывоопасным газом. Симон отпружинил и взлетел. Ударная волна от такого взлёта разошлась и полностью разорвала изнутри всего Террор-Кайдзю. Кайтейгаган фонтаном разбросал воду в момент своего подрыва. Даже дух Ньярлатхотепа ему не помог. Видя это, Махлесс в панике развернулся и нырнул в землю — буквально исчез в ней, как в воде. Махлесс был потомком земляных стихийных драконов, которых Мелькор в своё время создал для борьбы с Великими Древними. Симон в следующий момент очутился на суше. Акер и Сецуна отошли от шока сразу, как только Кайтейгаган прекратил их парализовывать. Сецуна смог всочиться в «Птолимей», чтобы остановить его затопление. Акер отправился на дно за Патриком. Эон Япула почти сошёл на нет после уничтожения сильнейшего воплощения — Короля Джамбо. Порталы в его мир больше не могли тут открываться. Симон стоял босиком на суше, сквозь обнажённую кожу подошв смог почувствовать движения удирающего врага. — А ну стоять — я тут Проходчик! Симон голой пяткой стукнул по суше, от этого земля разверзалась на сотни метров и выбросила Махлесса из своего чрева прямо в воздух. Враг рухнул почти рядом с ним, Симон просто подскочил к нему и угостил кулаком. Разрывая на куски, Террор-Кайдзю подбросило в воздух по направлению этого удара, его ошмётки покрыли собой ближайшую сушу — разлетелись по воздух очень далеко, аж на целые километры. Пока его кровавые внутренности осыпали землю дождём, среди кусочков плоти шлёпнулся Япул-лже-симонианец. Это было его основное воплощение, принадлежавшее этой планете. — Симон Маг! — Япул вскочил на ноги и телепатически обратился к нему. — Ты не на того напал! Я — борец с тиранией Тёмного Властелина Земли — Саурона! Эти люди планируют!.. Нахмурившись, Симон щёлкнул пальцем по направлению к Япулу, просто распылил его направленной ударной волной. — Я чувствую в тебе ужасное зло, так что не буду тебя слушать! … Тиерия Эрде посмотрел на себя в зеркало. Он не испытывал никакой особой благодарности ни по отношению к Сецуне, ни по отношению к Симону, так как счёл, им, «Небожителям», всего-навсего повезло. Будучи слишком рационален, чтобы верить в чудо или божье проведение, Тиерии оставалось ненавидеть себя за то решение, которое он принял. В этот момент его отражение в зеркале раздвоилось. Тиерия с удивлением и испугом посмотрел себе за плечо, где должен был находиться двойник. Там никого не оказалось. Двойник по ту сторону зеркала коварно улыбался. Он отличался от Тиерии формой укладки волос — у него локоны торчали, а не гладко спадали. Реджене Реджетта — его предыдущая, глубинная личность — молвил, шепча за ухом с воистину дьявольским лицом: — Не стоит убегать от самого себя, Тиерия. Стоит признать, ты — мерзавец. — Тиерия с изумлением выслушивал всё это. — По своей натуре, мой брат, ты сын своего отца. Ты был создан для того, чтобы противоречить ему. Наш отец осознал, если он будет единолично принимать решения, то в конце концов ошибётся. Но даже если учесть, что ты — оппонент «Веды», ты всё равно должен принять это. Мы — мерзавцы, Тиерия. Твоё решение стать предателем ради возлюбленного и превратить его потом в мерзавца — всего лишь верное подтверждение твоей истинной натуры. К концу такой речи, Тиерия уже перестал изумляться. Он хмуро и сосредоточенно посмотрел в отражение. — Я ненавижу себя за это, Иной Я. Думаю, расскажу об этом Хабелю. Попрошу его не рассказывать об этом тем, кто меня лично знает. Думаю, такой негодяй, как он, прекрасно меня поймёт.

***

      В первую очередь скажу, этот кусок текста в рамках основного повествования подаётся как флэшбэк, то есть читатель уже заведомо знает о том, что «Небожители» переживут это злоключение. Название планеты Симонией указывает на того, кто всех спас в самом конце, пусть хоть даже «Небожители» не могли на тот момент рассчитывать на помощь Мага-и-Проходчика. Сама спасительная удача объясняется по крайней мере способностью манипулировать вероятностью (существует ли в извилинах Азатота некая Идея Добра, которая стоит за всеми героями и светлыми божества, которую Сецуна считает Аллахом, неизвестно). По этой причине ключевая ставка здесь не жизнь и смерть, а душа Тиерии: на момент чтения этого флэшбэка читатель не знает, заключил ли Тиерия сделку с Ньярлатхотепом в прошлом или нет. Обычно речь идёт о спасении жизни, но я решил поставить ставку на другое — Тиерию спасают от перехода на тёмную сторону силы и от потенциальной участи хуже смерти для него самого и его возлюбленного Нэйла. Сам отрывок посвящён в первую очередь раскрытию внутреннего мира двух героев — Симона и Тиерии. Симон на родной планете строит внешний образ отважного героя-защитника, но на самом деле мало заинтересован в том, чтобы кого-то спасать и защищать. Сейчас он полностью погружён в собственную депрессию, однако в конце концов не против прийти на помощь нуждающимся, если это тупо его не затруднит. Сейчас Симон срывает маску перед людьми, которых он не знает, чтобы высказать им всё, что он думает на самом деле. В свою очередь Тиерия понимает, что не ради спасения собственной жизни, но ради спасения жизни своего возлюбленного Локона/Нэйла, этот гей-трансгендер-квантовый компьютер пойдёт на предательство человеческой и (своей родной) айнурской рас. Если бы Симон не появился, Тиерия пополнил бы число многочисленных клевретов Тёмных Богов. При этом, как я желал подчёркнуть, Тиерия стал бы не просто каким-то предателем, а падшим героем. Тиерия сражается почти до конца, он доказывает, что он — герой. В сам момент — после тяжёлого боя — он и его соратники делают всё возможное, чтобы победить — видимых шансов на победу, увы, нет, и только тогда Тиерия, ради любви к своему супругу (де-факто Локон и Тиерия тут супруги), решает сам, по собственной инициативе, предложить врагу такой вариант. Этот момент, по моему замыслу, заключает в себе всю основную художественную силу всего этого повествования, приведённого в качестве отрывка. Классический герой сражается до конца, мой Тиерия сражается почти до конца. Классический злодей, если речь вообще идёт о подобном, сам предлагает перейти к нему на тёмную сторону силы. Мой Тиерия сам предлагает такой вариант силам злам. Так как Ньярлатхотеп увидел в нём очень достойного героя, он охотно соглашается. Сам Тиерия прекрасно осознаёт, что, возможно, обрекать себя и своего возлюбленного на участь, хуже смерти — Локон будет его за это даже ненавидеть — сам Тиерия себя будет ненавидеть — но Тиерия не может поступить иначе из-за своей любви к Локону. Вот так, читатель. Это романтично у меня получилось, не так ли?       Сам Ньярлатхотеп сравнивает их двоих с Алази и Фиру (Фирузом — в ином переводе) — это персонажи новеллы «Ватек». Они основные персонажи спин-оффа — «История дружбы двух принцев». Долгое время считалось, что Бекфорд не написал его, а только сделал заметку в основном тексте новеллы, но недавно они были найдены, оказалось, на самом деле Бекфорд дописал все спин-оффы [1]. История принцев повествует о том, как очередной халиф Алази встречается с няшным слаанишитом Фиру. Алази начинает ради своей любви к нему потакать всем его желаниям, в том числе организует тёмный сатанинский культ, который тут подаётся как зороастризм! При этом, что мне больше всего доставляет, сам Бекфорд (живший в XVIII–XIX веках), возможно, считал, что настоящий зороастризм так и выглядит. В конце концов Алази и Фиру оказываются в аду посреди подземного дворца шайтана, где Алази рассказывает свою историю, говоря, что попал в ад ради любви. Как подразумевается, Ньярлатхотеп собрался в конце концов оставить Тиерию и Локона торчать вот так посреди какого-нибудь предбанника Азатота. Тиерия и Локон, конечно, не злодеи, в отличие от Алази и Фиру, но я хотел таким образом накидать им оттенков трагичности и порочности. Уверен, если бы добрый католик Нэйл очутился в предбаннике Азатота, он бы подумал, что заслужил такой участи за те бессудные убийства, которые он совершал ради глобального либерального правительства, и вот так наши «друзья» остались бы вдвоём. Я хотел накидать тут на гомосексуальную любовь одновременно оттенки трагичности и прочности, чтобы изобразить сюжетный поворот или намёк на него в духе классического готического романа. Нет, не гордыня привела меня в это зловещее место, у моих преступлений причина вполне благовидная. Увы! Мое сердце, которое сгорит вскоре в огне божественного мщения, было проникнуто нежностью и билось только от любви. Душа, подобная моей, легко отдается чувствам дружбы, и такая дружба захватила меня целиком и превратила в подобие моего друга, объятого неистовыми, пылкими и необузданными страстями. Именно моему другу, которого вы видите здесь рядом со мною, я обязан судьбой, что заранее повергает меня в трепет. И боюсь я не столько муки, ожидающей меня, сколько того, что я стану обвинять во всем человека, одно присутствие которого дарует мне счастье даже в этом ужасном месте.

— Алази.

      Если говорить о самом спасении, то сцена, где Симон, подобно Сайтаме, убивает всех четырёх Террор-Кайдзю, контрастирует с прошлыми сценами боёв, где Гандамы никак не могут извести этих самых Террор-Кайдзю. Наглядно показывает превосходство мехаона над реалмехами — прокаченному пилоту мехаона даже не нужна меха, чтобы убить того, против кого не могу впахать реалмехи даже с поддержкой айнур. При этом сила Симона не понижает субъектность гандамаводов — они до того яростно и исступлённо, продолжительно бились с этими Террор-Кайдзю.