Fay

Луи был прекрасен, правда. Когда он порхал над чудесным садом или полем, украшенным распустившимися ветками сирени, он казался еще более прекрасным. Он очень сильно любил летать, но, по своей природе, слишком высоко в небо феи подниматься не могли. Только вот парень обладал таким характером, что буквально каждый день поднимался, ну, или старался подняться, все выше и выше. У него это медленно, но верно получалось. Результаты этих попыток были очевидны при сравнении высоты его полета относительно высоты полета остальных фей. Его крылья были восхитительными — отдающие нежно-салатным цветом, светящиеся в темноте и блестящие на солнце. Не такие, как у большинства фей, — у тех были крылья однотонных цветов, не переливающихся, как у Луи, с другими оттенками и, честно говоря, он чертовски сильно любил свои крылышки. Это было тем, что выделяло его из массы, что делало его особенным и неповторимым. Крылья привлекали своим внешним изяществом, но каждый, кто был знаком с Луи, мог подтвердить, что даже с самыми примитивными и часто встречающимися крыльями на свете, он был бы особенным. Просто потому что Луи всегда был бы самим собой. Ему часто говорили об этом, потому что потрясающие феечки должны знать, что они потрясающие. И не то, чтобы он не был самодостаточен, но каждый раз ему казалось, что даже такие слова говорили ему только из-за его крыльев, напоминающих мягкий шлейф, привлекающих глаза всех и вся. Просто действительно сложно поверить, что тебя принимали таким, какой ты есть, ведь именно собой он и являлся. Никогда не притворялся и не пытался казаться другим. Это было классно, правда, но странно, что это замечали окружающие, думал он. Что же, у него всегда было своеобразное и никому, порой, непонятное мышление. Нельзя не упомянуть другие особенности его внешнего вида — его блестки. Они были самыми блестящими, которые были у кого-либо вообще в их огромной компании друзей. Иногда они пахли цветами, обычно, совершенно разными, и это было очень и очень странно, потому что пыльца фей не должна была пахнуть вообще. Но если запах приятный, даже очень, в этом нет ничего плохого, правда? Именно так, думает шатен. Наверное, одним из немногих вещей, которыми не удосужилась наградить его судьба, был его рост. Серьезно, он самый маленький в их деревне. Кстати, о деревне — очаровательное и уютное местечко на берегу кристально-чистого озера и неподалеку от макового поля. Деревушка всегда была очень мирной, феи были дружелюбны друг с другом, но абсолютно без конфликтов, разумеется, не обходилось. Иногда зависть завладевала разумом фей, ведь далеко не все были так же красивы и милы, и, к сожалению, бывали случаи, когда некоторых изгоняли из деревни, что, порой, было равносильно смерти. Одной фее в огромном мире было опасно. Именно поэтому мало кто решался отлучаться надолго и далеко от деревни. Вы запомнили, что Луи был «нетакимкаквсе»? Если нет, то напомню — именно таким он и был. Когда высота его полета начала ему казаться достаточной для безопасного передвижения, точнее, перемещения, он решился лететь дальше, чем он когда-либо летал. Он пролетел над озером, а это сделать решались единицы, но Луи мог свободно себе это позволять уже давно. Оно с высоты казалось еще более чистым — дно виднелось, так как особо глубоким озеро назвать было нельзя. Также в нем не водилась рыба. Хотя, Луи даже толком не знал что это такое — «рыба». Это даже звучало странно и подозрительно, думал он. Но о рыбах рассказывали старейшины деревни. Они говорили, что она была в озере много-много лет назад, но потом выдались времена засухи, и она исчезла. Хоть парень не совсем нашел нитку, связывающие части этих историй, обычно, он просто кивал с умным видом. Он не хотел казаться мудрецам легкомысленным или вроде того, ведь он был весьма рассудителен и остроумен, знаете ли. И он был не единственным, кто так считал, честное слово. Итак, озеро было прекрасным. Высокая трава около него тоже была красивой по мнению Луи, но, очевидно, с красотой озера она и рядом не стояла. Не обижайтесь, травинки, но... Вы только посмотрите на озеро, ах! С восторгом в глазах от увиденных пейзажей, он приближался к небольшому домику... Он был почти таким же, как и домики в деревне, но не было похоже на то, будто там кто-то обитал. Например, перед дверью не лежал милый коврик, а над ней не висел звонкий колокольчик — первые признаки того, что в доме никто не жил, думал парень. Он медленно опустился на землю, чувствуя твердую почву под своими босыми ногами. Хорошо, что было тепло и не было сырости, а то пришлось бы носить эти «башмаки». Луи ненавидел башмаки. Очень сильно. Они были глупыми и могли падать вниз, если он летел чуть быстрее положенного. Он часто летал быстрее положенного... Домик был маленьким, но весьма милым на первый взгляд. Парень осторожно заглянул в одно из окон, быстро пробегая по внутреннему убранству — стол, стул, шкаф и кровать. Никаких цветочков, никаких развешанных повсюду фонариков — дикость! Очевидно, что тут никто не живет. Означает ли это, что ему можно войти? Он начал рассуждать. Представил, что он живет в таком же доме и спросил у себя — хотел бы ли он, чтоб в него входили чужаки без его ведома. Немного вредничая, он подумал, что да, ведь отсюда ничего не взять, точнее, ничего не украсть, и что его дом был бы единственным из всей деревни, в который точно никто не вошел бы, но потом, закатывая глаза своим же мыслям, он твердо решил, что нет, он в любом случае не имеет права входить в чужое жилище без разрешения. Видите? Он и правда был рассудительным. Он никогда не врет. Случаи, когда феечки спрашивают о своем внешнем виде не в счет — им всегда нужно говорить, что они ослепительны, а то они могут и обидеться. Но Луи — это Луи. Насколько рассудительным он бы ни был, его сила разума блекнет перед любопытностью. Поэтому он тихо касается старой дверной ручки, пытаясь открыть дверь как можно медленнее, будто кто-то может поджидать изнутри и выпрыгнуть, страшно пугая. С ним уже так поступали и он тогда был зол и сильно обиделся. Это не было весело, ладно? Когда дверь в дом была открыта, перед взором встала вполне просторная комната. Отделка была полностью деревянной, как и вся мебель. На столе был некий «творческий беспорядок», шкаф был плотно прикрыт, а кровать так и манила к себе своим предполагаемым удобством. Луи не привык отказывать себе в своих желаниях. Поэтому он улыбается и направляется к кровати, прыгая на нее. Она действительно очень... упругая. Луи, нет. — Луи, да, — говорит он вслух сам себе, широко улыбаясь. Он встает на кровать и начинает прыгать, а пыльца так и сыпется с слегка дрожащих крылышек, падая вниз, оседая на белоснежной подушке и теплом одеяле под ногами. — Ты кто такой? — слышит он незнакомый резкий голос, а потом поворачивается к двери, находя его источник. Это парень. Человек. Ладно, о людях он что-то да знает. От друзей. Некоторые из них имеют знакомых-людей, и они утверждают, что среди них есть и плохие, и хорошие. Ничего нового, подумал Луи тогда. Плохие и хорошие есть везде. Итак, этот парень очень... красивый. Его волосы длинные и вьющиеся, а черты лица очень правильные, прямые. У него приятный голос, хотя и показался он резким, но, скорее, это было из-за интонации. А самое лучшее в нем — его зеленые глаза. Зеленые. Все феи любят зеленое. Что за чудо! Луи никогда не встречал фей с зелеными глазами. До сегодняшнего дня, он не встречал людей вообще, хотя и был наслышан о них. Иными словами — он впервые видит зеленые глаза и, черт, он хочет любоваться ими всю оставшуюся жизнь и ничего больше не делать. Возможно, даже летать. Ужас! — Ты немой? —и все-таки, какой красивый голос! Что он говорит? Ох... — Нет. Привет, меня зовут Луи, — произносит Луи спрыгивая с кровати и подходя к незнакомцу ближе. — Извини, если это твой дом. Клянусь, я ничего не трогал и я думал, что он заброшенный, — забыв о кровати, на которой прыгал, виновато улыбается шатен и двигает ладонью в немножко взлохмаченных карамельных волосах. — Это крылья? — удивленно спрашивает парень напротив, успешно игнорируя извинения Луи. Что же. Снова про крылья. — Они такие... реалистичные. Ах, да. Люди же не знают о существовании фей. Точнее, не верят. Это вполне нормально, знаете ли, потому что многие феи так же не верят в существование людей. Обычно, это те, кто из деревни никогда не вылетал и, видимо, не собирается делать этого. Им же хуже — они никогда не встретят зеленые глаза. Теперь Луи должен рассказать парню о своем происхождении. С чего бы начать? — Ты один из фей! — почти кричит парень и Луи пугается, закрывая глаза, но через секунду открывает сначала один глаз, потом второй. На лице незнакомца приятная улыбка, а на лице шатена недоумение — откуда он знает о феях? — Как ты узнал? — спрашивает шатен, с интересом разглядывая парня опять. Его глаза... — Мой дедушка! Он рассказывал мне о феях в самом детстве. Родители думали, это сказки, но дедушка говорил, что вы и правда существуете, а я не мог не верить дедушке. Да я даже этот домик тут построил, чтобы встретить кого-нибудь из фей. Я в шоке, что из этого что-либо вышло вообще. И вот ты здесь, такой прекрасный, стоишь тут. Сердце забилось в два раза сильнее. Он только что назвал Луи прекрасным? Шатен моргает пару раз. — Спасибо, — отвечает он, но не слишком стеснительно. Не то, чтобы это было плохо. — Меня зовут Гарри, — протягивает руку теперь Гарри, и Луи пожимает ее. — Как ты здесь оказался? — Ну, — начинает свой рассказ шатен, — мне было нечего делать, и я решил полетать, а потом я оказался тут. Ты не ответил, ты не сердишься на меня? Гарри недоуменно посмотрел на него. — Я зашел в твое жилище без твоего ведома, — объясняет Луи. Зеленоглазый парень улыбнулся очаровательнее прежнего, теперь обнажая ямочки на щеках. — Ох, о чем это ты? Я построил домик, чтобы встретиться с кем-нибудь из фей. И ты думаешь, что я рассержусь, увидев одного из них? Ладно, Луи не всегда слишком рассудителен. Логика в словах Гарри стоит на слишком твердой почве. — Особенно такого милого парня, — подмигивает Гарри, и Луи широко улыбается. Ему нравится этот парень, определенно. Кажется, ему понравился Луи, а Луи любит нравиться кому-то. — Ты тоже восхитительный, Гарольд, — решает не отставать шатен, — мне очень нравятся твои глаза. Гарри не перестает улыбаться, и Луи не знает, нормально ли это вообще. Ну уж извините, первая встреча с людьми, постарайтесь войти в положение. — Спасибо, Лу. Ладно, теперь Луи тоже улыбается. Тоже очень сильно. Это-то точно нормально, когда перед тобой такой парень. Гарри мило предлагает ему чай, и Луи радостно соглашается. Гарри говорит, что у него только черный, но он обязательно принесет ему зеленый, (он почему-то уверен, что Луи он понравится намного больше), если Луи еще согласиться посетить его. Луи, конечно, соглашается. Обсуждается ли это? Нет. Когда чай готов, Луи тоже готов. Готов впервые попробовать этот напиток. От него идет пар, он горячий, но выглядит вполне нормально и, кажется, приятно пахнет. Гарри ставит две чашки с чаем на стол и понимает, что есть небольшая проблемка — стул только один. Он виновато закусывает губу, смотря на Луи, и тот мягко улыбается. — Я могу сесть к тебе на колени, — предлагает он, не растерявшись. — Но это не значит, что я маленький, — спешит добавить он, и Гарри хихикает. — Конечно. Гарри устраивается удобно на стуле, и Луи подходит к нему и разворачивается. Гарри сглотнул, это неважно. Шатен опускается ему на колени, хихикая. Тот устраивает свою ладонь на его плече, а другой рукой тянется к чаю. Ох, он сам о нем уже успел позабыть. Луи пахнет божественно. Великолепно. И еще много возвышенных слов, но, черт, никто не может пахнуть так, в чем дело? Гарри, например, без понятия. Они допивают свой чай, Луи встает с его колен, оглядываясь. — У тебя слишком... Скучно? Прости, если тебя это обидит, но, — сейчас он начнет, — вот сюда ты мог бы повесить полку с красивыми сувенирчиками, на окна повесить красивые занавески, желтые или зеленые, можно и розовые, также красивую скатерть найти, а твои подоконники — эй, они просто созданы для цветов, — Гарри закатывает глаза. Он ни за что не сможет ухаживать за ними. Это будет ужасно, правда. Он бы не хотел, чтобы из-за него что-либо погибало вообще. — Расскажи мне о феях, — просит он Луи, и тот садится на кровать и с горящими глазами начинает рассказывать о деревне, озере и поле, старейшинах и их крылышках, рассказывает о некоторых своих друзьях, чувствуя, что Гарри его действительно слушает. Он заканчивает свой долгий разговор, и все, что Гарри может из себя выдавить, это «вау». — Теперь ты мне расскажи о людях, — говорит Луи, и в голове Гарри начинается хаос. Он понятия не имеет с чего начать и что рассказать, ведь столько всего... О, Боги. В итоге он рассказывает ему немного о городах, школах и университетах, упоминает о машинах и самолетах, на что Луи говорит, что не знал о том, что люди тоже умеют летать. Гарри улыбается и старается объяснить ему принцип работы самолетов. Луи кивает, хотя и не до конца смог все понять. Не столь важно. Они оба совсем забываются в разговоре. Каждому очень интересно, что рассказывает другой, и осознание того, что у них еще есть много чего, чем можно было бы поделиться друг с другом, обрушивается на них огромным айсбергом. Гарри смотрит в окно, замечая, что уже стемнело. Тоже заметив это, глаза Луи расширяются в панике — он никогда не летал в темноте, а еще он так далеко от своей деревни... Он понятия не имеет, что делать. Гарри смотрит на парня, видит его испуг и начинает успокаивать. — Эй, эй, успокойся, ладно? Не бойся, ты можешь остаться здесь, хорошо? Ты не должен летать в темноту, я думаю, это опасно, — мягкий тон успокаивает, и Луи выдыхает. Ладно, все будет нормально. Эм, он думает, что может доверять Гарри. Возможно, он немного наивен, но выбора-то особо и нет. Гарри неловко смотрит на шатена, прежде чем сказать, что, похоже, им придется спать вместе на одной кровати. Луи ни с кем не спал на одной кровати. У него всегда была своя и никто туда не лез. И он тоже никуда. Это звучит странно. Но он смотрит реальности в глаза, и кровать только одна, когда их двое. Очевидно, что никто не собирается спать на стуле, или столе. Хм. — Хорошо, — отвечает Луи. — Вместе так вместе. Гарри встает и подходит к кровати, подает руку Луи, чтобы он встал, на что тот мило хихикает, принимая ее, заставляя его улыбаться такой реакции, и поднимает одеяло. Он стряхивает блестки, хотя начисто все стряхнуть не получается. Гарри даже не расстраивается. — Кровать небольшая. Ложись первым, а я к тебе пристроюсь, — предлагает Гарри. Луи начинает раздеваться, хотя Гарри и не предполагал, что они собираются это делать. Но он не смеет возражать, так как то, что Луи делает это на автомате значит, что он считает это необходимым. Ох, черт. На нем нет нижнего белья. Ох. Щеки Гарри пылают, когда Луи, закончив раздеваться, совсем не стесняясь своей наготы, ложится в кровать, отодвигаясь, предоставляя место Гарри. Ах, да, он же ждет его. Гарри тоже начинает раздеваться — снимает свою футболку, потом стягивает с себя штаны и замечает, что Луи пялится, именно пялится, прямо на его трусы. Будто он впервые их видит. Может, так и есть. — Ты не собираешься их снимать? — с интересом спрашивает Луи, и Гарри не знает, что отвечать. — Эм, хочешь, чтобы я их снял? — Конечно, — отвечает шатен с интонацией, будто парень только что сказал самую глупую вещь на свете. Гарри сглатывает и снимает их, быстро направляясь в кровать. Он накидывает на них обоих одеяло. Оно теплое, мягкое и приятно пахнет, и Луи, кажется, это замечает. Он блаженно закрывает глаза, укутываясь в покрывало, а на лице мягкая улыбка. Ресницы чуть-чуть дрожат, а щеки покраснели. Боже, как он может быть таким... таким! Гарри завороженно наблюдает за ним, пока тот не открывает глаза и их взгляды не встречаются. И, черт, почему он до сих пор не заметил эту глубочайшую голубизну в его глазах? Никакие сравнения с океанами и величайшими водопадами, волнами в ужасный ураган или еще чем-то подобного типа не опишут достаточно хорошо этот цвет. Луи смотрит на него, и он никогда не хотел никого поцеловать сильнее, чем сейчас, но он не уверен, что тот этого хочет. В конце концов, они познакомились только сегодня. Но, эй, это он лежит совсем голый в кровати Гарри, ладно? Ох, зачем он об этом вспомнил? Гарри медленно приближается к лицу Луи, так, чтобы при желании он запросто смог бы его оттолкнуть. Этого не происходит, и вот, Гарри совсем близко, а Луи чувствует его дыхание на своих губах, и закрывает глаза, когда парень касается своими губами его. Гарри думает, что Луи очень сладкий. Он уверен, что это никак не связано с тем, что тот положил в чай пять ложек сахара — это просто Луи, и его губы просто сладкие. Гарри всегда любил сладкое. Луи тихонько отвечает на поцелуй, и Гарри не может не улыбнуться — Луи такой громкий и энергичный, но одновременно стеснительный и мягкий. Он очень милый, правда. Гарри знает, что он сведет его с ума, ведь никто не может быть таким, и он не устанет это повторять. Гарри, не задумываясь, кладет свою ладонь на талию парня, и Луи отрывисто выдыхает в поцелуй — чистый и невинный, нежный, без языков. Шатен запускает свои пальцы в кудри парня, начиная в них медленно копошиться. Боже, Гарри обожает это. Он чувствует, как низ живота напрягается. Черт. Луи берет одну кудряшку, и оттягивает ее прямо в тот момент, когда Гарри слегка кусает его нижнюю губу, и они оба одновременно испускают тихие полустоны. Луи прерывает поцелуй и поднимает одеяло, направляя свой взгляд вниз... — Гарри, что с нашими членами? — почти шепчет он. Ну почему он такой бесцеремонный?! — Эм, — Гарри уверен, что выглядит как помидор, — это значит, что мы оба хотим сделать одну вещь. Луи громко сглатывает. — Я не знаю, о чем ты, но давай сделаем это. Ох. Ох, он правда только что сказал это? — Пожалуйста, — еще тише произносит Луи, и как Гарри откажет ему, если и сам хочет этого ничуть ни меньше? — Хорошо. Гарри медленно накрывает Луи своим телом сверху. Он притягивает его в поцелуй, но на этот раз запускает свой язык в его рот — Луи очень податливый. Они долго целуются, но есть и другие дела, поэтому он медленно опускается поцелуями на шею, и Луи задирает голову вверх, издавая стон. У него очень чувствительная шея. Когда Гарри доходит по дорожке поцелуев до живота, Луи уже дрожит — Гарри слишком близко. Он мягко гладит его выпирающие тазобедренные косточки, — такие симпатичные, — пытаясь успокоить, но продолжая спускаться, наконец достигая цели. Гарри высовывает язык и проводит им по всей длине, чувствуя каждую выпирающую венку и вкус Луи, даже на члене отдающий сладким. Луи сильно выгибается в спине, стонет и просит. Просит, хотя понятия не имеет чего именно. Ничего, Гарри поможет. Он почти невесомо целует головку, затем вбирает ее в рот, посасывая и снова выпуская. Луи хнычет. Он может расплакаться, черт. Он такой нуждающийся. Гарри решает не мучать парня, вбирая член и начиная работать головой и языком. Стоны Луи — лучше всех похвал и наград. — Гарри, Гарри... Шатен бормочет его имя, и Гарри так сильно возбужден. Он тянется к своему собственному члену, начиная водить по нему в слишком быстром темпе, желая кончить, одновременно заглатывая как можно глубже член шатена. Луи выгибается, громко стонет и начинает дрожать, изливаясь ему в рот, а его крылья беспорядочно двигаются на простынях. Гарри с удовольствием, серьезно, все сглатывает, кончая после еще нескольких движений рукой. Луи, отходя от оргазма, наблюдает за ним из-под длинных ресниц — Гарри великолепен. Его рот приоткрыт, а его член пачкает живот жидкостью, которую он неожиданно захотел попробовать, но слишком слаб, чтобы двигаться. На самом деле, он не жалуется. Гарри ложится рядом, восстановив дыхание и вытеревшись своей футболкой, лежащей на стуле. Он поворачивается к Луи и смотрит на него с непритворным обожанием, которое Луи теперь замечает. И, черт, Луи так ошеломлен — никто не смотрел на него так раньше, а еще никто не делал ему так хорошо. Гарри замечательный — добрый и красивый, с ямочками на щеках и самым благородным сердцем на свете, думает Луи. Он не уверен, что может делать такие выводы, но: 1) он не выгнал его, когда увидел; 2) он разрешил ему положить пять ложек сахара в маленькую чашку чая, а еще угостил его этим чаем, эй; 3) разрешил остаться ему на ночь; 4) сделал ему так хорошо, как хорошо ему не было никогда. А теперь он смотрит таким взглядом на него, что Луи чувствует себя самым драгоценным сокровищем в мире, и шатен просто уверен в своем выводе. Гарри — лучший человек. Забудем тот факт, что он единственный, кого он знает из людей. Что-то подсказывает, что не все люди похожи на него. Не то, чтобы это что-то поменяло бы — Гарри все равно останется лучшим. Луи улыбается парню и тянется к нему за поцелуем с закрытыми глазами. Парень думает, что это очаровательно. Так и есть. Они отрываются друг от друга, и глаза Луи блестят от выступающих слез. — Эй, что такое? — Гарри очень сильно заволновался, честно говоря. — Я не знаю. Мне просто так хорошо и я не хочу, чтобы это кончалось, — говорит Луи, притягивая Гарри за шею и утыкаясь туда своим лицом. Он целует некоторые места, вспоминая, как было приятно ему, когда парень делал то же самое, и надеясь, что Гарри будет так же хорошо. Луи обнимает его за плечи, а Гарри оборачивает свои руки вокруг его талии. — Я бы был с тобой, если бы ты этого захотел, — шепчет Гарри ему прямо на ухо, отчего мурашки пробегают в этом месте. Луи просто улыбается и целует его в щеку. Они засыпают в объятиях друг друга — им тепло и уютно. И если Гарри проснется несколько раз за ночь из-за дыхания Луи, опаляющего его шею, он будет только рад понаблюдать за прелестным спящим парнем.