Омут памяти Гермионы Грейнджер

Гермиона смеётся. Так широко и искренне, как не смеялась очень давно, ещё со времён беззаботных учебных лет. — Ах, ты ж!.. Грррейнджеррр! Он, не отрывая рассерженный взгляд от её согнувшегося в диком хохоте тела, подходит. Широкие, злые шаги быстро преодолевают расстояние. Но подойдя почти вплотную, Драко резко останавливается и медленно берёт её за руки. И тянет на себя. Он кладёт её левую руку на свою правую, две другие сами сцепляются в замок. Так крепко, словно это не две руки, принадлежащие совсем разным людям, а одно целое. Неделимое. Гермиона смотрит в его глаза и широко улыбается. Ей и вправду смешно — он давно не выглядел так неуклюже. Последний раз ещё тогда, до войны. Раз, два, три. Медленно, не как в настоящем вальсе. Её левая рука скользит по изгибу его локтя, обнимает Драко за шею, прижимая ближе, и Малфой поддаётся, обнимая Гермиону за талию правой рукой. Пальцами левой руки Драко проводит по голой коже от самого её запястья до плеча, и резко возвращается назад, кружа Гермиону. Грейнджер смеётся ещё заливистее. Шаг, ещё шаг, и последний. И снова. Драко не может, просто не в силах оторвать взгляд от её карих глаз, наполненных тем счастьем, что он когда-то обещал ей. Три шага. Два силуэта. Один танец. И плевать на наколдованных птиц, из-за неожиданного появления которых он так некрасиво упал. И даже плевать (немного, самую малость) на тонкий голосок, что доносится из-за угла дома, откуда осторожно выглянула маленькая девочка с непослушной гривой пушистых волос. Гермиона заметила её ещё в самом начале. Да и Драко тоже, просто не подал виду — хотел ещё немного насладится смехом Грейнджер. — Мам, а папа уже не злится? — серьёзно шепчет девочка. Гермиона, изо всех сил стараясь сдерживать смех и придерживаться такого же серьёзного выражения лица, как у дочери, отрицательно машет головой. И тут же больно бьёт Драко по плечу — тот всё же не смог сдержать своих чувств и засмеялся в голос.