Омут памяти Гермионы Грейнджер

Бедный, бедный Гарри Поттер. Ты так веришь в свою победу. Ты так веришь своим друзьям. Ты так веришь в то, что убил меня. Бедный, бедный Гарри Поттер. Волшебный мир ещё не закончил с тобой, Гарри. Я не закончил. Смотри на холодные, изуродованные тела своих родных и близких. Смотри на разрушенный Хогвартс. Смотри в искаженные горем лица. Смотри и страдай — во всём виноват именно ты. Ты — символ надежды, которой никогда не было у этого мира. Бедный, бедный Гарри Поттер. Что бы ты сделал, узнав, что своей жертвой избавил меня от неудобства чувствовать тебя в голове? Что бы ты сделал, узнав, что твоя любимая школа всегда принадлежала только мне? Чтобы ты сделал, узнав, что твой лучший друг предан мне до кончиков волос? Бедный, бедный Гарри Поттер. О, как мне тебя жаль. Но кости брошены, ничто не изменит предначертанный исход. Бедный, бедный Гарри Поттер. — Мой Лорд, нам пора. Волдеморт медленно отвернулся от беснующейся толпы, обнимающей Гарри Поттера, напоследок скользнув взглядом по собственному мёртвому телу, уродливому и холодному — он больше в нём не нуждается. Тёмный Лорд посмотрел на девушку, стоявшую рядом: её тёмные, растрёпанные волосы развевались на ветру, а карие глаза смотрели прямо. Он поднял руку и провёл по её щеке, стирая грязь. И наклонился — на склоне они остались одни, так что никто не мог помешать их поцелую. — Конечно, Гермиона, — согласился Волдеморт, разорвав прикосновение. И повторил: — Нам пора.