Beauty and The Beast

Я работал как волк, но не выл на Луну Каждый день я привык уходить на войну — Здесь воюют всегда…

Макс начинает побаиваться Билли с самого начала, с того момента, как только его увидела. Харгроув отказывается называть ее своей сестрой, грубит ей и отцу, ведет себя так агрессивно, как только может. Он напоминает затравленную, забившуюся в угол собаку, которая кусает всех, кто посмеет протянуть к ней руку, это ярость загнанного. Бешеный пес. После Максин понимает, почему он ведет себя так — ее новый «папа» проезжается кулаком по челюсти сына, а потом бьет его, лежащего на полу. Она все понимает, и ей даже жаль своего сводного брата. А еще Мэйфилд знает, что Уильям Харгроув — настоящий урод, злобный придурок, который ненавидит всех, целый мир. А больше всего — себя самого.

Слушай! Ты вольным считал сам себя. Только! Во всем походил на раба. Ты боялся подумать не так, Ты боялся ответить не так…

Билли ненавидел своего отца, это правда. Тот лупил его с самого малого детства. В чем причина? Может, отец хотел девочку? Может, был разочарован самим Билли, хотел бы, чтоб ребенок был другой? С другой внешностью, с другим характером, голосом, мыслями? Но такого никогда не будет. Мистер Харгроув вовсю отыгрывается на своем сыне, а вот мачеху и чертову «сестрицу» осыпает подарками, красиво ухаживает. Он — джентльмен, настоящий мужчина. Который бьет своего ребенка. Молодой парень сломан, словно игрушка. Глупый маленький солдатик, тебя все ломают и ломают, а ты еще держишься из последних сил. Ты — инвалид. Душевный инвалид.Ты — отвратительное животное, чудовище. Ты не достоин даже такой жизни. Где же твоя прекрасная Танцовщица, Стойкий Оловянный Солдатик? Вот же она! Она горит. Горит сама по себе, объята пламенем, но не умерла. Горят ее волосы, словно объятые пламенем, горит ее сердце. А твое растает, оловянный гренадёр. Больше всего на свете, даже сильнее своего отца, Билли ненавидит Макс. Ненавидит за то, что не может ненавидеть. Парадокс? О, да! К ней невозможно относиться слишком плохо. Мэйфилд — заноза в заднице, это так, но… Всегда есть какое-то «но», когда дело касается Максин. Хах, у нее даже имя какое-то неправильное, мальчишеское. Она отличается от всех девушек, которых сам Харгроув знает. Она — другая, и Билли не может игнорировать этот факт. Макс хоть уже и тринадцать, но у нее все такая же плоская грудь и узкие бедра — ну точно мальчишка, только длинные волосы, да красивое девичье личико никак не вяжутся с этим образом. Кажется, Харгроув начал злиться еще сильнее, ведет себя только хуже, ругается с ней по поводу и без — сам же в душе с ужасом осознает, что сестра-то ему нравится. Она не такая слащавая, как многие «типичные девочки», она умна, решительна, смела, с ней даже есть о чем поговорить. Уильям Харгроув попал в капкан и не может из него выбраться. Когда появляется Лукас и остальная компания — парень слетает с катушек от переполняющих его противоречивых эмоций. Впервые Билли не знает, что делать. Он запрещает Максин общаться с ними, ведь он… Ревнует?.. Вдруг кто-то из этих мелких индюков влюбится в Мэйфилд, а она в него, а потом… Да не может такого быть! С какого черта ему ревновать к малолетним ботаникам эту, такую же малолетнюю, писюху? Не сдалась она ему, он лишь боится, что узнает отец. Тогда им обоим конец, окончательный и бесповоротный. И нет, он не ненавидит черных — ему наплевать, какой ты. В отличие от папани. Просто… Так нужно. Он всегда делает то, что ему велит он. Билли грубит Лукасу, грубит Макс, делает глупые и безумные вещи, а в конце даже дерется со Стивом Харрингтоном, разбивает ему все лицо. И он в у ж а с е от себя самого. Уильям всю жизнь ненавидел отца, а теперь он точь-в-точь такой, как он. Грубый, злобный, опасный, мерзкое животное. Убейте лучше меня. Парень помнит, как над ним стоит Максин с бейсбольной битой и даже улыбается. Она сильная, она — живой огонь в чистом виде. А он урод и чудовище. И останется таким навсегда. Навсегда. Навсегда?.. Билли осознает, что ведет себя как отец. Парень сидит и думает, дни напролет, ночи напролет. Он не хочет быть таким, не хочет быть таким ч у д о в и щ е м. Если бы не Макс, то тогда… Тогда он не очнулся бы никогда. Не стал бы даже пытаться. В один момент Харгроув вдруг становится даже дружелюбным. Он молчит, не дерзит, не грубит, перестал обращать внимание. Мэйфилд чувствует себя уязвленной. Как так?! Будто она совсем пустое место, будто ее тут вовсе нет. Уильям пытается бороться со своими противоестественными и, обреченными на увядание, чувствами.

***

Бесконечна пытка тишиной, Тишина смеется над тобой. Застывает время на стене, У часов печали стрелок нет.

Максин шестнадцать лет, и мать с отчимом оставляют ее со сводным братом. — Ты должна отучиться, Макс, и поступить в колледж, а ты, Билли, будешь присматривать за ней оставшиеся два года. Ты понял? — Да, сэр. Их оставляют одних, и это странно и удивительно. Родителям просто наплевать, что с ними будет. Они оба — лишнее, то, что следовало оставить в прошлом. Мать Максин уезжает, а сама девушка плачет у себя в спальне. Харгроув знает это, но опасается туда идти. Зачем? Посочувствовать? Спустя пятнадцать минут Билли сидит на ее постели и гладит рыжую по спине. «Она стала настоящей красавицей», — думает парень. Мэйфилд правда красива, хоть и выглядит хрупкой. С возрастом ее фигура перестала быть такой угловатой, лишенной округлостей. Красивая. Парень хочет уйти, но девушка его останавливает. — Останься. И он подчиняется. Ложиться с ней полностью одетым, но зато рядом. Макс засыпает быстро, а Билли долго пялиться в потолок, думая о чем-то своем. О том, что вообще происходит в его жизни, почему он сейчас рядом с ранее ненавистной ему Максин. Чудны дела твои, Господи. Еще летом Синклер и Мэйфилд расстаются, оба в свободном полете, полные надежд на лучшее будущее. Девушка становится более замкнутой, часто просто сидит дома и читает, учится. Она разбита, не хочется никого видеть. Макс сделала ужасную вещь. Она влюбилась в своего ужасного сводного братца. Это ужасно. Это катастрофа. Ничего хуже и представить себе нельзя. Максин и Билли становятся ближе. Они много разговаривают, проводят время вместе. Она отмечает про себя (с гордостью и радостью), что «братец» сильно изменился, он смог разорвать порочный круг своей ненависти. Да, он все еще несдержанная агрессивная скотина, но не такой урод. Он агрессивен по-естественному, типичный холерик. Уильям более не совершает безумств, стал рассудительнее и даже заботливее. Он говорит с ней, как с равным ему человеком, выслушивает ее, они спокойно общаются и по-вечерам вместе смотрят телевизор или читают, она шьет сама себе одежду (а иногда и ему), а Харгроув читает ей что-то на свой вкус (о, как она была удивлена и ошарашена, когда узнала, что такой парень, как Билли, любит читать). Семейная идиллия. Нечто невероятное, кажущееся почти безумством. Они становятся такими близкими, что почти растворяются друг в друге.

От края до края Небо в огне сгорает, И в нем исчезают Все надежды и мечты.

***

За мной иди в тот древний край, Что был Библейским Садом. Забудь о тех, кто говорит, Что путь твой разврат и паденье. Пускай твой смех в ночи звучит, И спелый плод горит, дьявольски горит…

Макс приходит к нему ночью. Обнаженная под тканью легкого кружевного халатика, девушка забирается к нему в постель, сразу сверху. Билли нагой тоже, не может сопротивляться этому. Тщетно пытается парень себя уверить в том, что это ненормально, что это нечто нездоровое, больное (он ведь видел ее еще маленьким подростком, почти ребенком!). Но проблема в том, что она больше не ребенок. Это сформировавшаяся девушка. Он проскальзывает в нее с болью и кровью, как и заведено коварной природой, но Макс не вскрикивает — лишь шире открывает голубые глаза и опускается ниже. Для него ощущения волшебные, для нее — не слишком, но волшебно все происходящее. Они как два оголодавших волка — кидаются друг на друга, кусают, но вот псовые не умеют шарить руками по чужим телам, сжимать, трогать, оттягивать. Билли с восторгом смотрим туда, где рыжий пушок на ее лобке соприкасается с его животом. Потрясающее зрелище, за такое можно было бы душу продать. А потом, после всего, подтягивает девушку к себе и прижимается губами к влажным, теплым складкам, прямехонько меж ее разведенных в стороны бедер. На вкус это еще лучше, чем на вид. Абсолютно не отвращает, а даже возбуждает сверх меры. Тихие вскрики спустя несколько минут — награда. Макс и Билли лежат и обнимаются, аккуратные женские ладони ласкают влажную спину и напряженную шею. Парень гладит ее в ответ, целует, прижимает к себе крепче, чтобы никогда больше не отпустить, а после Максин перебирает уже коротко стриженные волосы на его голове, положенной ей на живот. Уильям похож на прирученное, некогда дикое (и очень опасное) животное. Харгроув тихо урчит себе под нос, пока Мэйфилд почесывает свое чудовище за ушком. Это все равно, что положить голову в пасть льву. Но только не для нее. Наконец все так, как должно быть. Они оба счастливы, спокойны. Все должно быть именно так. Максин и Уильям засыпают на этой кровати вместе, вдвоем. Не враги, не брат с сестрой. Любовники.