Антон улыбается. Арсений тоже.

Антон смеется и закрывает руками лицо. Двусмысленные и уже привычные для всех шутки Арсения, которого так часто ставят в пару Шастуну, уже никого не удивляют, но зал все равно взрывается криками каждый раз так, как в первый. – Все, хватит, – кричит Воля, – Остановитесь, пожалуйста! – Он тоже не может сдержать смех, вызванный очередной репликой Попова, – Взять он Тоху собрался, ага. Не здесь и не при нас. – От срамота, – доносится со стороны Матвиенко. Антон переводит взгляд на Арсения, а тот лишь улыбается и пожимает плечами. Парни садятся на свои места, и до конца съемок участвовать в совместных сценках им больше не приходится. Уже в гримерке Позов, прощаясь, хлопает Попова по плечу и шутливо, тихо, но так, чтобы все услышали, бросает: – Ты Антошку бери, но, как попользуешься, верни на место. Реквизит летит в Димку как со стороны Арсения, так и со стороны Антона, но тот уворачивается и исчезает за дверью. – Подбросить точно никого не надо? – спрашивает Паша, натягивая куртку. – Не, своим ходом, – отзывается Сергей, – А у этих и спрашивать нечего, у них тут свой тест-драйв намечается. – Ну как знаете, – смеется Воля, – Бывайте тогда. Сегодня все молодцы, сегодня все красавцы. – Давайте, – машет Шастун, когда Паша с Серым покидают комнату. Он смотрит на Арсения. Тот скидывает вещи в сумку, но еще недавно красовавшейся на его лице улыбки уже нет.

***

Антон улыбается и молча водит вилкой по тарелке. Они сидят в каком-то кафе, где Матвиенко вновь взбрело в голову провести трансляцию, но как только сидящий рядом Попов увидел запретное «Артон» в комментариях и не смог закрыть рот раньше, чем с языка сорвалась пара-тройка сочных и совсем неинтеллигентных ругательств, Сергей вырубил эфир. – Да что ты так нервничаешь из-за этого? – усмехаясь спрашивает Дима, – Все, даже шипперы эти ваши, знают, что у вас есть личная жизнь, при том раздельная друг от друга. Вон, бери пример с Шастуна. Вообще не парится. – Да заебали, – Арсений отпивает свой кофе и даже не удостаивает коллег взглядом. Антон собирается пошутить, но резко себя останавливает. На сцене для Попова запретных тем как будто бы и нет, но за ее пределами любой неуместный подкол может вывести актера из себя. Шастун опять сделал центром своего внимания стоящую перед ним тарелку. Такие моменты, как этот, он не любил, но не потому, что его задевали домыслы фанатов, а потому, что каждый раз он пытался понять, как к нему на самом деле относится Арсений. Нет, признаний в любви он от него не ждал, но и банальная дружба между ними, временами, ставилась под сомнение. Перед камерами, будь то съемки очередного выпуска или кадры для Инстаграма, они действительно постоянно маячили рядом. Антон понимал реакцию публики: для обычных коллег по сцене они проявляли слишком очевидную привязанность и симпатию. Но иногда Арсений только и делал, что хмурился, и будто бы выпадал из компании, глубоко уходя в собственные мысли. Антон пытается вникнуть в разговор сидящих рядом Матвиенко и Поза и случайно встречается взглядом с Поповым, который, кажется, уже несколько минут сидел, откинувшись на спинку своего стула, и всматривался в лицо парня. Шаст вопросительно приподнимает бровь, но Арсений машет головой и снова отпивает кофе.

***

Антон выбрасывает окурок и растирает замерзшие на вечернем зимнем ветру руки. Он слышит, как кто-то еще выходит на улицу и медленно подходит к нему, останавливаясь в паре шагов позади. – Мышеловки почти все раскидали уже, – слышит он голос Арсения. Шастун кивает, не поворачиваясь. Тянется в карман за еще одной сигаретой, но в последний момент передумывает. Вместо этого он выжидает еще несколько секунд, а затем, неловко улыбаясь, оборачивается к Попову: – У нас же все нормально? Арсений отвечает не сразу, но потом медленно пожимает плечами и как-то неуверенно произносит: – Я надеюсь?.. Антон опять отворачивается и все-таки достает пачку сигарет. Пока он закуривает, Арсений делает пару шагов вперед и оказывается рядом с ним. – А с чего вопросы-то такие? – Да ты выглядишь в последнее время так, будто кому-то совсем не пассивно, а очень даже агрессивно хочешь вмазать, – Шаст стряхивает пепел, – Я и подумал… Антон чувствует, как плечи начинает сводить от напряжения, но его тут же отпускает, когда он слышит негромкий смех Попова. – Занятно, потому что я наоборот понять пытался, что с тобой не так. Тут Шастун своего удивления даже не скрывает: – Это со мной-то?! Да до тебя дотронуться страшно, кажется, что вот-вот вольтанет. Если тебя фанаты настолько доебали, ты бы мне мог сказать. Они ведь с нас бесятся, а мы только масла в огонь подливаем. Вот и ловим потом одни «артоны» вместо приветов. – И что я тебе сказать должен был? – Арсений тоже удивляется и размахивает перед собой дым от сигареты Антона. – Чтобы я перестал таскаться за тобой везде, как приклеенный. Попов смеряет Шастуна изучающим взглядом, а потом закрывает лицо руками и, как показалось Антону, облегченно выдыхает: – Тоха, ты такой… – Какой? – Заскорузлый. Арсений опускает руки, а Антон, который был готов к любому ответу, кроме услышанного, от неожиданности роняет недокуренную сигарету в снег. Секунд на 5 на улице воцаряется гробовая тишина, которая вскоре разбивается о такой знакомый всем зрителям сдержанный смех, быстро перерастающий в сгибающий парней напополам ржач. Только когда оба успокаиваются, Арсений еще тише, чем до этого, произносит: – Я, дурак, думал, что ты отмалчиваешься постоянно не потому, что меня боишься, а чтобы не послать меня нахуй вместе с этими шипперами. Молодой пацан, карьера в расцвете, только-только девушку замечательную встретил, а к нему все мужика клеят. – А я был уверен, что тебя раздражает этот самый пацан, – смущенно отвечает Шастун, – Взрослый, семейный человек, к которому в комплекте прилагается шпала, вроде меня. Антон чувствует на себе взгляд Попова, но поднимать глаза не торопится. – Глупо вышло, на самом деле, – слышит он Арсения, – У меня за всю жизнь друзей таких не было. Как ребята, как ты. При том странно так,.. Серегу уже сколько лет знаю, а с ним никогда так легко, как с тобой, работать не получалось. Работать, шутить, отдыхать, говорить о чем-то, – Попов делает небольшую паузу, – Нельзя такое проебывать. – Нельзя, конечно. Да я тебе и не дам. Антон улыбается. Арсений тоже.