1
2 декабря 2017 г., 19:35
Никки переминался с ноги на ногу, пытаясь хоть как-то согреться. Перекресток продувался со всех сторон, но выбора не было — он должен был видеть машины, которые подъезжали, чтобы успеть спрятаться, если что. Уже третий день. Плечо болело все больше, а вот желудок наоборот, уже не болел совсем. О голоде напоминали только сильное головокружение и плотный туман в голове. Никки сильнее закутался в ветровку, жалея, что в спешке не взял тогда с вешалки тёплый пуховик, подаренный отцом. Отчаянно хотелось сесть, хоть на землю, но тогда он может заснуть, а это смерть на таком холоде.
Из-за угла вырулил джип, и Никки юркнул в кусты. Из джипа выскользнул высокий парень в зимнем плаще и, пошатываясь, зашагал вверх по улице, тихонько что-то насвистывая. Джип развернулся и уехал, и Никки снова вышел к дороге. Еще пару часов, и можно будет вернуться в развалину, в которой он прятался, чтобы поспать. Это радовало и не радовало одновременно; с одной стороны он сможет отдохнуть, а с другой… еще одного дня без еды он может не выдержать, хотя его могут и не захотеть покормить, если сегодня всё-таки «повезёт». Вокруг ни души… Даже самый жестокий сутенер не заставит своих парней морозить «орудия своего труда» на таком собачем холоде.
Стоять становилось всё тяжелее, и Ник позволил себе маленькую слабость — он подошёл к еле горевшему фонарному столбу и прислонился к нему спиной, на секунду прикрывая уставшие глаза опухшими от слёз веками. А он ведь обещал себе не плакать, взрослый парень уже, не ребёнок. Но стоило свернуться калачиком на куче старого тряпья в единственной комнате заброшенного дома, в которой еще оставался потолок, и слёзы текли сами собой, от пережитого, усталости, боли и голода. Незаметно для себя он задремал.
Вдруг его ноги обдало теплым воздухом и запахло сигаретным дымом. Ник резко проснулся и, оттолкнувшись от столба, на который всё еще опирался, чуть не упал в объятия высокого мужчины, спокойно рассматривающего его, стоя у своего шикарного чёрного мустанга.
— Ждешь кого-то?
В голосе мужчины прозвучало мрачное любопытство. Дым его сигареты смешался с облачком пара, вырвавшегося изо рта Никки, внезапно вспомнившего, как дышать.
— Возможно, Вас… — Никки встал на затекшую ногу, которая тут же подвернулась, но удержал равновесие, сорвавшись на шипение. Это он?
— Сколько? — лениво протянул мужчина, продолжая его рассматривать, будто экзотичного зверька под фонарным деревцем.
— Двести, за ночь. — Ник сообразил, что совсем не знает расценок. Двести это мало или много? Провалиться из-за такой мелочи, так глупо, но отступать было уже поздно. К тому же, он не видел номер машины. Хотя много ли черных мустангов в городе, владельцы которых ищут компанию в таком месте в такое время? Вряд ли…
— Сойдет, — мужчина усмехнулся и щелчком пальцев отбросил окурок в сторону, — садись в машину.
В салоне мустанга было тепло, пахло сигаретами и дорогим одеколоном. Ник осторожно сел, стараясь не тревожить вывихнутое плечо и пытаясь сообразить, что делать дальше. С мыслью, что придется спать с незнакомым мужиком, он уже свыкся, но теперь нужно придумать, как остаться у него больше, чем на одну ночь. Надавить на жалость? Этого Ник никогда не умел. Просто попросить? Спрос рождает предложение, придется очень постараться, не зря же он ждал его три дня на холоде.
Харви осторожно прикрыл за мальчиком дверь своей машины и, обойдя её, сел на водительское сиденье. Парень оказался даже моложе, чем ему говорили. Мелкий, тонкий, в своей тонюсенькой ветровке он трясся, как осиновый лист. Они там что, с ума посходили? И на это он должен был повестись? Нелепость какая-то… Больше похоже на глупый розыгрыш, чем на тщательно спланированную акцию. Хотя ему пришлось признать, домой к себе он мальчика всё-таки забрал. Он включил обогрев на максимум и тронулся с места.
Тихо шуршали шины, за окнами мелькали деревья и здания ночного города, мужчина за рулём молчал, аккуратно лавируя в потоке ночного движения. От тепла Ника развезло, начало мутить, и из носа полилось. Он часто сглатывал и старался незаметно вытирать нос рукавом ветровки, молясь, чтобы быстрее доехать и выйти наконец на привычный холод. Вот уж и правда — товар лицом. Радость от долгожданной встречи сменилась легким недоумением — у него получилось? Слишком легко. Отупение от монотонных действий последних нескольких дней уходило на второй план, мозг начинал лихорадочно выдавать идеи, как раскрутить эту мафиозную крысу хоть на непродолжительное сожительство, он ведь привык к мальчикам однодневкам. «Буду действовать по обстоятельствам», — решил для себя Ник, когда машина въехала на стоянку новейшего многоквартирного дома.
Проигнорировав кнопки этажей лифта, мужчина достал ключи и вставил один из них в отдельное гнездо на панели. Лифт неспешно пополз на самый верхний этаж, в пентхаус. Ника снова затошнило, но он мужественно подавил позывы и глубоко вдохнул, впуская в лёгкие запах своего спутника, заполнивший все пространство лифта. Закружилась голова, и Ник испугался, что отключится, так и не попав в дом. Страх моментально привёл его в чувства. Наверное нужно было что-то сказать, но ничего путного в голову не приходило. Притвориться манерным омежкой? Или взять деловой тон опытного представителя «услуг»? Как там было в тех фильмах, которые он смотрел, когда их еще было где смотреть? Он не помнил.
Выходя из лифта прямо в прихожую своей квартиры, Харви на ходу снял шарф и пальто и повесил их на стоящую в углу антикварную вешалку, оставшись в одной рубашке и брюках. Интересно, что парень от него ожидает теперь, когда «пробрался» к нему в дом? Как он должен себя повести? Сопливый заморыш близоруко щурился и слегка пошатывался, не решаясь войти. Не был бы Харви таким уставшим с дороги, устроил бы ему проверку на «профпригодность» прямо сейчас, но никакого, даже призрачного желания этот доходяга не вызывал. Кроме желания накормить и запереть от греха подальше, хотя бы до утра.
— Проходи, разувайся, тапочки в шкафчике справа от тебя, — он даже не взглянул на Никки, осторожно входящего следом за ним. Двери лифта плавно закрылись, отрезая все пути к отступлению. — Моё имя Томас, но ты будешь называть меня «господин», пока я не захочу это изменить.
— Да, господин, — просипел Ник, сгорая от унижения. Пришлось напомнить себе, кто он и зачем тут. «Томас», какое дурацкое имя…
Салон квартиры был просто огромным, в дальнем конце были запертые двери, очевидно ведущие в спальные комнаты, санузел и кабинет, над ними широкая лестница и галерея с еще парой дверей, между пафосными картинами в человеческий рост, с изображением диковинной природы. Но Нику было не до пейзажей, из кухни, находящейся тут же, в салоне, донёсся звон посуды и просто восхитительный запах горячего бульона с чесноком и свежей зеленью и подогретых в тостере гренок. Ник нервно сглотнул и постарался реже дышать, желудок скрутило голодным спазмом.
— Иди сюда, поешь, — Томас поставил пиалу с бульоном на обеденный стол и включил кофемашину, тут же отозвавшуюся тихим гулом на прикосновения хозяина. — Бульон из морозилки, но после разогрева он как свежий, не беспокойся, я часто в разъездах, так что приходится замораживать готовые блюда, чтобы не питаться фастфудом. Сними куртку, не вежливо находиться в доме в уличной одежде.
Никки, уже успевший усесться за стол, тут же вскочил и стал судорожно расстегивать ветровку, жадно глядя на пиалу с бульоном. Змейку, как назло, заело и Томас подошел помочь, отводя замерзшие и потрескавшиеся руки Ника в стороны. Ник впервые с их встречи взглянул в лицо мужчины и не увидел там ничего, кроме усталости. Немолодой уже, хоть и красивый. Шрам на брови добавлял ему какого-то пиратского шарма. Ник себя одернул, стокгольмский синдром какой-то, он ведёт себя как бродячий пёс, которому протянули кусок хлеба.
Змейка на куртке наконец поддалась, и Томас помог Нику снять куртку, повесив ее тут же на спинку стула, на который тут же плюхнулся Ник. Пришлось еще раз напомнить себе, что он не дикарь какой-то, а парень из вполне приличной семьи, и есть медленно, откусывая по маленькому кусочку тоста и черпая ложкой восхитительный, наваристый бульон, хотя хотелось просто схватить пиалу обеими руками и влить содержимое прямо в глотку. Реагируя на теплую пищу, желудок прострелило острой болью, и Ник с глухим стоном выронил ложку на стол из ослабевшей руки. Томас со вздохом отодвинул пиалу и присел рядом, растирая парню озябшую спину.
— Ну же, не стоит так торопиться. Посиди немного, дай желудку отойти, — его голос звучал устало и странно озабоченно, — я приготовлю тебе сладкий чай, он должен помочь.
Теплая рука исчезла со спины парня, щелкнул включатель чайника, на фоне тихо забубнил телевизор, а Ник всё еще пытался выровнять дыхание, смаргивая навернувшиеся от боли слёзы. Есть всё еще хотелось, несмотря ни на что.
Харви смертельно хотелось спать. И курить. Но, чем быстрее он раскрутит этот нелепый клубок ниток, тянущихся к новому контракту из самых неожиданных мест, тем быстрее сможет вздохнуть с облегчением. В случайности он не верил, а в своих информаторов — да.
— Судя по тому, в каком ты состоянии, сутенёра у тебя нет… Да и клиентов не густо, — Томас медленно размешивал мёд в чашке с ароматным чаем, подливая в неё холодной воды, пока не был удовлетворён его температурой, — что же мне с тобой делать… — он аккуратно поставил чашку перед парнем и задумчиво потёр подбородок. — На вид тебе не больше шестнадцати, хотя…
— Мне восемнадцать, — просипел Ник, силясь разогнуться и впустить воздух в лёгкие, — документов с собой нет, уж простите, господин.
— Верю, — Томас еле заметно улыбнулся, — несмотря на вонь немытого тела и нечищеных зубов, запах взрослого омеги вполне угадывается.
Ник вспыхнул от стыда, в последний раз он мылся и менял одежду и правда давно, не говоря уже о прочих средствах гигиены. Удивительно, что этот мужик вообще умудрился унюхать в нём омегу.
— Не смотря на вонь, вы всё же притащили меня к себе, господин, — зло выпалил он и тут же об этом пожалел. Его вполне могут прямо сейчас выкинуть на улицу, и тогда останется только перегрызть себе вены, чтобы не видеть последствия своей глупости. — Простите, я… Извините… — Ник опустил голову и дрожащими руками взял чашку, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься от отчаянья.
Харви задумчиво молчал, время от времени делая маленькие глотки из своей чашки с кофе. Телевизор что-то тихо бубнил из сводок новостей о происшествиях в городе за последние сутки. А у мальчика есть характер. Или он просто глупый, как пробка. Ему бы сейчас преданно заглядывать в глаза и ныть о своей несчастной жизни, а он еще и огрызается, крысёныш. Раздражение тёмной гущей плескалось глубоко внутри, грозя вылиться в поспешные и резкие действия. Нужно успокоиться, если он хочет узнать больше. И выспаться, наконец.
— Доедай, я оставлю тебе полотенце, зубную щетку и домашнюю одежду в ванной, чтобы ты мог искупаться и переодеться. Не спеши, — Томас поднялся, поставил свою пустую чашку в раковину и ушёл, а Никки медленно выдохнул, не веря, что его простили за дерзкое замечание.
Когда посуда была вымыта, Ник уже засыпал на ходу. Он заставил себя доползти до ванной, направление к которой молча указал ему хозяин и, быстро скинув с себя мерзкие, грязные шмотки, погрузился в тёплую воду, отупело отмечая для себя, что и об этом его молчаливый хозяин уже позаботился. Заснуть прямо в ароматной воде не позволил ему адреналин, от осознания того, что через считанные минуты его лишат девственности. Захотелось поскорее начать, чтобы как можно быстрее закончить с этой частью плана. Ник тщательно вымылся, остервенело вычистил зубы, сплёвывая кровавую пену в раковину, вымыл за собой ванную, неуверенно пригладил влажные волосы пятернёй (он не решился воспользоваться хозяйской расчёской, лежащей на полке зеркального шкафчика), надел оставленную для него на тумбе пушистую пижаму с пингвинами (осталась от любовника?) и вышел из ванной.
Томас, тоже уже в домашней одежде, ждал его на просторном диване перед телевизором, что-то набирая на смартфоне.
— Иди сюда, — он откинул пушистый, с леопардовым принтом плед с колен и похлопал ладонью по диванной подушке рядом с собой.
Ник нерешительно двинулся к указанному месту на дрожащих от страха ногах. Томас по-прежнему не смотрел на него, и Ник чинно сел рядом, складывая ладони на коленях. Взгляд выхватил лежащие на журнальном столике пару голубых таблеток и стакан воды. Наркотик? Этого вполне следовало ожидать. А вдруг это одни из тех таблеток, что используют при допросах? У такого, как этот «Томас», вполне могут такие иметься. Стало еще страшнее.
— Забирайся с ногами, — пробормотал Томас, не отрываясь от телефона, — под пледом тепло.
Ник последовал приказу, укрываясь пледом. По телеку показывали какую-то сопливую мелодраму, про день влюблённых. Так далеко от его теперешней жизни. А ведь и он еще совсем недавно мечтал когда-нибудь пойти со своим сокурсником в кафе на этот праздник и наконец-то признаться ему в любви. Ян не станет его искать после того, что произошло. Скорее решит держаться он него как можно дальше, слухи быстро расползаются. Глаза снова защипало, и Ник звонко чихнул, едва успев прикрыть рот ладонью.
— Таблетки от простуды, — Томас сочувственно на него взглянул и кивнул на журнальный столик, — выпей. Ты наверняка уже простыл, но лечиться всё равно надо.
От воспоминаний о любимом и о своей разрушенной жизни, Нику стало совсем всё равно на то, что будет. Даже если это наркотик или афродозиак, ну и что… Он решительно подался вперёд и положил таблетки в рот, запивая их тёплой, кипяченой водой. Его жизнь больше ему не принадлежит, нужно просто сделать то, что нужно.
Харви наконец оторвался от своего телефона, положил его на столик и притянул Никки к себе, укладывая его голову на своё плечо. Прошло еще полчаса, прежде чем Ник расслабился и перестал дрожать, ожидая действия наркотика или решительных действий своего «господина». Ничего не происходило. Мужчина обнимал его за плечи, герои фильма постепенно находили своё счастье, а Ник засыпал, убаюканный теплом, телевизором, действием лекарства, уютным запахом сильного альфы и своим наконец-то сытым желудком. Он еще успел отметить про себя неправильность происходящего и явное отклонение от намеченного плана, прежде чем полностью отключиться.
Фильм закончился. Харви выключил телевизор и посмотрел на спящего у него на груди парня. Тот тяжело дышал через рот и зябко поёживался, пытаясь прижаться к его горячему телу сильнее. Чисто вымытый и вкусно пахнущий шампунем, он выглядел совсем как ребёнок. Горячий лобик, лихорадочный румянец на щеках, сопливый носик пуговкой… Ну что за горе-шпион? Или не шпион вовсе? Может он по ошибке и правда подобрал совсем левого паренька? Да нет, Энджел не мог ошибиться, он однозначно сказал, что «тот самый левый пацан на месте», да и по фото точно он, кто еще стал бы стоять в весенней ветровке посреди зимы и ждать определенного клиента… Никки болезненно поморщился и поёрзал, устраивая правую руку удобнее. Больно, наверное, судя по всему вывих. Харви осторожно, стараясь не разбудить парня, взял телефон и послал сообщение своему другу врачу. Пусть посмотрит мальчика, заодно и сделает пару тестов на венерические, кто знает, из какой канавы его вытащили, да и по базе данных полиции будет не лишним его прогнать, мало ли…
***
Проснулся Ник в огромной постели, абсолютно один, от боли в вывихнутом плече. Часы на прикроватной тумбочке показывали десять утра. Сквозь приоткрытые трисы из широкого окна лился солнечный свет, наполняя комнату ощущением лета, несмотря на октябрь месяц по календарю. Под пуховым одеялом было тепло, Ник уже забыл это ощущение тепла и уюта. Что произошло вчера вечером? Он, как и собирался, снял «Томаса» на улице, знаменитой своими «ночными бабочками», приехал к нему домой и тупо уснул на его плече? От воспоминаний о бульоне захотелось есть. А потом резко захотелось в туалет, благо, тот оказался в этой же комнате. Слава богам, Томас вчера не предложил Нику твёрдую пищу и кишечник переработал всё, как надо. Ник в изнеможении повалился на кровать и пролежал так еще с полчаса, не думая ни о чем, кроме взбунтовавшегося организма. На смену уютной пижаме, ему была предложена домашняя одежда, лежавшая на комоде с зеркалом. И штаны, и длинные рукава футболки пришлось подворачивать. Ник огорченно уставился на собственное отражение: серые мешки под глазами, распухший нос, взъерошенные волосы и болезненный румянец… еще никогда он не выглядел хуже. Раньше его маленький рост всегда скорее помогал, чем беспокоил, давая ему возможность сливаться с обстановкой и не привлекать к себе лишнего внимания. Обычные русые волосы, обычные серые глаза, бледные губы. Желающие с ним познакомиться никогда не выстраивались к нему в очередь. А теперь ему нужно быть соблазнительным и раскрепощенным. Ник фыркнул, показывая своему отражению язык. Быстрая инспекция ящиков комода выявила множество необходимых вещей для омеги: от кремов и расчески до одноразового белья для течки и косметики. На косметику Никки посмотрел с сомнением, но так и не решился воспользоваться. Однажды он попробовал накраситься, пытаясь привлечь внимание Яна, но жуткая клоунская маска, получившаяся в результате, скорее отпугнула бы его окончательно, лишив Никки даже той пары фраз, которыми Ян изредка с ним обменивался. Ник осмотрелся. Двухдверный шкаф скрывал в своих недрах закрытые упаковки с нижним бельём, ровные стопки полотенец, пижам и еще пару комплектов домашней одежды, наподобие той, что была сейчас на нём. Эта комната была предназначена для любовников Томаса? Или для его постоянного партнёра? Стало противно, но Ник всё же, насколько мог, привёл себя в порядок. В этой комнате не было ванной или душа, но умывальник в туалете со шкафчиком, зубной щеткой и пастой имелся. Закончив гигиенические процедуры, Ник решительно открыл дверь и услышал приглушенные голоса. Говорили внизу, на кухне, а значит спал он в одной из комнат, находящихся наверху. Томас тихо рассказывал что-то незнакомому мужчине, полненькому и розовощекому, наверняка чуть старше самого Томаса, на его висках просматривалась лёгкая седина. Никки позволил себе еще немного понаблюдать за мужчинами, прежде, чем обнаружить своё присутствие легким покашливанием. Вчера он так и не рассмотрел своего хозяина как следует, не до того было, зато теперь предоставилась замечательная возможность. Томас был высоким, статным альфой под сорок. Широкие плечи, стройные ноги, стильная стрижка черных волос… Он, вполне объективно, был красив, по меркам альф. Почему же он тащит себе в постель всякий продажный сброд вместо того, чтобы найти себе идеального спутника, кои, должно быть, десятками падают к его ногам, мечтая о его деньгах и беззаботной жизни в качестве его мужа? Он просто мафиозная крыса, напомнил себе Ник, такие женятся только по расчету. Томас поднял на него взгляд, и Ник вздрогнул, пойманный на нечаянном разглядывании своего господина. Ему во что бы то ни стало нужно выполнить свою работу. Еда и возможность выспаться — просто приятный бонус к плате за секс, а не проявление личных качеств Томаса, не стоит об этом забывать. Ник встряхнулся, сбрасывая оцепенение, и помахал рукой. — Доброе утро. — Доброе, — отозвался Томас, повышая тон и пристально вглядываясь в его лицо. — Спускайся. Грэг осмотрит тебя, твоё плечо, и скажет, что нам делать с твоей простудой. — Плечо? — Ник осторожно спустился по лестнице, борясь с головокружением и стараясь не сильно пялиться на обеденный стол, сервированный к завтраку яичницей, тостами и мягким сыром в вазочках на троих человек. — Да, плечо, — Томас загадочно улыбнулся и шагнул ему на встречу. — Ник, это Грег, мой друг и мой личный врач. Грегори, это Никки, он поживет у меня какое-то время. Кажется, Ник сильно истощен, и с его плечом не всё в порядке, надеюсь ты сможешь помочь, — произнёс Томас, многозначительно глядя на своего друга. Никки мельком отметил, что не называл вчера своё имя Томасу. Но тут же отбросил эту мысль, он мог просто не запомнить. Тут до него дошел смысл сказанной Томасом фразы, и Ник мысленно возликовал, «Временно поживёт»? Вот оно! Как удачно… Ему удалось разжалобить старого извращенца! Он остаётся еще на какое-то время. Спасение было всё ближе. Пришлось отвернуться от накрытого стола, чтобы скрыть торжествующую улыбку и вытерпеть прикосновения Грега, увенчавшиеся резким рывком, поставившим на место плечевой сустав Ника. Он буквально взвыл от неожиданности и резкой боли, но тут же облегченно стал вращать рукой, радуясь тому, что она двигается свободно в любом направлении, хотя и побаливала еще немного. — Спасибо, — произнёс он, шмыгая носом, — так намного лучше. — Конечно лучше, — с усмешкой сказал Грег, усаживаясь за стол, — а простуда, с ней ничего особенного делать не нужно, обычные лекарства, горячий чай и постельный режим, рецепт на таблетки я оставлю. Я еще возьму пробы крови и мазки, на всякий случай, но сначала давайте позавтракаем… — Давайте, — Ник не мог думать ни о чем, кроме еды. Подумаешь, пробы крови. Это же стандартные врачебные процедуры… Харви удивлённо посмотрел на набросившегося на еду парня, но промолчал. На его недоуменный взгляд Грег ответил пожатием плеч. Поживём, увидим. Завтрак прошел в домашней атмосфере, говорили только Томас и Грег: о погоде, политике и общих друзьях. Сколько Никки не старался вслушиваться в разговор, пытаясь отмечать для себя ключевые фразы, ничего важного для себя так и не услышал, полностью сосредоточившись на вкуснейшей еде. После, Грег поднялся с ним в «его» комнату, чтобы взять мазки изо рта, интимных мест и пробы крови из вены, и, коротко попрощавшись, ушел, а Ник спустился к Томасу, застав того снова перед телеком под вчерашним пушистым пледом. Его снова накормили лекарствами и напоили вкусным чаем с мёдом и лимоном, и он снова беспечно задремал на плече своего «господина», так и не вспомнив о своих прямых «обязанностях», ради которых его сюда привезли, думать не было абсолютно никаких сил. И только сквозь сон пробивалась непрошеная мысль, жужжащей мухой мешавшая полностью расслабиться, о его настоящей цели, ради которой он здесь. Время неумолимо утекало сквозь пальцы, пока он наслаждался теплом, едой и безопасностью, на которые не имел права, пока не выполнит своё задание. Голова Ника всё время скатывалась Харви на грудь, что мешало ему читать и отправлять сообщения на своём смартфоне. Он раздраженно схватил диванную подушку и положил её себе на колени, укладывая на неё голову парня. Хорошо устроился, блин… Где стриптиз, где томные взгляды и ласковые прикосновения? Гостиницу себе нашел! Никки поджал под себя коленки во сне и обнял Харви рукой, вытирая сопливый носик прямо о подушку. Харви тяжело вздохнул и поправил плед на парне, укрывая ему ноги и поправляя прядку, упавшую на горячую щечку. Волосы Ника были пушистые и мягкие, не тронутые краской или щипцами для завивки, которая была очень популярна сейчас у молодых омег. Удивительно натуральный продукт. Снова звякнуло окошко сообщения на смартфоне. Его присутствия уже настойчиво требовали в офисе, причем по таким надуманным поводам, что сомнений не оставалось — его пытаются выманить из дому. Дебилы. Он ведь мог взять мальчика с собой или просто выкинуть его на улицу. Просто нелепый фарс какой-то.***
Томас весь день не выходил из дома и ничего не говорил, кроме коротких общих фраз, вроде приглашения к обеду и вопросов о самочувствии. Только изредка уходил к себе в комнату с телефоном или выходил с ним же на балкон покурить. Ник начинал сходить с ума от нервного ожидания. Будто Томас не проститута на ночь снял, а бродячего кота домой привёл, чтобы накормить и подлечить. Вечером ему снова выдали порцию таблеток и отправили спать. Никки так и не решился начать соблазнять своего «господина», поскольку понятия не имел, как это делать, да и стыдно было. А внутреннее напряжение всё росло. По плану, он должен был переспать с Томасом в первый же вечер, потом залезть в его компьютер и найти там документы на предстоящую сделку, пока тот спит. В реальности же, он просто засыпал сам под гул телевизора, сморенный действием противопростудных с эффектом снотворного. На следующий день, Томаса не оказалось дома утром. Никки просто не мог поверить в то, что его хозяин настолько туп. Оставить уличного бродяжку у себя дома одного? А если он ему квартиру вынесет? Действовать нужно быстро. Ник бегом поднялся наверх ко второй спальне, судорожно сжимая в кармане флешку. Дверь, соседняя с его спальней, оказалась закрытой на замок. Быстрый осмотр замка тоже не дал никаких результатов, навыками взломщика Ник не обладал от слова «совсем». В душе поднималась волна паники, он так близко от цели, но не может сделать ровным счетом ничего для её достижения… Ключ! Возможно, что где-то в доме есть запасные ключи, нужно только поискать, не будет же Томас носить с собой всю связку, будто старый ключник. От страха быть застигнутым за обыском руки дрожали как у эпилептика. Ник отчаянно старался оставлять вещи на своих местах, судорожно осматривая ящики и полки салона и кухни, но не был уверен, что следов обыска не останется. Пару раз он наткнулся на пачки денег, втиснутые между бумаг в ящиках. Даже попытался прочитать пару документов, надеясь, что в них говорится что-то о предстоящей сделке с «Сиско корпорейтед» и компьютер хозяина дома ему не понадобится, но нужных сведений в этих бумагах не было. Он даже нашёл потайной ящичек в тумбе под телевизором, но и там оказались лишь несколько маленьких коробочек с явно новыми дорогими часами, цепочками и кольцами, наверное, на подарки любовникам, но никаких следов ключей от запертых дверей или распечаток будущей сделки. Дверь кабинета на первом этаже тоже оказалась заперта. Еще одна дверь вела в еще одну гостевую комнату, в которой тоже не оказалось никаких ключей. Ник чуть не взвыл от ощущения упущенной возможности. Скорее от отчаянья, чем с намерением немедленно сбежать, Ник подошел к дверям лифта, даже не надеясь, что сможет их открыть. Он оказался прав. Стоило нажать на кнопку вызова, как маленький экранчик рядом с ней засветился, и приветливый охранник вежливым тоном осведомился, желает ли гость покинуть квартиру. Гость не желал. Охранник спокойно кивнул, и экран погас, а Никки побрёл к дивану дожидаться возвращения «господина». Сегодня он просто обязан раскрутить Томаса на секс и попасть к нему в спальню, а для этого он должен хорошо выглядеть и быть здоровым, размышлял Ник, доедая оставленный для него на журнальном столике сандвич и со злостью косясь на пару голубых таблеток рядом со стаканом воды там же. Невероятно утомлённый нервной беготнёй по дому и тяжелыми мыслями, Ник заснул прямо на диване, даже не вымыв за собой посуду. Разбудил его голос Томаса, который присел на корточки перед диваном и спрашивал его о самочувствии. Томас мягко проводил ладонью по его волосам и рассматривал его со странным выражением на усталом лице, больше напоминающим интерес коллекционера, разглядывающего уникальный трупик бабочки, чем заботу о живом существе. Ник встрепенулся, резко садясь, и Томас отпрянул, виновато приглаживая шевелюру. Но уже через секунду он поднялся на ноги и резко спросил: — Ты умеешь готовить? — Да, — Ник опешил от внезапности и нелепости вопроса, — умею. — Хорошо, тогда приготовь мне быстрый ужин. Нужно обсудить условия твоего проживания здесь, — голос Томаса зазвенел от напряжения и какой-то странной злости, — я иду в ванную, всё должно быть готово к моему возвращению. Харви не понимал, почему злится. Они с охранником славно поржали, наблюдая за тем, как Никки мечется по дому, в поисках возможности попасть к нему в спальню. Он даже выиграл сотню на спор, что мальчик не возьмёт себе ни деньги, ни драгоценности, заботливо оставленные им для него на видных местах. Но его раздражало, как парень мирно дремлет у него на диване, пока он работает, забив на сон. Пусть хоть еду отрабатывает, если в сексуальном плане от него никакого толку! А секса у Харви не было уже давно. Привези он к себе домой опытного проститута, с большей пользой провёл бы эти два дня. А ведь он с самого начала собирался уложить пацана в постель и вытянуть из него все признания, так почему нет?! На этот вопрос у него ответа не было. Просто сначала мальчишку пришлось вымыть, потом дать выспаться, потом подлечить… Но теперь всё, хватит. Грег подтвердил, что парень абсолютно здоров, не считая простуды, а значит нет опасности подхватить какую-нибудь гонорею. Томас ушел, а Ник немедля принялся за готовку. Быстрый ужин. Он еще трижды подходил к ванной комнате, уточняя у Томаса, не возражает ли он против риса, яиц и кетчупа, пока не услышал в голосе «господина» угрожающих ноток, сопровождающих утвердительные ответы с комментариями, что Томас в принципе не может возражать против продуктов, лежащих у него в его собственном холодильнике. Когда Томас вышел из ванной, всё было готово. На столе дымились порции «омурайсу» — риса, завёрнутого в конвертик из омлета с соевым соусом с умилительными смайликами, нарисованными кетчупом на них. Братик Никки обожал это блюдо и Ник готовил его мастерски. — Послушай, — начал Томас, отправляя первую порцию в рот, но тут же замер, блаженно прикрыв глаза и смакуя блюдо. На мгновение его лицо разгладилось, выдавая видимое удовольствие от еды, — очень вкусно! — Спасибо, — нервно и польщено улыбнулся Ник, подбирая вилкой кусочек своей порции и отправляя в рот. — Итак, — подобрался Томас, сосредотачиваясь на разговоре. Его голос резал повисшее между ними напряжение, будто нож, — ты будешь получать пособие за готовку и уборку, за проживание же ты будешь платить своим телом, подходит? — Нужно было убедить парня, что он не собирается от него избавляться, чтобы усыпить его бдительность. Ник от неожиданности поперхнулся. — Ты абсолютно здоров, как омега, судя по результатам анализов, — продолжал Томас, игнорируя его смущение, — свободен, насколько мне известно, и нуждаешься в жилье и пропитании. Я могу тебе всё это дать. Но, — Томас прокашлялся, глядя в тарелку, на остывающий «омурайсу», — только на моих условиях. Ник замер, отматывая чувства назад, к начальной цели этого знакомства. Секс — вот его главное средство. Так нужно. Томас всего лишь беспощадная финансовая акула, желающая воспользоваться им ради удовлетворения собственных низменных инстинктов. Он даже не подозревает, что мелкая рыбёшка, осмелившаяся восстать против него, может использовать его в своих целях. — Я понимаю, — медленно произнёс Никки, опуская взгляд. Внутри всё перевернулось. — Сегодня? Харви только кивнул и продолжил есть, не поднимая на мальчика взгляд. Это его «сегодня?» прозвучало так обреченно, будто он его силой от папки оторвал и к себе притащил, собираясь изнасиловать. Безумная ситуация. Но уже пора действовать. Отдать парню подложный контракт и отпустить на все четыре, пусть сам справляется с последствиями, раз на такое пошел.***
Весь остаток дня Никки провёл за подготовкой к предстоящему вечеру. Он тщательно вымыл себя изнутри, выбрал летний комплект шелковой пижамки, состоящий из коротких шортиков и обтягивающей майки из белья в комоде, стараясь не задумываться, кто надевал его прежде, привёл в относительный порядок волосы и лицо. Пора действовать. Его била нервная дрожь и он уже было решил выпить таблетки, действующие на него успокаивающе, но вовремя вспомнил про снотворный эффект. Не стоило туманить свой разум, учитывая, что сегодня заснуть первым должен именно Харви… То есть Томас, конечно же. Только бы не ошибиться в самый ответственный момент! «Господин», напомнил себе Никки, он должен называть его «господин» и никак иначе, не по имени. Никки медленно спустился по ступенькам, стараясь не выдать себя ни единым скрипом половицы. Зря старался, Томас даже не взглянул в его сторону, привычно набирая какие-то сообщения на своём смартфоне и абсолютно увлеченный этим процессом. Ник подумал о брате, о папе и о скором окончании этого кошмара, и это придало ему сил. Тело — всего лишь оболочка для души. Его можно починить, вымыть и забыть, со временем… есть вещи намного важнее. Он решительно шагнул к дивану и забрался под леопардовый плед, обвивая руками торс Томаса. Тот недовольно дернулся, но уже через секунду отложил телефон в сторону, придвигаясь обратно. — Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше… Привычный вопрос, привычный ответ. Только теперь в этих фразах сквозил совсем другой смысл. Харви только краем глаза успел взглянуть на парня, пока тот осторожно спускался по ступенькам. Легкая летняя пижамка была ему велика, свободно болтаясь вокруг тщедушного тельца. Глаза лихорадочно блестели. В голове Харви неуместно заиграла глупая мелодия со словами из популярной песенки:«like a virgin, touched for the first time» и он чуть не засмеялся от нелепости образа, возникшего в его голове. Но именно эта нелепость происходящего не давала ему сразу же наброситься на свою жертву. Была в Никки какая-то удивительная трогательность, и Харви, который всегда предпочитал опытных омег, словил себя на мысли, что хочет парню подыграть. Пусть продолжает разыгрывать невинность, так эта игра приобретала совсем другой оттенок порочности, предела которой, как казалось Харви, он уже давно достиг. — Должен предупредить, — в голосе мужчины прозвучало напряжение, моментально отозвавшееся в теле Никки, заставляя того замереть, — у меня довольно специфичные запросы к моим любовникам. — Какие? — Ник старался говорить расслабленно, подражая манерным омежкам, коих он повидал немало в универе. Ему казалось, что получается неплохо, только голос слегка дрожал. «Специфичные»… Его же не заставят ползать на коленках, изображая пёсика? — Мне нравятся скромники, — тихо проговорил Томас, наклоняясь к его уху, — изобрази невинность. Горячее дыхание обдало шею Ника, по телу пробежали мурашки, волоски на руках встали дыбом. Невинность? Да как два пальца об… Ник нервно хохотнул, но тут же себя одёрнул, переводя всё в томный всхлип. Невинность, значит. Получите, распишитесь. Он тут же убрал руки с плеч Томаса и немного отодвинулся, пряча горящее от стыда лицо в ладонях. — Так? — вопрос прозвучал хрипло и с вызовом, но ничего большего сейчас Ник не смог бы изобразить. Томас коротко хмыкнул, переключил канал на телевизоре на ночное ток-шоу, сделал чуть громче, и только после этого ответил: — Почти. Теперь садись ко мне на коленки, котёнок… Ник рвано выдохнул. Как во сне, будто наблюдая за собой со стороны, он привстал с дивана и пересел на колени к мужчине, боком к нему, накрывая обоих спасительным пледом, дрожащими руками. Его ноги и попу обдало жаром сильного, мужского тела, а руки, напротив, словно заледенели. Он не знал, куда их девать, и, с лёгким вызовом, посмотрел Томасу в глаза, ища подсказки. Томас ответил полуулыбкой и насмешливым взглядом, но всё же завел одну его руку себе за спину, а другую положил себе на плечо, привлекая Ника к своему телу, и укрывая его пледом по самую шею. Ник чувствовал, что дрожит, но не мог с собой совладать. Он зарылся носом в шею своего мучителя, ища одновременно поддержки и подсказки, что делать дальше. Ему нужно попасть в эту спальню, любым способом. Харви не спешил. Он прижимал к себе тело парня, осторожно поглаживая его плечи и спину сквозь ткань пледа. Вдыхал его запах и слушал его прерывистое дыхание, чувствуя, как тело охватывает совсем другого рода возбуждение, чем то, к которому он привык. Будто он и правда сжимает в своих объятиях невинного мальчика, доверившего ему свой первый опыт во взрослых ласках. Ник чувствовал каждое его движение, будто все его нервы были оголены. Мышцы ног, горячего паха, к которому Ник прижимался своим бедром, биение сердца под его рукой, обжигающее дыхание, шевелящее волосы на его макушке, даже теплые ладони сквозь толстую ткань пледа. Ступни окоченели. Томас, будто почувствовав это, подхватил его под колени и поднял его ноги на диван, укрывая их пледом. Ему пришлось раздвинуть ноги, и попа Ника опустилась на подушку между ними, отчего его бедро еще теснее прижалось к возбужденной плоти Томаса. Моментально стало жарко, и Ник с нервным всхлипом вытащил руку из-под пледа, обвивая ею шею Томаса, инстинктивно прижимаясь еще ближе. Харви потерся щекой о макушку мальчика, заставляя себя успокоиться, не терять над собой контроль. Всё это только игра. Но еще никогда он не чувствовал подобной нежности к своим партнёрам. Хотелось до хруста в костях сжать это маленькое тельце в руках. Хотелось рывком поднять его и утащить в свою постель. Хотелось уложить тут же на диван и накрыть собой, закрывая от всего мира. Хотелось причинить боль и доставить удовольствие. Харви осторожно запустил свою руку под плед и стал растирать окоченевшие ступни парня, то сильно сжимая, то нежно поглаживая. Долго, очень медленно. И Ник поплыл. Ему казалось, будто Харви вокруг него, внутри него. Движения его пальцев щекотали каждый нерв, отдаваясь сладкой истомой то в плечах, то в животе, то в бёдрах, заставляя нервно вздрагивать и сильнее прижиматься к горячему телу. Секунда всепоглощающего одиночества, без теплых ладоней Харви, и телевизор затих, погружая комнату в темноту, слегка подсвеченную светом луны, проникающим сквозь прозрачные шторы. Ник не хочет этой тишины, слишком громкими ему кажутся нечаянные всхлипы, когда Харви снова запускает руку под плед, продолжая ласкать его ноги. Альфа мягко сжимает второй ладонью затылок парня, и Ник подчиняется, поднимая голову и только сейчас понимая, что всё это время прижимался губами к шее мужчины, пробуя на вкус его пульс. Его губы тут же накрывают поцелуем, он сладкий и терпкий одновременно, медленный и требовательный. Ник даже не пытается на него отвечать, полностью отдавая инициативу Харви, только изредка язычком ловя его губы, в попытке угадать, каким будет следующее движение. Провокация не остаётся безнаказанной и язык мужчины врывается в его рот, сладкой прохладой и мягкими, влажными движениями полностью подавляя его волю. Весь остаток сознания парня сосредотачивается на этом поцелуе, который, как кажется, длится вечность. Харви и сам уже не может понять, что чувствует, срываясь на поцелуй, которых он себе никогда не позволял с временными партнёрами. Но этот мальчик… Он мягкий и терпкий. Он тихий и чувствительный, будто целуешь лепестки чайной розы, вдыхая её аромат. Он робкий и терпеливый и Харви берёт инициативу на себя, вознагражденный тихим стоном, отзывающимся лёгкой дрожью во всём его теле. Его губ касается снова и снова маленький, юркий язычок его мальчика и он погружается в эту сладкую влагу, отвечая страстно и нежно, выигрывая эту схватку с томным чувством собственного превосходства в опыте любовных ласк. Фоном, Никки чувствует руку, сжимающую его бедро под пледом и вторую, опустившуюся на его ягодицы поверх ткани. Хочется больше, и Ник ёрзает, не прерывая сладкого поцелуя, пытаясь своим телом заставить руки Харви двигаться… ниже, выше, под ткань пижамы, туда, где так тянет, щекочет невидимыми крыльями бабочек, разливается истомой и сводит судорогой. Наконец, Харви разжимает стиснувшую его бедро ладонь под пледом и мягко скользит ею вверх, большим пальцем приподнимая коротенькие шортики Ника и мягко касаясь внутренней стороны его бедра, невесомо поглаживая чувствительное местечко. Этого оказывается достаточно и Ник прерывает сладкий поцелуй с тихим стоном стискивая ткань на плечах мужчины до белых костяшек и содрогаясь в его объятиях от ослепительного, до звёздочек в глазах оргазма. Харви впитывает оргазм своего партнёра в клетки кожи, ловит его дыхание и пытается успокоиться, интуитивно позволяя мальчику обмякнуть в своих руках, не требуя продолжения. Эта вспышка ослепительного удовольствия, она была одна на двоих. Нет тянущего чувства неудовлетворения, нет разочарования или нетерпения, только настойчивая потребность успокоить и дать отдохнуть своему партнёру, обнимая его еще крепче, прижимая его еще ближе к себе. Сейчас он не хочет его отпустить. Не сможет, даже, если ему прикажут. Ничего не имеет значения, кроме этого момента. Это глупо и по-детски, но это так. Какое-то время они сидят молча, обнявшись и стараясь выровнять дыхание, пока Ник не прерывает тишину нервным смешком, смущенно пытаясь отстраниться. Харви не позволяет ему этого, еще сильнее прижимая к себе, и Никки снова подчиняется, радуясь короткой отсрочке в выяснении отношений. Что дальше? Его снова отправят в его комнату мучиться от осознания собственной бесполезности и полного провала, грозящего болью его близким? Сегодня больше ничего не будет, подсказывает ему чутьё и на глаза наворачиваются непрошеные слёзы. Может всё ему рассказать и попросить помощи? Да нет, чем он может помочь… Отдать немыслимые деньги за жизни двух незнакомцев, только потому, что немного потискал дешевого проститута? В твоим мечтах, малыш Никки, в твоих мечтах. Харви без труда поднялся на ноги вместе с замершим парнем на руках и просто отнёс его в его спальню, уложил в постель, не разворачивая пледа и накрыл одеялом. Щелчок закрываемой двери будто послужил сигналом, и Никки тихонько завыл в подушку от отчаянья, кляня свою слабость и нерешительность. Только под утро он наконец забылся тяжелым сном, перебирая в уме все муки и страдания, которые претерпевают его близкие, пока он тут лежит в тёплой кроватке и жалеет себя. Завтра! Он добудет эти чертовы документы завтра, даже если ради этого придется выломать чертову дверь и выпрыгнуть в окно с восьмого этажа.***
За ночь, выпачканная шелковая пижама просто прилипла к нему, приклеившись к его телу его же семенем. Голова болела от недосыпа, а желудок сводило голодными спазмами. Теперь он всегда будет голоден, сколько бы еды не было на его столе, подумал Ник, устало сползая с кровати. Он, как мог, обтерся влажным полотенцем, умылся и переоделся в черный спортивный костюм, найденный в том же бездонном комоде. Было уже решительно всё равно, кто был его прежним владельцем. Ник уже и не мог вспомнить, почему так парился из-за этого вопроса еще вчера. Вид леопардового пледа на его постели напомнил о вчерашних событиях, и Никки смущенно отвернулся, пообещав себе спустить его вниз чуть позже. Томас уже не спал, тихо разговаривая по своему смартфону возле любимой кофеварки, поставляющей ему излюбленный напиток двадцать четыре часа в сутки. Ник, еще секунду назад испытывавший раздражение и злость на своего нерешительного «господина», с удивлением обнаружил, что при виде его сильной спины в обтягивающей черной футболке он подумывает о том, чтобы его обнять. Не иначе, как в роль вжился, после стольких раз, как представлял себе их секс. Он себя одернул и тихо кашлянул, сообщая о своём присутствии. Томас обернулся на звук, коротко ему кивнул и снова уставился на медленно стекающую в его чашку из адской машинки черную жижу, не отрывая телефона от уха. — Да, спасибо, я понял. Можешь прислать на мой имейл, но ты же знаешь, я в этом не разбираюсь, так что устного отчёта вполне достаточно, спасибо, — Томас сбросил вызов и обернулся к Нику, окидывая его пристальным взглядом с ног до головы и хмуря брови. — Этот костюм сойдет, мы едем за покупками. Ник опешил. За покупками? Он? В таком виде? — Может, я лучше свою одежду надену? — он решительно вздёрнул подбородок, отвечая на оценивающий взгляд Томаса упрямством, — все же приличней, чем в этом. — Твою одежду я выбросил, — насмешливо бросил Томас, заламывая бровь. — Придется тебе принять мой подарок или ходить в этом костюме все время. Ты, похоже, еще не понял, что ты тут надолго… — его насмешливый взгляд сменился изучающим, и Ник стушевался. Он слишком торопился поскорее покончить со своим заданием и не учитывал, что с точки зрения Томаса, тот его приобрёл в долгую аренду. Нужно быть послушным, скромным мальчиком, чтобы понравиться господину, напомнил себе Ник. — Да, конечно, как скажете, — пробормотал он, старательно пряча взгляд. — Мы прямо сейчас едем, или приготовить вам завтрак? — Позавтракаем в кафе, — Томас оттолкнулся от стола, на который опирался и, мгновенно оказавшись рядом, коротко чмокнул Никки в лоб, обдавая его запахом кофе, одеколона и недавно выкуренной сигареты. Он собирался сразу же отойти, но почему-то не сделал этого. Не захотел. Время замедлилось и звуки затихли, погружая всё вокруг в тихую, вязкую тишину, в которой был лишь его собственный грохот сердца, отдававшийся набатом в ушах и запах его мальчика, замершего напротив. Он чувствовал себя дураком, глупым ребёнком, но продолжал так стоять, не смея отойти или обнять. Текли секунды и поднималась паника. Он в ловушке. Эта мышеловка была дефектной изначально, она не должна была сработать… Так почему он погружается всё глубже, даже не пытаясь барахтаться? Ник не любил ни кофе, ни запах сигарет, но от этой смеси его повело, как от наркотика. Голова закружилась, и он качнулся вперёд, упираясь ладонями в широкую грудь Томаса. Нужно было его оттолкнуть, перевести всё в шутку, флирт, но Томас наклонил голову, и Ник сам потянулся за поцелуем, чувствуя, как в животе тёплой змейкой, тугими кольцами завязывается желание. Прохладный, ласкающий его нёбо язык, вкус кофе и сигарет, твёрдая поверхность обеденного стола, на которую его усадили, легко подхватив под ягодицы горячими ладонями, возбужденный член Харви, упирающийся в его пах, сильные плечи и руки, которые он гладил своими руками, пытаясь притянуть его к себе еще ближе… всё слилось в одну, протянутую сквозь бесконечность, звенящую от напряжения секунду. В ней были и новое чувство от скользящего по его шее и ключицам влажного языка, и надрывающийся популярной мелодией мобильник на столешнице рядом и даже запах подгоревшего вчера тоста, который пришлось выбросить. — Слушаю, — рявкнул в телефон Харви, отрываясь от восхитительной шейки парня, продолжая вжимать его в поверхность обеденного стола. Совсем уже голову потерял. Нужно было оторваться от мальчишки хоть на пару минут, звонок был важным, но обвившие его тонкие руки и ноги решительно не позволяли ему так жестоко с собой поступить, — говорите, — коротко бросил он, снова припадая к губам своего котёнка, увлекая его в новую игру, на которую тот реагировал просто восхитительным, тихим стоном. Следующая же фраза, коротко брошенная собеседником в трубку, моментально вернула его на землю. Харви одной рукой подхватил размякшего Никки под спину и рывком поставил его на пол, продолжая прижимать к себе. — Это точно? — Харви застыл, стараясь не смотреть на мальчишку, и инстинктивно притиснул его к себе еще ближе. — Да, это совпадает с моими догадками. Я заеду к вам в офис чуть позже, там и поговорим. До встречи. Никки всё еще приходил в себя, уткнувшись сопливым носиком в его плечо, а Харви уже мысленно перекраивал свои планы на день, пытаясь втиснуть в них посещение офиса частного детектива, нанятого им, чтобы выяснить кто такой Ник, и зачем его к нему прислали, причем Никки должен был быть дома к тому моменту, под неусыпным надзором охраны. Но сначала, всё же покупки и завтрак. — Едем? — Ник отступил на шаг от Томаса и шмыгнул носом, стараясь выглядеть безразличным, а не нервно-отчаявшимся. Всё снова летело к черту. Если бы не этот дурацкий звонок! Еще минута и еще один день и может быть уже поздно. Отпущенная ему неделя неумолимо подходила к концу. — Едем, — кивнул Томас, допивая свой кофе. — И, кстати, моё настоящее имя — Харви. На публике называй меня так. Никки чуть было саркастично не протянул «неужели?» в ответ, но вовремя себя одернул. Послушный, невинный мальчик — это его роль на ближайшее время. — Как скажете, господин.***
Ник спотыкался в слишком больших для него ботинках Харви, стараясь от него не отставать и казаться еще меньше и незаметней. Люди в торговом центре, куда его привёз Харви, весело переговаривались, смеялись и занимались своими делами, но Нику казалось, что все на него пялятся, отмечая его нелепый вид и смеются именно над ним. В первом же магазине, куда они зашли, Харви потребовал консультанта и отправил Ника с ним, устраиваясь на диванчике и пристально за ними наблюдая. Ник покорно брал предложенную одежду, даже не думая что-то там выбирать, хотя консультант настойчиво спрашивал, нравится ли ему тот или иной стиль и чего бы ему хотелось. Нику хотелось провалиться сквозь пол. Похоже, что Харви и правда отнёсся к нему, как к бродячему коту, подобранному им на улице. К чему это всё? Еще день или два, и он исчезнет из его жизни навсегда, серьёзно нагадив напоследок, как и следует бродячему коту. Примеряя очередной тёплый свитер, Ник окончательно на себя разозлился. Да, он работает на очень плохих людей, но и Харви не лучше, раз ведет с ними какие-то дела, и нечего его жалеть! Положение Ника и его родных намного хуже сейчас. Харви потеряет всего лишь деньги, а Никки спокойно могут лишить жизни, если он не справится. Из всего вороха одежды, он выбрал для себя одни джинсы, из самых недорогих, и практичного цвета тёплый свитер, который примерял последним. Немного посомневался между недорогими кроссовками и теплыми ботинками, и всё же остановил свой выбор на ботинках. Приближалась зима, и на улице становилось всё холоднее. Харви его выбор одобрил, попросил консультанта срезать этикетки и принести пакет для вещей, в которых Никки пришёл. А потом сам выбрал из вороха одежды, которую Ник примерял, еще две пары брюк, несколько футболок, пару рубашек, тёплый джемпер, и увенчал всю эту гору дутой курткой на меховой подкладке. Ник не мог поверить своим глазам. Как можно так беспечно швыряться деньгами, покупая вещи, которыми завтра, возможно, уже некому будет воспользоваться?! Нет, этот Харви определенно дурак с лишними деньгами. После того, как Ник с ним покончит, ему придется учиться бережливости и экономии, как нормальному человеку. — Надевай куртку, — с улыбкой сказал ему Харви, явно собой довольный. — Прогуляемся. На улице было более чем прохладно, хоть и солнечно. Нику было тепло в новой куртке и ботинках, он с наслаждением вдыхал свежий воздух, забыв о своей простуде. Как там папа и Рики? Выпускают ли их хоть иногда подышать свежим воздухом и нормально ли кормят? А может, их уже отправили работать в комнаты?.. Ник задохнулся от ужаса, сбиваясь с шага. Скорее, ему нужно действовать быстрее, и он решительно взял Харви под руку, прижимаясь к его боку и заставляя того подстроиться к его коротким шагам. — Ты любишь больше молочные или мясные блюда? — Харви остановился на перекрестке, рассматривая вывески ресторанов справа и слева от них, — итальянская кухня или американская? — Мне всё равно, — понуро ответил Ник, но тут же постарался исправиться, — я с удовольствием съем всё, что ты мне предложишь, Харви, — и улыбнулся. Харви расхохотался в голос, прохожие смотрели на них с улыбкой, видя только забавную парочку, которой весело, а не снятого на ночь для секса бродяжку и его «господина». Ник старательно держал искусственную улыбку на губах, хотя те уже начинали дрожать от напряжения и обиды. — Ты совсем не умеешь врать, малыш, — и Харви стёр её своим поцелуем, обхватывая его лицо своими широкими ладонями. Было так естественно его поцеловать, будто и правда на свидании, и дальше только спокойный вечер перед телеком и милые любовные игры под пледом, а не это вот всё… Он успел отстраниться прежде, чем Никки его оттолкнул, шипя от возмущения и натягивая на голову капюшон куртки по самые глаза. Посреди улицы! На глазах у людей! Этот придурок что, думает, что ему принадлежит весь мир? «Придурок», продолжая посмеиваться, обхватил его за плечи и потащил к мясному ресторану, с аппетитным шашлыком на вывеске. — Как ты оказался на улице? — спросил Харви, отпивая из своего бокала с пивом и пристально глядя ему прямо в глаза. Ник от пива отказался, предпочитая томатный сок с солью и перцем. Вопрос не стал для него неожиданностью, он уже много раз обдумал, что будет говорить. — Родители умерли, — хмуро ответил он, пряча взгляд и думая об отце. Хоть половина из сказанного была правдой, — а я не захотел жить с дядей алкоголиком, вот и сбежал. — Не смог устроиться на работу? — Харви выстукивал по столу рваный ритм, в такт приглушенной музыке, его лицо было спокойным и расслабленным, будто он просто вёл светскую беседу о погоде, а не лез в душу с ботинками. — Омегу без документов и образования даже полы мыть никуда не берут, — Ник почувствовал, как начинают краснеть уши. Универ он уже никогда не закончит, остаётся только надеяться, что он не столкнётся с кем-то из сокурсников, пока он с Харви. Ложь, с каждым словом, давалась всё легче. А чувство вины всё возрастало, уступая только нежеланию причинить вред этому невозможному мужчине, сидящему напротив. — Я могу устроить тебя у себя секретарём на полставки. — Секретарь-любовник, как банально, — Ник усмехнулся, чувствуя, что горят теперь не только уши, но и щеки и шея в придачу. — Начальству иногда полезно расслабиться посреди рабочего дня, знаешь ли. Помогает не срываться на подчинённых, — в голосе Харви прозвучали опасные нотки. Никки почувствовал, как неумолимо заливается краской, представляя себе способы удовлетворения босса, на которые хватало его, почерпнутых из сети, знаний. От окончательного самовозгорания его спас официант, принесший наконец их блюда. Запах жареного мяса заставил его забыть обо всем. Мясо он любил, хотя в последнее время они не очень могли себе его позволить. На время, разговоры за столом прекратились, пока Никки отрывал мясо от кости прямо зубами, забыв об этикете, вилке и ноже. Покончив со стейком, он с удивлением обнаружил у себя на тарелке длинную, поджаристую сосиску. Харви невинно жевал свою, аккуратно отрезая маленькие кусочки и макая их в горчичный соус, заедая листиками салата. Ник поспешно вытер руки бумажной салфеткой и тоже взялся за приборы. Сосиска оказалась восхитительно острой, Ник замахал перед ртом ладонью, чтобы хоть как-то унять пожар во рту, и Харви придвинул к нему пиалу с салатом, предлагая последовать своему примеру и заедать им сосиску. — И всё-таки подумай над моим предложением, Никки, — сказал Харви после того, как официант унёс пустые тарелки. Он и сам уже не понимал, продолжает ли он игру в шпионов, или на самом деле надеется, что Никки просто согласится на него работать и сдаст своих нанимателей, очарованный его аурой защитника и сильного альфы. «Никки»… В том, как Харви произнёс его имя, Ник услышал совсем другой уровень интимности, чем было до этого. Возможно, именно так он будет выдыхать его имя, когда они наконец-то… — Я подумаю, — поспешно ответил Ник, уже не совсем понимая, над чем именно ему нужно думать. Для него существовал только сегодняшний день. А тот сирота без образования, которому и предложили сейчас работу на полставки и секс с боссом, никогда не сможет её получить. — Мы сейчас домой? Или у тебя были еще планы? — Были, — многозначительно улыбнулся Харви, одаривая его «тем самым» взглядом, — но с этим придется подождать до вечера. Я отвезу тебя домой, а мне нужно будет уехать на одну встречу, вернусь только поздним вечером. — А можно мне пока погулять? — нерешительно спросил Никки, особо ни на что не рассчитывая, просто хотелось проветрить голову. Харви задумался, что-то просчитывая в уме. — Нет, — наконец решительно ответил он, поднимаясь и надевая своё пальто, — тебе будет лучше подождать меня дома. Представляя себе, как Никки просто исчезает из его жизни, Харви охватывал ужас. Это просто бизнес, уговаривал он себя по дороге домой, просто деловой подход к ситуации. Когда мы во всём разберёмся, можешь гулять и отдыхать, сколько захочешь. А сейчас домой.***
Харви пробыл в офисе детектива намного дольше, чем планировал. И всё складывалось намного лучше, чем он думал, даже с учетом полного изменения своих планов. Типичная ситуация, где и волки будут сыты, и овцы останутся целы. Зря, ох и зря Кит нацелился на его деньги, да еще и подобрал такого невинного исполнителя, даже толком его не подготовив. Огромный просчёт, гигантская ошибка. Но это уже проблемы самого Риваля, позволившего действовать своим подчиненным за его спиной на своё усмотрение. Да, Харви мог использовать мальчика в своих целях, подгадив Ривалю в одной из сфер его влияния заведомо проигрышной сделкой, стоило только подправить немного цифры в подложном отчете, который он уже приготовил для Никки. Риваля бы это только позабавило, а Кита всё равно вышвырнут из бизнеса, такие ошибки не прощают. Но… Что-то не позволяло ему даже задуматься о том, чтобы отдать мальчика обратно. Малыш Никки и года не выдержит среди этих людей. Харви поблагодарил детектива, оставив ему пачку денег намного толще, чем договаривались, за его услуги и поехал в офис. Детектив своё отработал сверх всяких ожиданий, выудив из информации от его юристов не только планы шайки Кита, но и сведения о родных Никки, которых держали на секретной квартире, пока не вернётся Ник, а также обо всех их финансовых проблемах, начавшихся после смерти отца семейства и достигших невероятных масштабов под неумелым управлением его папы, что и привело этих троих в практически пожизненное финансовое рабство. Нужно всё тщательно обдумать. План в голове Харви уже сверкал начищенными, хромированными гранями. Всё гениальное — просто. Одна нечаянная услуга, оказанная незнакомцу в критичной ситуации, и вот, спустя столько лет, всего одним звонком, он может вытащить троих людей из беды, избавить себя от головной боли в виде поднадоевшего врага, уже много лет пытающегося испортить ему жизнь и заодно освободить давнего знакомого от мешающего тому жить долга перед ним. Как удачно, что до сих пор, все предложения Риваля не вызывали в нём должного интереса. К полуночи все бумаги были упорядочены, встреча с Ривалем назначена и Харви вздохнул с облегчением. Факт торговли людьми отделом Кита придется проверять самому боссу, доказательств этого, кроме подтвержденных записями угроз, детектив не нашел, но это уже так, лирика. Что же делать с Никки? Просто всё ему рассказать? Мучить парня не хотелось, но всё же Харви хотел подтверждения, хотел посмотреть Нику в глаза, хотел увидеть там… что? Сожаление? Раскаяние? Хотел увидеть там искренность. Он был почти уверен, что понял Никки, но расчетливый мозг заставлял сомневаться. Если Ник начнёт оправдываться, давить на жалость, если Харви увидит в его взгляде хоть каплю расчетливости или безразличия к нему… Очевидно, что он пошел на это не по собственной воле, но от его дальнейших действий зависело, захочет ли Харви оставить для него место в своей жизни, или отпустит на все четыре стороны, посчитав произошедшее просто благотворительностью, которая зачтётся ему в высшем мире. На мыслях о Никки мозг буксовал, выдавая хаотичные обрывки эмоций и страхов, о которых Харви уже и забыл, поклявшись себе никогда не заводить отношения длиннее одной ночи. Где же ты бродил всё это время, котёнок? Харви достал из папки с личным делом Ника его университетские бумаги и внимательно всмотрелся в черно белую фотографию. Пришлось констатировать факт, он и одного раза не взглянул бы на этого мышонка, пройди тот прямо под его носом еще неделю назад. Почти двадцать лет разницы в возрасте, в опыте, в жизни… во всём! Харви притормозил мысли и эмоции, заставляя себя перестать фантазировать, еще слишком рано для каких бы то ни было надежд. Завтрашний день станет решающим.***
Не смотря на очень поздний час, Никки ждал его перед телевизором, укутавшись в леопардовый плед. При его появлении, парень вскочил, и, пробормотав приветствие, алея ушами, метнулся на кухню, чтобы включить кофеварку. Харви отстранёно отметил для себя купить брату несколько новых пижам, когда тот приедет погостить в следующий раз, эту он тоже собирался запачкать, и чем скорее, тем лучше. Может Никки надевал её в темноте? Или просто не имел привычки смотреть на себя в зеркало, выходя из комнаты? Харви медленно снимал с себя пальто, шарф и ботинки, не отрывая взгляда от застывшего у кофеварки мальчишки. По влажным волосам, Харви догадался, что Ник только из ванной, а там только маленькое зеркало на уровне его лица, что для Никки было довольно высоко. Простая невнимательность или коварный план его соблазнения? Еще вчера это было бы важно, но уже сегодня Харви вполне мог себе позволить быть соблазнённым. Всё равно, Ник не сообразит что делать, если ему не помочь, а помогать Харви не собирался. Вблизи, тонкая, почти прозрачная пижамка смотрелась на парне еще восхитительней. Скорее всего, Ник выбрал её за длинные рукава и длинные же штанишки, посчитав, что так будет скромнее и просчитался. Она потому и закрытая, что почти ничего не скрывает и предназначена скорее для того, чтобы никто не смог уснуть, чем для того, чтобы спать. Брат не стал бы ходить в его доме в такой вещи, скорей всего купил и просто забыл забрать. Харви наклонился над затылком сжавшегося в пружину парня и тот вздрогнул, роняя чашку. Чашка со звоном прокатилась по полу и остановилась где-то под столом. Харви глубоко вдохнул запах омежки, застывшего перед ним, отмечая каждую новую нотку в нём. Запах раскрывался всё больше, чем больше омежка терял контроль над своими эмоциями, как раскрывается бутон цветка под лучами солнца, наполняя воздух своим ароматом. Харви позволил себе слегка расслабиться и дал Никки почувствовать свой запах альфы, подчиняя его волю. Всего на мгновение, в качестве знакомства, он не собирался добиваться от Никки безвольного послушания ни сейчас, ни когда бы то ни было. Но абсолютно иррациональное, мальчишеское желание показаться своему омежке во всей красе победило здравый смысл. Харви, даже будучи подростком, не позволял себе подобных вольностей, полностью осознавая свой статус. Но рядом с этим мальчиком все настройки сбоили, будто при магнитной буре. Ник всхлипнул и вцепился дрожащими пальцами в столешницу, одновременно слегка подаваясь назад всем телом. Харви знал, чувствовал кожей, чего он хочет, но его желания были такими бесхитростными, на уровне инстинктов. Харви же хотел начать с кое-чего другого. Он склонился над парнем, не касаясь его и стал слегка покусывать его загривок, пуская по его позвоночнику электрические волны удовольствия. Власть альфы, инстинкт, во всей его красе. Никки, как и ожидалось, тихонько зашипел и замер, слегка пошатываясь на слабеющих ногах. Харви понял, что слегка переборщил, только когда Никки всё-таки сполз к его ногам, опираясь на них спиной. Мужчина недоуменно моргнул, вздохнул и прикрыл глаза, мысленно считая до десяти. Потом всё-таки поднял парня на руки, и, стараясь не разглядывать его розовые сосочки и другие прелести, которые было очень даже хорошо видно сквозь прозрачную ткань пижамы, потащил свою добычу в свою пещеру, то есть к себе в комнату. Он улыбнулся, вспоминая, как забавно Никки метался в поисках ключей по квартире на записи с камер наблюдения и нажал на потайную кнопку на ручке двери, разблокировавшей её замок. Этому тощему котёнку еще пару недель отъедаться, отсыпаться и таблетки глотать, прежде, чем у него будет хватать сил на подобные развлечения.***
Никки проснулся, когда за окнами уже светало, от того, что ему было жарко и тяжело. На нём спал альфа, закинув на него ногу и обнимая рукой, будто он был не живым существом, а подушкой обнимашкой. Никки слегка поёрзал, вытаскивая из-под руки Харви одеяло и откинул его в сторону, стало немного прохладней. Ник посмотрел на спящего мужчину, во сне тот выглядел как-то по-детски мило, еле слышно посапывал и морщил нос. Кончики его ресниц немного закручивались наверх, Ник раньше не замечал. Спать не хотелось, будить Харви тоже, а Ник был уверен, если попробует из-под него выбраться, тот сразу же проснётся и он, от нечего делать, стал рассматривать окружающую обстановку. Комната отражала своего владельца — строгая, в черных и серых тонах, по-деловому функциональная. Спальная часть отделялась стеллажом со всякой мелочёвкой, типа фигурок супергероев, книг, фотографий и сувениров из разных стран. Забавно… Этот взрослый ребёнок любил комиксы, встреться они в другой жизни, им даже было бы о чем поговорить. Стало грустно, без всякой на то видимой причины. За спальной частью располагалась рабочая зона — доски с пришпиленными на них бумагами, лептоп на компьютерном столике, удобное кресло. Ближе к двери — зона для отдыха с парой низких диванчиков и маленьким чайным столиком на колёсиках. Напротив кровати еще две двери, выкрашенные в цвет стен. Туалет и ванная, или одна гардеробная, а вторая душ с туалетом, предположил Ник, не обнаружив в комнате никаких шкафов. Хоть он вчера и позорно отрубился, сильно перенервничав, он всё же оказался в комнате Харви. А вот компьютер Харви, только руку протяни. А вот и сам Харви, который его убьёт, если откроет глаза, пока Ник копается в его компе. Но другой возможности может и не быть. Вот только флешка осталась в его комнате. В этой пижаме не было никаких карманов, чтобы её спрятать. А значит план еще сложнее: вылезти из-под Харви так, чтобы он не проснулся, дойти до своей комнаты, оставив эту дверь открытой и быстро вернуться назад. Затем включить лептоп, если он отключен, разобраться с паролем, если он есть, и, найдя нужные папки за пару минут, скачать их на флешку. Ник зажмурился от отчаянья и обиды на несправедливость этого мира. Харви что-то неразборчиво пробормотал и прижал его к себе еще ближе, уже обеими руками. Ник сдался, осторожно обнимая альфу в ответ. Оставался только еще один вариант — просто попросить, а это можно проделать только с бодрствующим человеком. И он снова беспокойно задремал. Харви, уже полностью одетый, стоял с чашкой кофе в руке рядом со своей кроватью, когда Ник проснулся в следующий раз и просто задумчиво на него смотрел. — Доброе утро, — сонно пробормотал Ник, садясь в постели и продирая глаза. — Доброе, котёнок, — Харви допил свой кофе и поставил чашку на стеллаж к еще двум таким же. Никки отстранёно отметил себе забрать их в мойку, когда будет выходить и сам себе удивился… Да какое ему вообще дело до этих чашек? — Мне нужно уехать сейчас, вернусь только вечером. Не забывай пить таблетки и нормально кушай, чтобы никаких больше обмороков, — Харви строго на него посмотрел и Никки смутился. — Хорошо, только… — Ник поднял на Харви умоляющий взгляд, — можно поиграть на твоём компьютере, пока тебя нет? Пожалуйста. — Нет проблем, — Харви странно на него посмотрел и сразу же отвернулся, направляясь к выходу из спальни, — пароль «призрачная красота», через пробел. Если забудешь, он написан на бумажке, приклеенной к низу столешницы. Иди сюда, я покажу тебе, как открывать дверь. Ник поднялся с кровати и тут же нырнул в просторный домашний халат, принадлежащий Харви, до одури пахнувший его телом. В этой глупой пижаме, он чувствовал себя голым. Дверь, как оказалось, открывалась очень легко, нажатием особой кнопки, для незнающего человека выглядящей, как просто один из шурупов в устройстве замка. Харви посмотрел на него снова тем, изучающим взглядом, потом коротко чмокнул в нос и уже повернулся, чтобы уйти, когда Ника накрыло. Возможно, что прямо сейчас, он видит его в последний раз. А даже если и встретятся потом, то будут врагами. Никки крепко обнял своего «господина» за талию, утыкаясь ему носом в грудь. Харви тяжело вздохнул, и, погладив его по голове, осторожно обнял в ответ. — Всё, котёнок, отпускай. Я приду к ужину, не волнуйся. Харви ушел, а Ник бросился к окну в своей спальне, выходящему на проезжую часть. Через пару минут черный мустанг выкатился из подземной стоянки и уехал в сторону города. Ник прислонился горящим лбом к холодному окну и просидел так еще несколько минут, выжидая, не вернётся ли Харви за чем-то, что мог, теоретически, забыть. Ему почти хотелось, чтобы это произошло, но тогда пострадают его близкие. Стыд разъедал его душу, ныло сердце. Он достал флешку, вернулся в комнату Харви и открыл лептоп. Пароль подошёл, нужные файлы отыскались на основном диске в папке с названием «Сиско контракт». Проще простого… Система сообщила, что на копирование уйдет целая вечность — полчаса минимум, и Никки ушел в свою комнату переодеться. Вчерашние новые джинсы, тот же свитер, которые Ник уже решил взять, взамен выброшенным без спроса вещам. Толстовка и ботинки ждали внизу. Остальные вещи, которыми Ник пользовался, он аккуратно сложил на кровати, пусть хозяин сам решает, выкинуть их, сжечь или просто отдать в стирку. Системное сообщение о копировании, показывало уже пятнадцать минут до конца процесса. Ник с каким-то мрачным отупением наблюдал за тем, как один и тот же листик, снова и снова, выпархивает из одной папки и погружается в другую. Уже двенадцать минут. С тем же отмороженным отупением он отметил, что чувствует присутствие Харви в комнате спиной, каждым нервом. Он даже слышал его шаги на лестнице, минутой ранее, но не видел смысла дёргаться, то, что он тут сейчас делает, сложно назвать компьютерной игрой. Десять минут. Нику показалось, что он умирает от стыда, невероятного напряжения и боли. Как объяснить? Как оправдаться? Что сказать? Ник развернулся в кресле и посмотрел Харви в глаза. Тот стоял, облокотившись на дверной проём и печально скрестив руки на груди. — Если я выйду из твоего дома без этой флешки, я умру, — Ник не шутил. Если по его вине его десятилетнего брата и слабого здоровьем, не молодого уже папу отправят на панель, ему лучше перестать быть, — ты можешь вытащить её прямо сейчас, прервав процесс, или отпустить меня с ней через несколько минут, решать тебе. Но… это важно, — Ник чувствовал, как в носу щиплет, но не отрывал испуганного и умоляющего взгляда от глаз Харви, — я на это согласился не ради денег, или чего-то такого… Там, мои родные, у них… — говорить правду, оказалось намного проще, чем он думал. По щекам всё-таки скатились слёзы, хоть он и сдерживался из последних сил, — я не хотел… — Ты скажешь мне всю правду сейчас, или я просто вышвырну тебя на улицу, — у Харви появилась одна идея, как настроить Риваля против Кита еще больше. Смертельно хотелось обнять и успокоить Никки прямо сейчас, но еще не время, — спускайся на кухню, сейчас же. Черный кофе, мятный чай с лимоном и медом для Никки. Харви вытащил из холодильника пару котлеток, приготовленных Никки вчера и быстро их проглотил. Мальчику предлагать поесть сейчас бесполезно, а ему есть хотелось. Всё его естество охватывало нервное возбуждение, как перед схваткой. Он быстро взглянул на часы, оставался еще час до встречи, ехать минут пятнадцать, так что полчаса на разговор есть. Никки наконец дополз до кухни и бессильно упал на стул. Напоминал он скорее оживший труп, чем живого человека и казалось, что и правда готовится к смерти. Харви отвел от него взгляд, опасаясь, что не выдержит. Желание успокоить и защитить своего омегу било по нервам уже на физическом уровне. Но, не смотря на то, что он был уверен в успехе разговора с Ривалем на девяносто пять процентов, вероятность того, что что-то пойдет не так, всё еще оставалась. Он не имел права обнадёживать парня заранее. — Итак… — вопреки собственному правилу не курить дома, Харви всё же закурил, сделал глубокую затяжку и стряхнул пепел в раковину, — как ты на меня вышел? — Они сказали, что ты приезжаешь на ту улицу, чтобы снимать парней, и если я подожду там, ты обязательно появишься, — Никки говорил медленно и тихо, как робот, глядя в пол, ему ничего не оставалось, кроме надежды. — Как ты понял, что это я? — Машина, — Ник шмыгнул носом и вытер его рукавом, — они сказали мне твоё имя, описали внешность и сказали, какая у тебя машина. — Я представился Томасом, это не смутило тебя? — Харви реально это интересовало, он был уверен, что после того, как мальчишка услышит имя, он обязательно сбежит. — Нет, — Ник всё так же пялился в пол. — На твоей личной парковке табличка с твоим именем. Харви застонал и хлопнул себя по лбу, конечно же! Конспиратор хренов… Стало стыдно за выходку с именем, ребячество чистой воды. Ник испуганно на него глянул, но тут же снова опустил взгляд. — Пей чай, — рявкнул на него Харви, пряча улыбку за строгим взглядом. Малыш такой умница, это же надо, именная табличка! Зря старался, парень был слишком напуган, чтобы что-то замечать. Червячок совести снова зашевелился в груди, но Харви прикрикнул и на него. Ник маленькими глотками поспешно пил чай. — Что там за родные, про которых ты лепетал? Ты сказал, что родители умерли, — Харви подкурил еще одну сигарету, чтобы просто занять чем-то руки. Если Никки скажет правду… Нет, он врал себе, уже ничто не имело значения. — Папа и брат, они у тех людей, что меня прислали, — Ник устало потёр лоб, — если я принесу им флешку, они нас отпустят. Если нет, нас отправят отрабатывать долги в бордель. Папа совсем слабый, а Рики всего десять, — Ник вытер выступившие при мысли о родных слёзы рукавом и снова потёр лоб, — лучше бы мы умерли… У него так снова температура поднимется, озабоченно подумал Харви и пошел в салон за таблетками, заодно прихватив спрей для сопливого носа. Возбуждение от предстоящей схватки всё нарастало. Пора заканчивать ломать комедию. С Ника уже достаточно, а он сам уже абсолютно уверен, что никому это маленькое чудо не отдаст. Никакого логичного объяснения этой уверенности у него не было. Просто он так решил. Принял бы он такое же решение, если бы это был не Ник? Харви не знал, да это и не было важно сейчас. — Пей таблетки, — Харви положил перед парнем две синие капсулы и спрей, поставил стакан воды и придвинул салфетницу, — приводи нос в порядок и поехали. Я хочу, чтобы ты рассказал одному человеку все, что сказал мне сейчас. Потом я всё объясню. Ник испуганно на него посмотрел, но таблетки выпил и нос вытер. — А флешка? — Она тебе не понадобится, — Харви хотел добавить «не бойся», но не стал. Никки придется побояться еще час-два, Риваль должен увидеть его именно таким.***
Риваль жестом отправил всех своих парней из комнаты и крепко обнял Харви, похлопывая его по спине. Потом немного отстранил и пристально посмотрел ему в глаза. Харви затопило ощущение тепла и странной нежности, как к брату. Абсолютно иррациональное чувство, будто встретил родную душу. Вот и тогда, достаточно их взглядам было встретиться, и Харви не раздумывая вытащил пацана из перестрелки между кланами, незаметно затащив в свою машину, а потом вылечил его раны и отдал все свои деньги, чтобы сделать ему поддельные документы и отправить из страны, даже не подозревая, что спас наследника одной из крупнейших мафиозных семей мира… Брат… Это не определение родства, а именно то самое чувство, что связывает абсолютно чужих друг другу людей, связанных общей судьбой. Риваль был его названным братом, братом крови. За последние пару десятков лет, они виделись практически раз в год, но будто и не расставались вовсе. Риваль совсем не менялся, такой же мальчишка, тоненький, с огромными, черными глазами на бледном лице. Только волосы становились всё длиннее, собранные в конский хвост, они спадали почти до пола черным шелком. Риваль поклялся не обрезать их, пока последний из предателей не ляжет в землю. И следовал своей клятве. За беспечной болтовнёй и выпивкой прошло не меньше часа, прежде чем Риваль спросил о деле, которое привело к нему старого приятеля. Привели испуганного Никки и допрос начался. Риваль задавал точные и четкие вопросы мягким, доверительным тоном, который всё же не подразумевал нежелание отвечать. Не нужно было знать его столько лет, сколько его знал Харви, чтобы чувствовать, если ему не понравится твой ответ, через секунду, он, не меняя выражения лица, воткнёт тебе нож в сердце с той же вежливой улыбкой. И Ник интуитивно боялся. Он честно отвечал на все вопросы, вспоминал любые мелочи обстановки, подробности о том, как их схватили, как выглядели эти люди, о чем они говорили и не отводил взгляда, но Харви видел как надежда на благополучный исход по капле утекает из его глаз. В какой-то момент, Харви понял, что серьёзно попал. Риваль заметил, как он смотрит на мальчика и вопросы приобрели совсем другой оттенок. Дела были завершены, теперь же начиналось веселье. Ник, ни о чем не подозревая, завороженно продолжал честно отвечать и Харви забеспокоился всерьёз. Риваль уже откровенно насмехался над ним, выуживая из мальчика совсем уж личные сведения об их совместном опыте проживания и о его, Харви, поведении. — Риваль, — возмущенно и с намеком прервал он очередную попытку друга выяснить, спит ли он в трусах или без них, — давай дадим Никки передышку, он не очень хорошо себя чувствует. Риваль лукаво на него взглянул, но подчинился, отправив Никки с одним из своих лакеев в соседнюю комнату пить чай. — Всё, что есть по планам Кита сорвать мне сделку, здесь, — Харви бросил папку на стол, — там же и всё, что я нашел по другим, побочным сделкам, вне сферы твоего влияния, но влияющих на твой законный бизнес не самым лучшим образом. — Почему ты уверен, что я о них не знаю, — Риваль, лениво листая увесистую папку, откинулся на подушки, — ты слишком самоуверен, друг. Харви улыбнулся, на него этот ядовитый тон давно не действовал. — Потому, что я знаю тебя. Ты дал им возможность доказать свою преданность. Ты дал мне возможность прийти к тебе с этим. И похоже, ты дал возможность всем тухлым яйцам самостоятельно сползтись в одну корзинку, позволив Киту самому набрать себе команду. — Я был уверен, что ты захочешь сам вбить в его гроб последний гвоздь, до сегодняшнего дня, — Риваль многозначительно посмотрел на закрывшеюся за Никки дверь, — но ты пришел ко мне. И, кажется, я знаю почему. Но, сколько бы ошибок не наделал Кит, Харви, семья этого мальчика оказалась в этой ситуации абсолютно заслуженно. Его папа должен был понимать, на что шёл, беря кредит под такой процент на сером рынке. Это простая человеческая глупость, не обман и не махинация. — Ты заставишь меня произнести это в слух, да? — Харви смущенно взъерошил шевелюру, нарушая идеальную укладку и сел, стискивая руки на коленях, собираясь с мыслями. Он знал, что так будет, учитывая любовь Риваля к подтруниваниям над близкими, но абсолютно не подготовился. Риваль насмешливо улыбался, потягивая вино из изящного бокала. О да! Харви не умел ни просить, ни тем более напоминать о долге, это было то еще зрелище. Учитывая, что речь идет об очень серьёзных деньгах. Впечатлившись историчностью момента, он быстро схватил телефон со стола и незаметно сделал снимок себе на память, пока Харви собирался с мыслями. Интересно, победит ли гордость и предложит ли Харви всё-таки просто выкупить долг мальчишки? Хотя это сделает их уже его должниками. А любимых и их семьи не покупают. — В общем, — начал Харви, с трудом выдавливая из себя слова, — когда я тебе помог, тогда… — Спас, — мягко перебил его Риваль, вспоминая, с каким восхищением он тогда смотрел на этого невероятного парня, помогшего ему, когда даже самые близкие уже поставили на нем крест, — называй вещи своими именами. — Не мешай мне, — проворчал Харви и начал сначала, — когда я тогда тебе помог, ты сказал, что ты мой должник, и что я могу попросить что угодно. — И я всё еще на этом настаиваю, — протянул Риваль, помешивая остатки вина на дне бокала. — Так вот… — Харви вскинул голову и серьёзно посмотрел другу к глаза, — я решил избавить наконец тебя от этого долга и попросить освободить родных Ника без всяких условий от их долгов. Риваль расхохотался. Только Харви мог перевести просьбу о помощи в великодушное прощение долга лёгким взмахом ресниц. Но он был прав, и Ривалю действительно не составит никаких трудов сделать это для него. Неожиданно, ему стало грустно. Больше у них не останется повода встречаться, каждый раз он вызывал Харви только под предлогом, что придумал, что может для него сделать в оплату долга. А иметь просто друзей… Непозволительная роскошь в его положении. — Их привезут к тебе домой максимум через час, — со вздохом сказал он, разворачивая шоколадную конфету со стола и кладя её в рот, — дальнейшее их устройство уже твоя проблема. Как и таланты родителя этого мальчика попадать в неприятности. Кстати, а как ты вообще догадался, что мальчик охотится за тобой, а не просто зарабатывает на жизнь, торгуя телом на улице? — А, это… — Харви с облегчением уселся обратно, расслабляясь. Всё кончено, победа в его руках, — Знакомые, которые там, хмм… работают. В общем мне сказали, что появился новый мальчик, маленький и бледненький, одет чистенько, но не по погоде, ото всех шарахается и высматривает какую-то определенную марку машины. Боялись, что он от копов или что-то такое, но и сутенерам своим сдавать не торопились, парень явно не хлеб отбирать у них туда пришел, — Харви смущенно потеребил диванную подушку, — мне стало любопытно. Потом просто повезло, кто-то из парней запомнил номер машины, которая малого привезла в первый раз. Кстати, Кит дебил, передай ему это от меня, пожалуйста. Мог бы и перебить номера, отвозя мальчика на точку. — Хм… Они знали, на что тебя ловить, — Риваль улыбнулся. Это было не совсем правдой, вкусы Харви он знал, и сереньких, шмыгающих носом, невзрачных студентиков никогда там не было. В этом интересе было что-то большее, но в этом ему Харви не признается даже под страхом пыток, пока не поймёт сам. — Возможно… Мне нужно сообщить Никки хорошие новости, пока он совсем не убедил себя в том, что его жизнь окончена, — с сожалением от предстоящей долгой разлуки произнёс Харви, поднимаясь на ноги. — Конечно, — протянул ему руку Риваль, тоже вставая, — бедный ребёнок уже достаточно натерпелся. Харви протянутую руку проигнорировал, и, обогнув стол, заключил старого приятеля в крепкие объятия, возвращая ему дружеские похлопывания по спине. — Мы еще увидимся? — не удержался Риваль от вопроса. — Конечно, — возмутился Харви, — в прошлый раз ты выиграл у меня в бильярд три раза подряд, специально напоив меня виски. В следующий раз я подобной ошибки не допущу. — Учитывая, что виски ты пил с пупка смазливого стриптизёра, — с намёком напомнил ему Риваль, — в следующий раз, похоже, у меня и шанса напоить тебя не будет.***
Харви пришлось потерпеть еще несколько минут, пока они с Никки не оказались на трассе, ведущей к дому, наедине, и только потом он заговорил. Он решил не рассказывать парню о том, что догадался о его коварном плане с самого начала и просто ему подыгрывал, выигрывая для себя время на проверки и перепроверки, заодно подчищая свою фирму от крыс, давно уже стоило это сделать, но всё руки никак не доходили, да и повода серьёзного не было. Рассказал только о том, что он всё уладил, родных Никки скоро привезут, и они больше никому ничего не должны. Что организация, которая их держала принадлежит его другу, с которым они только что разговаривали и что тот просто вернул ему ответную услугу. Ему было очень важно, чтобы Ник понял, он его не покупал. Но освободили только их самих, ни отцовский бизнес, ни их дом со всем их имуществом к ним больше не вернутся. Пообещал помочь на первых порах его папе с жильём и работой, чтобы они могли начать жизнь заново, с чистого листа. В какой-то момент пришлось остановить машину и выпустить Никки к обочине, чтобы он мог отдышаться, от сильного волнения и облегчения его затошнило. А потом обнимать его и гладить по голове, пока напряжение последних недель не покинуло его и он не перестал трястись. — Почему? — Никки поднял на него взгляд полный какого-то смутного ожидания, напряженный, взрослый взгляд человека, который понимает, что для него сделали, но не может понять зачем. Он напомнил Нику Риваля, каким он был двадцать лет назад. То же желание довериться и страх ошибиться в этом. — Не знаю, — честно ответил Харви, нежно поглаживая подушечками больших пальцев скулы парня. — Поживём, увидим.
