Одна история из жизни Акацки.

— По­гово­ри со мной, что ли. — Что? — Рас­ска­жи мне…что-ни­будь. Его ли­цо. Он, по­хоже, ни­чего не по­нима­ет. Пе­рево­дит гла­за от кос­тра, где они си­дели в ого­лен­ном по­ле с жух­лой жел­то­ватой тра­вой не­дале­ко от ог­ромно­го озе­ра, на Ита­чи. Их мис­сия зва­ла в тя­желый, дол­гий путь, ку­да и стре­мит­ся нин­до каж­до­го, кто выб­рал, ку­да и как мно­го он бу­дет вкла­дывать свою жизнь, вре­мя и день­ги. Про­бежав по­ряд­ком 2 стран, мно­жес­тво скры­тых де­ревень, они от­ды­хали, по­тому что Дей­да­ра боль­ше не вы­дер­жи­вал. Ита­чи мог бы ещё бе­жать, но и сам ско­ро бы рас­плас­тался на тра­ве. Чак­ру тра­тить не сто­ило, по­это­му они не мог­ли ле­теть на ис­кусс­тве гли­няных джи­цу Дей­да­ры. Ны­ли сто­пы. Но теп­ло кос­тра рас­слаб­ля­ло и ра­зог­ре­вало мыш­цы. По­жалуй, они на­ходят­ся в не­поз­во­литель­ной бли­зос­ти к кос­тру. Ита­чи сел, под­жав под се­бя од­ну но­гу и опер­ся на ру­ки. Тра­ва су­хими иг­ла­ми ко­лола ла­дони, на­поми­ная то­чеч­ный мас­саж на бе­регу оке­ана при встре­че пят­ки с морским ежом. Дей­да­ра вы­тянул­ся, лё­жа на спи­не, под­ло­жив ру­ки за го­лову. Ви­димо, да­же за­тылок Тцукури не вы­дер­жи­вал со­седс­тва с осен­ней тра­вой. Но сей­час пе­река­тил­ся на жи­вот, прив­стал на лок­тях и смот­рел на Ита­чи обыч­ны­ми та­кими гла­зами цве­та не­ба при­мер­но в на­чале осе­ни. Или в кон­це ав­густа — си­ние. Это бы­л его третий напарник и не пер­вая их мис­сия, но его глаз, рас­слаб­ленных, без веч­ной ве­селос­ти, он ещё не ви­дел. Воз­можно, ви­новат ве­чер. Оро­чима­ру, ког­да был ещё с ни­ми, Акац­ки, го­ворил, что чем боль­ше вре­мени про­водишь с че­лове­ком, тем силь­нее связь. И до­бавил, что та­кова при­рода че­лове­ка. В этом ему точ­но мож­но бы­ло до­верять. По­ка он не по­пытал­ся на­пасть на Ита­чи, он до­верял его уме­нию вес­ти бой — но не ему, час­то наб­лю­дал за ним. Оро­чима­ру по­рой го­ворил до­воль­но ин­те­рес­ные ве­щи. Об этом можно было судить по самой первой их встрече и разговоре о смысле жизни. Ита­чи при­щурен­ны­ми чёр­ны­ми гла­зами наб­лю­дал за санином, слу­шая, сог­ла­ша­ясь или нет. Они час­то час­то иг­ра­ли в шо­ги, ког­да по­пада­ли в мо­тели. Их иг­ра за­тяги­валась на­дол­го. Учи­ха от­лично умел вес­ти раз­го­вор, ес­ли хо­тел или было нужно. Но та­кое слу­чалось ред­ко. Ему бы­ло о ком по­думать. О чь­их гла­зах, та­ких же, как у се­бя. — Те­бе идёт не­досып и твои гла­за ста­новят­ся крас­ны­ми не толь­ко в зрач­ках, но и под ни­ми. — Тсу­кури спря­тал ли­цо в сло­жен­ных ру­ках, зак­рыв гла­за. — Мне ка­жет­ся, что я ви­жу крас­ные ве­ны сквозь твою ко­жу. И, на­чинаю ду­мать, что те­бя лег­ко унич­то­жить без воз­вра­та. Дейдара оправдывал эти слова тем, что не хотел привыкать к новому напарнику или, что действительно плохо, что ему дадут до полного комплекта придурка-Хидана, которого он совершенно точно расщепит на атомы, раскидает по свету и огребет от Пейна-доно. Ита­чи вспом­нил, как Дей­да­ра иног­да прик­ры­вал его в пер­вых их сов­мес­тных мис­си­ях, от­вле­ка­ясь, не до­водя мис­сию до ре­кор­дно­го вре­мени ис­полне­ния. Он это и сей­час де­ла­ет вре­мя от вре­мени, но те­перь от­части по­нимая си­лу Учи­хи. Один бой он пом­нил очень хо­рошо. Они сра­жались вдво­ём про­тив ар­мии кла­на, от­ка­зав­ше­го оп­ла­чивать их ра­боту. Не осо­бо тог­да до­веря­ли друг дру­гу, но их спи­ны час­то жёс­тко, ре­же мяг­ко, стал­ки­вались друг с дру­гом. У Тсу­кури за­кон­чи­лась гли­на, что по­рой с ним слу­чалось, и он ос­тался толь­ко со сво­ей ори­гиналь­ностью. А это бы­ло мно­го! Но гла­ва кла­на слиш­ком быс­тро приб­ли­жал­ся к его шее сво­им джи­цу ме­тали­чес­кой бро­ни или длин­ной ка­таной, жёс­тко ата­куя, бо­рясь за свою жизнь. И в та­кой серь­ёз­ной схват­ке приш­лось сов­сем не­серь­ез­но дер­нуть Дей­да­ру за во­лосы, что­бы от­кло­нить от по­луче­ния фа­таль­ной для по­доб­но­го боя ра­ны. Обыч­но спо­кой­ный Ита­чи улы­бал­ся, ес­ли не низ­ко сме­ял­ся, ког­да они об­сужда­ли тот бой. Здесь их мне­ния яв­но рас­хо­дят­ся. Дей­да­ра по­жалел, что сде­лал хвост и был уни­жен, а Ита­чи, ока­зав­шись на се­кун­ды, что прев­ра­ща­ют­ся в моз­ге в ча­сы раз­мышле­ний, по­верх Дей­да­ры, мысленно все ещё дер­жал его во­лосы в креп­ко сжа­той ру­ке. Стран­но вот что. Он мно­го ду­мал о том, что они на­поми­нали ему свои. Жес­ткие, ров­ные, кон­трастные. Он тог­да, ка­жет­ся, уда­рил­ся лбом о за­тылок Дей­да­ры, чуть от­ле­тел на­зад, за­шипел, при­жимая к се­бе блон­ди­на, но под­нял их на но­ги в дви­жении, от­тол­кнув­шись от зем­ли. Они сно­ва ста­ли в бо­евые стой­ки. Дей­да­ра тог­да наг­ра­дил его тем­ным взгля­дом из-под нах­му­рен­ных бро­вей. Ита­чи пы­тал­ся вспом­нить где бы­ли его ру­ки, но он, не без уси­лий, ед­ва смог вспом­нить, что точ­но кос­нулся шеи сги­бом лок­тя. Сей­час его чёр­ным гла­зам по­казы­валась все та же ма­куш­ка со все тем же вы­соким хвос­том. Он под­нял ру­ку, но в то же вре­мя ус­лы­шал ле­тящий в них пред­мет, со свис­том рас­се­кав­ший воз­дух. — ДЕЙ­ДА­РА! — рез­ко крик­нул он. Блон­дин поч­ти ус­пел увер­нуть­ся от ле­тев­ше­го ог­ромно­го шу­рике­на, но пу­щен­ное ору­жие все же ус­пе­ло кос­нуть­ся сво­им шер­ша­вым ос­трым бо­ком ле­вой сто­роны те­ла. Ита­чи уви­дел рай­он стол­кно­вения и по­думал, что рёб­ра смяг­чи­ли удар. Но су­дя по дви­жени­ям левостооннних мышц Тсу­кури же­лез­ка кос­ну­лись бо­левой зо­ны. Учи­ха пе­ревёл рез­ко пок­раснев­шие гла­за в сто­рону ис­точни­ка на­паде­ния. — Я, блядь, го­ворил те­бе об от­ды­хе или нет?! — от­четли­во про­гова­ривая сло­ва за­шипел Дей­да­ра. — Я во­об­ще не мо­гу дви­гать пра­вой частью те­ла! Блон­дин под­нял го­лову и пос­мотрел на по­яв­ля­ющих­ся лю­дей. Правой ру­кой Дей­да­ра от­ки­нул край пра­ща в крас­ное об­ла­ко, от­кры­вая ей до­сяга­емость гли­ны. Пре­дуп­режда­ющий взгляд на Ита­чи, ко­торый по­нима­ет — "Отой­ди". И вот уже во вра­гов на ско­рос­ти пу­ли, нет, быс­трее, ле­тят ма­лень­кие па­уки, слы­шит­ся ярос­тное, но хрип­лое "Катц", и воз­дух сот­ря­са­ет­ся от энер­гии взры­вов, да­вая Акац­ки вре­мя, по­ка про­тив­ник обо­роня­ет­ся, а дым рас­се­ива­ет­ся. Учи­ха под­ле­тел к Тсу­кури, про­шипев ему мол­чать и не дер­гать­ся, взял­ся за ра­неную сто­рону, что­бы, в слу­чае че­го, он мог от­бить ата­ку дви­жимым бо­ком. Но он прос­то сло­жил паль­цы ле­вой ру­ки и, ис­поль­зуя джи­цу, выз­вал барь­ер, ко­торый Ита­чи ук­ре­пил. Нуж­но бы­ло ра­зоб­рать­ся, что про­ис­хо­дит и уб­рать вероятный яд из те­ла. Бы­ло тем­но, ра­на бы­ла глу­бокая, но пря­мая. Тя­нулась от ле­вой под­мы­шеч­ной впа­дины по рёб­рам. Го­рячая кровь на­чала ос­ты­вать на ру­ках Ита­чи. Он дос­тал из сум­ки под пла­щом не­боль­шую про­дол­го­ватую лам­пу, да­вав­шуя от­свет зе­лено­го цве­та. Яд нуж­но бы­ло вы­сосать из те­ла. Это из-за не­го про­ис­хо­дит оне­мение. Лю­ди сна­ружи на­чали на­носить уда­ры. Их чак­ры ощу­щали это, сод­ро­га­ясь силь­ной виб­ра­ци­ей в рай­оне сол­нечно­го спле­тения. — Мой барь­ер вы­дер­жит, сло­жи свой. Я убе­ру яд. Не дер­гай­ся, ты по­нима­ешь. — ти­хо и, как всегда, по существу ска­зал Ита­чи, прис­таль­но смот­ря в гла­за Дей­да­ры, ко­торый в свою оче­редь кон­цен­три­ровал­ся на тус­клом све­те лам­пы. — Ты серь­ез­но го­воришь это мне? — спро­сил блон­дин, ещё силь­нее скри­вив­шись. Вот оно. Эмо­ции. — Ты не был ра­нен за все на­ши мис­сии, я не знаю, как ты ре­аги­ру­ешь, — при­щурив свои крас­ные гла­за, про­гово­рил Учи­ха. Ита­чи уви­дел, как Дей­да­ра сни­ма­ет чёр­ный плащ с крас­ны­ми об­ла­ками. Он не стал ему ме­шать. Толь­ко про­дол­жил ска­ниро­вать­ся его этим сво­им взгля­дом, ко­торый блон­дин иг­но­риро­вал с по­дер­ги­ва­ющей­ся бровью. — Да­вай. Учи­ха пе­ремес­тил лам­пу на грудь блон­ди­на, под­нял его ле­вую ру­ку, нак­ло­нил­ся и при­кос­нулся гу­бами к ра­не. Гроз­ное ши­пение и по­дер­ги­ва­ющий­ся свет лам­пы не да­вали де­лать де­ла. Ита­чи при­давил ру­ки Дей­да­ры, бло­кируя его дви­жения и лёг на но­ги, не на­дав­ли­вая на ра­ну. Блон­дин от­крыл гла­за, нап­ря­гая ниж­ние ве­ки. Брю­нет, на­висая над ним, нак­ло­нил­ся над его рёб­ра­ми и кос­нулся гу­бами ра­ны пов­торно. Те­ло под ним дрог­ну­ло, свет лам­па пры­гал в такт силь­но­го би­ения сер­дца Дей­да­ры. Он сде­лал вса­сыва­ющее дви­жение, ещё и ещё по всей дли­не ра­ны, ка­са­ясь гу­бами и язы­ком по­лос­ки, пе­ре­оди­чес­ки спле­вывая яд. Дей­да­ра ле­жал по­дер­ги­ва­ясь и подаваясь навстречу при тя­нущих дви­жени­ях губ Ита­чи, пок­рываясь му­раш­ка­ми, ши­пя и хмы­кая. Ес­тес­твен­но, что спус­тя нес­коль­ко се­кунд он вы­рубил­ся, но Ита­чи уже сде­лал своё де­ло. Яда не бы­ло. Прос­то ему боль­но. Те­перь он от­ле­жит­ся, и они пой­дут даль­ше. Ита­чи пе­чаль­но вла­дел сти­хи­ей Зем­ли, но сде­лал не­боль­шое уз­кое уг­лубле­ние на суше, ве­дущее под озе­ро и вы­вел его ко­нец под тон­кий слой во­ды. Он взял лам­пу и Дей­да­ру, ко­торый был поч­ти в соз­на­нии, но не соп­ро­тив­лялся, ког­да его под­ня­ли. Как и в тот раз, он был сов­сем лег­кий. Свет­ло­воло­сая го­лова скло­нилась на пле­чо Учихи, но он все рав­но пы­тал­ся кон­тро­лиро­вать свои дви­жения, что ему уже на­чина­ло да­вать­ся. Хвост упёр­ся Ита­чи в шею на нем­но­го, спле­тая тём­ные и свет­лые пря­ди, что выг­ля­дело очень кра­сиво для ху­дож­ни­ка, но Дей­да­ра быс­тро от­дёрнул го­лову, ткнув­шись гу­бами в пле­чо и про­терев­шись го­ловой и во­дяную сте­ну тран­шеи. Плащ, лишь на­кину­тый на пле­чи го­лого тор­са Дей­да­ры, во­лочил­ся за ни­ми, но его на­личие поз­во­лило за­менить бинт. Го­лая хо­лод­ная ру­ка ле­жала на пле­че Учи­хи, он дер­жал её в сво­ей сна­чала без от­ве­та. Но чем даль­ше они ока­зыва­лись, вы­ше, в во­де озе­ра, вос­хо­дя вверх, Ита­чи чувс­тво­вал как его ру­ку на­чина­ют сжи­мать паль­цы но­ши. Ему боль­но? Он не раз­ре­шил во­зить­ся с со­бой. Зна­чит, ос­та­вим воп­ро­сы и прос­то бу­дем ид­ти. Их прик­ры­тие, что бы­ло пос­тро­ено для от­вле­чения, все ещё сто­яло, осаж­да­емое, но Ита­чи нап­равлял ту­да ма­ло маль­ски чак­ры, со­бира­ясь соз­дать кло­нов, а по­том сде­лать вид, что они ум­рут в бою. Это если не избавит их от нападавших, то хотя бы даст время. С причиной нападения они разбегутся потом. Паль­цы Дей­да­ры силь­но сжа­лись на ла­дони Ита­чи. Он ос­та­новил­ся И тол­кнул Ита­чи. Еле стоя и по­шаты­ва­ясь, дер­жась за сте­ну пра­вой ру­кой око­ло пле­ча брю­нета. — Хва­тит! — про­шипел он, — Я в нор­ме. И чувс­твую по-дру­гому. Ита­чи при­щурил­ся. Его спи­ны ка­салась во­да, а ру­ка, вот так вот наг­ло на­шед­шая его пле­чо и вце­пив­ша­яся в не­го не спо­собс­тво­вала по­нима­нию. Он не знал, что имен­но он хо­чет, но по­нимал о чем го­ворит блон­дин. Учи­ха пос­мотрел в гла­за, ко­торые пря­мо смот­ре­ли на не­го. Сейчас, как и тогда, при их первой встрече, после того, как Итачи продемонстрировал свою силу. Он не хотел, чтобы этот человек вступал в Акацки. Учиха никогда не было все равно на разбитые детские жизни. Но на свете все ещё был один человек, одна детская жизнь, которая стоила для него дороже всего на свете. Все ещё был дом, который стоил ему всех счастливых воспоминаний, прошлых и будущих, куда он мог прийти только тенью, пылью, на краткий миг. Сжа­тие на пле­че на­чина­ло ощу­щать­ся. Он по­вёл пле­чом и Дей­да­ра чуть не рух­нул меш­ком око­ло его ног. Он прос­то ока­зал­ся ря­дом. Так ря­дом, как ни­ког­да, ещё бли­же, по­жалуй­ста. Брю­нет мед­ленно, рыв­ка­ми, кос­нулся ру­кой пра­вой сто­роны те­ла блон­ди­на, по­ложил свою ру­ку пол­ностью на рёб­ра, сжал паль­цы. Дей­да­ра, стоя на рас­сто­янии ку­ная, гром­ко вы­дох­нул и со зву­ком уда­ра по­ложил ру­ку по­верх ру­ки Учи­хи. Ита­чи по­чувс­тво­вал вто­рую ру­ку Дей­да­ры у се­бя на шее, око­ло уха. У не­го нап­рочь вы­летел из го­ловы факт су­щес­тво­вания ещё од­них губ, ко­торые сей­час от­кры­лись и ка­сались шеи Учи­хи на гра­нице во­лос и ко­жи. Брю­нет рез­ко дёр­нул Дей­да­ру на се­бя. Их ли­ца стол­кну­лись. Он на­чал те­реть­ся сво­ей ще­кой о его, силь­но при­жимая его те­ло к сво­ему. Дей­да­ра от­ве­чал. Бы­ло слыш­но лишь ды­хание: быс­трое, ус­ко­ря­юще­еся, силь­ное. Учиха не думал, но если бы думал, то наверняка бы не понял, почему тело так отзывается на этого человека. Ли­цо Дей­да­ры час­то ка­салось сте­ны из во­ды за спи­ной Ита­чи, у ко­торо­го тем­не­ло в гла­зах от губ на ладонях Дейдары. А потом касались шеи. Мок­рые, прек­расные, хо­лод­ные. Ита­чи об­лизнул губы и с гром­ким вы­дохом, пе­рехо­дящим в смазанный стон, пой­мал ли­цо Дей­да­ры в свои ру­ки и пос­мотрел в зак­ры­тые гла­за. Тот по инер­ции по­пытал­ся вер­нуть­ся к шее, но Ита­чи удер­жал его, по­это­му ему приш­лось от­крыть гла­за. — По­жалуй­ста — гром­кий шё­пот. Язык про­ходит по гу­бам. Ита­чи рыв­ком при­жал напарника к во­дяной сте­не и со сто­ном вре­зал­ся в уже влаж­ные гу­бы. Их дви­жения бы­ли по­хожи на порывы, они не мог­ли прек­ра­тить при­кос­но­вения: дви­гались, тер­лись друг о дру­га. Так близ­ко. Ды­хание Дей­да­ры бы­ло пре­дель­ным, он пы­тал­ся по­дав­лять сто­ны, ощу­щая му­раш­ки под гу­бами на этой блед­ной шее, дви­жения мышц. Боль­ше нич­то не сра­баты­вало. Дейдара не понимал, кто во­об­ще сто­нет в по­целуй? А­ааа! Одно действие: Итачи. Который сейчас касается обеих его ру­к и при­жимает к вод­ной сте­не, спле­тает паль­цы, вдав­ли­вая Дей­да­ру в сте­ны, в своё те­ло. Сто­нущий Ита­чи. — И…та…чи­иаах. — И это приятно называть его по имени, оживляя в памяти первую встречу. Его ру­ки спус­ти­лись на бёд­ра и сжа­ли их. Это было приятно вспоминать ту силу, мурашками, эйфорией, эмоциями, накрывшую его с головы до кончиков пальцев. Дей­да­ра на­чал те­реть­ся бёд­ра­ми о бёд­ра Ита­чи, ко­торый что-то пы­та­ет­ся ска­зать, шё­пот, что боль­ше не мо­жет ждать. Дейдара не помнил мысленно или в слух он шептал, просил не ждать. Это было приятно лепить из глины его черты, целовать, часами выводить линии его скул или необычных линий под глазами. А ведь его глина — не пустая скульптура мирных. Она может двигаться. Ру­ки, его воз­бужда­юще ху­дые ру­ки, так нужно касаются между ног. Мать твою, он ма­терит­ся как чертов Хи­дан, сжи­мая бёд­ра Учихи. Это было приятно — взрывать его глиняных клонов, сдерживать крик, слезы и терять над ними контроль. Лепить заново. Во­да на­чина­ет пе­рели­вать­ся, они все мок­рые. Ита­чи пе­рес­та­ёт кон­тро­лиро­вать чак­ру. Ещё чуть-чуть и барь­ер сры­ва­ет. Стен боль­ше нет, пол с плес­ком та­ет. Они в сво­бод­ном пла­вании идут ко дну, по­нимая, что скоро нуж­но будет выплывать. У Учиха слабые лёгкие. Они были предупреждены о слабостях друг друга. Так слож­но, так не хо­чет­ся от­пускать, ка­кой ты тёп­лый в этой ледяной воде или жизни. Разве мы не похожи? По­жалуй­ста, бли­же, ку­саю, це­лую, хо­чу. Это ещё будет длиться ещё несколько минут. Безумно, ещё лучше, чем в ночных фантазиях, чем касаться глины, даже лучше, чем когда глина касается тебя. Вы­пус­кая пу­зырь­ки воз­ду­ха, они на­чина­ют под­ни­мать­ся вверх. Ита­чи при­жима­ет Дей­да­ру к се­бе. Ак­ку­рат­но по­казы­ва­ют­ся из во­ды. Ни­кого нет. Попытки восстановить дыхание. План Ита­чи сра­ботал, вра­ги уш­ли. Они по­качи­ва­ют­ся на хо­лод­ной темной во­де озе­ра, ря­дом, не от­пуская друг дру­га и никак не удерживая. Мол­ча смот­рят. Гла­за в гла­за. Чёр­ные в синие. Сейчас чёрные. Расширенный зрачок, как и три, пять, десять минут назад. С одним изменением: Дейдара видел, как они краснели от эмоций, испытываемых обладателем. Знает ли сам Итачи об этом? Учиха медленно зак­ры­ва­ет глаза, поворачивается в воде и скользит к берегу. Дейдара поймёт его, если сейчас остановится. А если не остановится, то поймёт позже. Конечно, сейчас его зрачки становятся уже, сердце остывает, дыхание едва слышно. Сейчас он может попытаться убить самого Учиху, а, возможно, из его глаз потекут слезы. В озере, в темноте ему будет куда более сносно ослабить контроль над телом. Под дождём, в озере или море — слезы растворяются в воде. А на суше они сжигают сердца. Вот и сейчас Дейдара к нему спиной. Качается на волнах. Утро, рассвет. Спустя секунду его потемневшая от воды макушка скрывается в толще тёмной воды. Дейдара сильнее самоубийства, сильнее подобных чувств. Его эмоции берут верх, но и у него есть цель, поэтому нельзя отвлекаться, ни ему, ни Итачи. Поэтому он не умрет так глупо. Он умрет позже. Не от Итачи Учихи, у которого не может быть две цели. Тем более — две недостигнутых цели.