Водоворот чувств

Я больше никогда в жизни не буду играть в карты с этим старым извращенцем, клянусь стариком Хагоромо! Какаши-сенсей сидел передо мной в кабинете Хокаге и пытался выглядеть виноватым, но я ни капли не верил ему. В карты я играть не очень-то любил, особенно с такими извращенцами, но что-то в этот раз дёрнуло меня, и теперь я злился, потому что ничего не мог поделать. — Прости, Наруто. — он снова улыбнулся, отчего мне захотелось, как следует, ему врезать. Я неопределённо хмыкнул и вышел из кабинета. Всё-таки сам виноват. Не следовало соглашаться на эту игру. И с чего это вдруг у Какаши-сенсея такие странные желания? Я вздохнул и запустил руку в густые длинные, почти до середины спины, ярко-жёлтые патлы. Придётся выполнять, иначе меня ждёт команда генинов. И это не было бы столь ужасным, если бы люди уже отошли от моих подвигов и забыли о них. Но, к сожалению, они не забыли, хотя прошло уже почти семь чёртовых лет. Да и если так подумать, Тобирама был очень красивым, чтобы отказываться от шанса завладеть его телом и заставить эту скалу безразличия сорваться в океан чувств. Да и что-то внутри каждый раз переворачивалось, стоило мне услышать его имя. Через несколько минут я был в квартире и внимательно смотрел на относительный порядок. Я создал клона и оставил его убираться, а сам пошёл в спальню, которая была в основном сделана в тёмных оттенках синего и зелёного. Половину комнаты занимала большая кровать, на которой лежал огромный невероятно тёплый плед тёмно-зелёного цвета с рисунком чёрного лиса. Этой зимой было непривычно холодно, несмотря на это снега я ещё не видел, а об отоплении никто даже не думал. Во сне поддерживать температуру с помощью чакры с элементом огня было невозможно, поэтому люди спасались, как могли. Так, мне следовало тщательно подготовиться к нашей встрече. ***** На часах было почти одиннадцать вечера. За окном было темно, но я продолжал ждать того момента, когда наконец смогу познакомиться с Тобирамой поближе. Напряжение и злость давно исчезли, оставив лишь предвкушение и жгучий интерес. Тобирама появился в гостиной бесшумно, но я ничуть не удивился его внезапному воскрешению, в то время как он сам явно не понимал, где он находится, и что здесь забыл. У него были всё те же колючие лохматые серебристые волосы, отросшие до плеч, манящая жемчужно-белая кожа, узкие малиновые глаза, внимательно смотрящие на меня и холодный отстранённый вид. Я закрыл глаза и понял, что необходимо действовать прямо сейчас. Конечно, это было немного грубо, но другого выхода я не видел. Тобирама вряд ли обрадуется, если его будут так откровенно лапать. Я тяжело сглотнул, представляя всё то, что смогу с ним сделать. Вид смущённого растрёпанного Сенджу окончательно заставил меня хотя бы попробовать. Это стоило всего. Рывок. Я оказался за его спиной и связал запястья специальной тканью, изрисованной чёрными печатями. Теперь он не сможет освободиться без моей помощи. От подобных действий Тобирама сначала впал в ступор, а затем попытался развести руки в стороны и порвать ткань, но ничего не получилось. — Что всё это значит? — прорычал он. — Знаешь, если бы я знал, что было в голове Какаши-сенсея, когда он загадывал подобное желание, я бы ответил тебе. — я усмехнулся. — Но чего не сделаешь ради того, чтобы не вляпаться в неприятности. Я запустил руку в мягкие густые серебристые волосы и стал перебирать шелковистые короткие пряди, а второй прижал его к своей широкой груди. Тобирама опешил, а затем рванулся вперёд, но я крепко держал его. Какаши-сенсей бы не загадал ничего подобного, если бы не знал моей силы. — Успокойся, всё будет хорошо. — я тихо рассмеялся. — Зачем ты делаешь это? — Тобирама снова попытался вырваться, но на этот раз я был готов. — Какаши-сенсей выиграл в карты и сказал, что если я не выполню желание, он даст мне команду генинов. — я вздохнул. — Тебе всё равно не выбраться. Просто успокойся. Тебе понравится. — я хрипло выдохнул. — Сомневаюсь. — резко и холодно бросил он. — Мне нравятся девушки. — А я не привык сдаваться. — я улыбнулся и, легко прикоснувшись губами к бледной мягкой гладкой коже, быстро провёл по ней языком. Тобирама задрожал, но не стал вырываться, что было странно. Так быстро сдался? Я снова припал губами к шее и стал покрывать её лёгкими осторожными поцелуями. Иногда быстро проводил языком, чтобы лучше почувствовать её сладковатый пьянящий вкус. Не удержавшись, я прикусил кожу на шее, оставляя красную метку, которая быстро бросалась в глаза на бледной коже. Тобирама вздрогнул и недовольно зашипел сквозь зубы. Я резко начал снимать с него тяжёлые пластины доспеха, пока он не остался в специальном чёрном костюме. Без своей защиты он, казалось, стал тоньше, хотя так оно, в какой-то мере и было. Он напрягся в моих руках, словно я мог убить его в любой момент. Я потёрся носом о крепкую спину через чёрную грубую ткань и принялся стягивать с него эту проклятую рубашку. Подобная выдержка лишь подстёгивала меня к более решительным и напористым действиям. Я не знаю, что такое поражение. Когда я наконец стянул этот лишний элемент одежды и неприязненно отбросил его в строну, крепко прижался к рельефной достаточно широкой спине и с наслаждением провёл языком вниз вдоль позвоночника. Тобирама резко раздражённо выдохнул, но позволил подтолкнуть себя к удобной кровати. Мои руки дрожали, снова желая вцепиться в сильное тело, когда я освобождал его запястья от ленты. Почему он не может расслабиться и получить удовольствие? Я вздохнул и достал из печати на куртке небольшую баночку. Быстро сняв крышку, я смазал ладони мазью, которая пахла корицей, ванилью и мёдом, и легко прошёлся по напряжённой бледной спине. После этого невинного прикосновения Тобирама весь подобрался, но я не остановился. Внутри меня уже ощутимо потряхивало от желания, но это было только начало. Руки легли на мягкую кожу и стали разминать крепкую спину круговыми сильными движениями, лёгкими похлопываниями ладоней и редкими почти невесомыми поцелуями вдоль позвоночника. Тобирама прикрыл глаза, размеренно задышал и через десять минут всё-таки позволил себе окончательно расслабиться и отдаться моим ловким рукам. Я продолжил своё дело и настолько увлёкся, что, услышав хриплый рваный вздох, вздрогнул. Мне не показалось, и от осознания этого я ухмыльнулся. Кто-то там говорил, что его интересуют только девушки? Я пустил по рукам тёплую огненную чакру и стал пальцами выводить известную всем людям фразу «я люблю тебя». Я не знаю, почему мне захотелось сделать что-то подобное, но Тобираме от подобных ласк явно было очень хорошо. Он рвано дышал, тихо постанывал, кусая губы, чтобы не выдать истинную силу желания, мелко дрожал, покрывался мурашками, когда я снова и снова прикосался к коже разгорячёнными пальцами и изящно, неторопливо выписывал иероглифы на всю спину. Вот я приступил к написанию предпоследнего знака, но стоило мне в очередной раз прикоснуться к нежной шёлковой коже, которая сводила меня с ума, как Тобирама задрожал подо мной всем телом, резко дёрнулся и, запрокинув голову, громко хрипло застонал, до боли сжимая плед в руках, так что побелели костяшки пальцев. Этот несдержанный стон чуть не сорвал мне крышу, но я смог удержаться от необдуманных действий. Я хрипло засмеялся, нежно провёл языком по шее и, замерев рядом с ухом, страстно и тихо прошептал, опаляя его горячим дыханием. — А говорил, что нравятся женщины. Не хорошо врать, Тигр-рёнок. — рокочущим голосом произнёс я прозвище и улыбнулся. — Я не врал. — тихо произнёс он упавшим, сиплым голосом. — Этого не может быть. Нет… — Тихо, хороший мой. — обеспокоенно пробормотал я, нежно поглаживая широкую спину. — Успокойся, тебе же хорошо со мной, правда? Так просто получай удовольствие. — Это странно. — он тихо вздохнул. — Просто слушай своё сердце, а не разум. Разум сейчас не нужен, подчиняйся своим инстинктам. Я слегка прикусил мочку уха и хрипло прошептал. — Теперь можешь расслабиться и ни о чём не думать. Я всё сделаю. Если будет больно или неприятно, сразу говори, хорошо? — он неуверенно кивнул. — Это нечестно. — неуверенно прошептал он, а затем на щёки наполз предательский бледно-розовый румянец. — Я имею в виду, что ничего не отдаю взамен. — Сегодня ты не должен думать об этом, Тигрёнок. Но, пожалуйста, не прячь эмоции. И перевернись на спину. — он согласно кивнул и расслабился. Я улыбнулся и, внимательно осмотрев крепкую грудь с бледно-розовыми сосками, провёл языком по губам. Хочу, я так хочу тебя. Скинув с себя одежду и положив её на тумбочку рядом с кроватью, я вздохнул и посмотрел на Тобираму мутным, рассеянным взглядом. Он же в ответ просто откровенно пожирал меня глазами, потемневшими от желания. И оно было понятно. Постоянные тренировки могли дать только такой результат. Я крепко обнял его и наконец-то впился в губы страстным, жарким поцелуем, получив мгновенный напористый отклик. Горячие руки медленно поглаживали спину, а Тобирама крепко вцепился в мои лохмы и старался прижаться к разгорячённому телу как можно ближе, чтобы согреться. Я не знаю, сколько длился этот долгожданный поцелуй, но отстранился я только тогда, когда от недостатка кислорода закружилась голова. Тобирама тихо, разочарованно застонал и подался навстречу. Я медленно провёл языком по щеке и вернулся к манящим припухшим красным губам. Одна моя рука ласково перебирала волосы на затылке, а вторая игриво несильно царапала грудь, к которой я с силой прижимался. Когда я во второй раз оторвался от него, Тобирама умоляюще посмотрел на меня и, запинаясь и постоянно краснея, прошептал. — Я хочу доставить тебе удовольствие. Можно? — робко спросил он, у него от смущения даже уши порозовели, что выглядело очень мило. — Можно. — я благосклонно кивнул, и внезапно отчего-то Тобирама вздрогнул и громко сглотнул, посмотрев мне в глаза. Я неторопливо лёг на спину, откинувшись на подушки, и стал внимательно наблюдать за тем, как он благоговейно наклонил голову к моему вставшему твёрдому члену. В его мутных от желания глазах на мгновение промелькнул страх, но потом он осторожно провёл языком по головке, собирая прозрачные капли смазки и заставляя меня мелко задрожать. Он прикрыл глаза и медленно вобрал головку в рот, при этом отчаянно краснея. — Смотри на меня. — рыкнул я. Тобирама смущённо поднял на меня затуманенный взгляд и хотел было снова закрыть глаза, но не решился ослушаться моего приказа. Он неумело и осторожно водил губами по головке, и это сводило меня с ума. Я тихо стонал, иногда тихо рыча от наслаждения, и неотрывно смотрел в тёмно-малиновые глаза, в которых видел полную покорность и откровенное желание. Тело скрутила приятная содорога, я выгнулся, громко зарычав от приятных ощущений, и наконец-то кончил в тёплую глубину рта. Тобирама замер, завороженно смотря на меня, поэтому просто автоматически сглотнул, отстранившись. — Неплохо. — небрежно бросил я до невозможности хриплым голосом и одобрительно потрепал по волосам, заставив его смутиться. — Но… — я приблизился к его уху и уверенно и страстно пробормотал. — Я могу лучше. Тобирама тихо всхлипнул и лёг на спину, позволяя мне взять над собой контроль. Я стянул с него штаны и бросил их в сторону. Мой рот наполнился вязкой слюной, когда я увидел ровный гладкий небольшой твёрдый член с красной головкой. Я лизнул её, слизывая терпкие капли смазки, а затем нежно вобрал головку в рот и круговыми движениями языка стал ласкать её. Тобирама сжал в руках плед, выгнулся, подавшись навстречу, и тихо заскулил. Я медленно спускался губами вниз по напряжённой плоти, не переставая работать горячим влажным языком. Я внимательно смотрел на порозовевшее от смущения лицо, на слегка приоткрытые припухшие губы, с которых слетали громкие стоны удовольствия. Я то скользил губами по члену, то плотно обхватывал его всё теми же губами, старательно сосал и медленно игриво водил языком. Смотреть, как Тобирама прогибается, отчаянно краснеет и захлёбывается громкими стонами, пытаясь не сорваться и не сойти с ума, было до одури приятно. От этого внутри разливалось приятное, жгучее тепло. — Н-наруто… — едва слышно прохрипел он, закатывая глаза и содрогаясь всем телом, изящно изогнулся и громко вскрикнул. Я с готовностью проглотил горьковатое семя и, выпустив член изо рта, хищно облизнулся. Тобираму ещё слегка потряхивало от пережитого оргазма, но это не помешало ему сесть на постели, подползти ко мне и прижаться к разгорячённой коже. — Это было невероятно. — признался он, тут же вспыхнув. — Это ещё ничего, дальше будет лучше. — доверительно сообщил я, проведя языком по губам. Тобирама кивнул и опёрся на локти и колени, наконец открывая великолепный обзор на крепкую подтянутую задницу. Я медленно провёл горячим языком между ягодицами, заставив Тобираму задрожать и податься навстречу ласке. Быстро достав из печати баночку со смазкой, я хорошенько обмакнул в неё пальцы и, приставив один из них ко входу, осторожно ввёл его внутрь. Тобирама тут же подался навстречу и тихо заскулил, сводя меня с ума. Нужно быстрее закончить с этим. Пустив медчакру по пальцу, я добрался до простаты и, коснувшись её, получил даже больше чем ожидал. Тихо поскуливая Тобирама, резко подался назад и застонал от удовольствия. Следующие две минуты для него превратились в бешеный поток чувств и эмоций. Он не знал, как остановить эти бесконечные хриплые, пошлые стоны и поэтому захлёбывался ими. Руки едва держали его, он дрожал вовсе не от холода, а от дикого, необузданного желания. Смотря на такую красивую картину, я думал, что ещё чуть-чуть и я кончу, даже не прикоснувшись к собственному члену. Когда я наконец вытащил палец, удостоверившись, что теперь Тобираме точно не будет больно, он разочарованно заскулил. — Тише, тише, любимый мой, сейчас тебе будет как никогда хорошо. — прохрипел я, как следует смазывая член. Тобирама обернулся, громко сглотнул и лёг на живот, призывно раздвигая ноги, и я ловко подложил ему под бёдра подушку. Не в силах больше терпеть, я резко и быстро вошёл на всю длину в тесную приятную глубину, мгновенно попадая по простате и вышибая из лёгких весь воздух. Всё, я больше не могу. Я никогда не позволял себе срываться и превращаться в дикого зверя, но Тобирама… Он особенный. Его невозможно не любить, невозможно держать себя в руках до победного конца. Я громко зарычал, впервые отпуская на свободу свою истинную сущность, и начал вбивать сильное податливое тело в мягкую кровать. В ушах зазвенело от бесконтрольного потока стонов и вскриков. — Наруто, я люблю тебя! — отчаянно закричал он, тем самым заставляя меня ускориться. Почему-то от этого признания стало так легко на душе, а оно само оказалось таким нужным и долгожданным, что я не мог не ответить. — Я тебя тоже, Тора, я тебя тоже. Тобирама громко закричал, срываясь в незабываемый оргазм, а затем и я, утробно, глухо зарычав, позволил мощнейшему оргазму захватить сознание. Неукротимая волна чакры накрыла нас, и я почувствовал, что теперь всё точно будет хорошо. Сознание возвращалось медленно и неохотно. Приоткрыв глаза, я увидел, прижимающегося ко мне Тобираму. Он коротко всхлипывал, а я только сейчас заметил прозрачные дорожки слёз, которые плавно скатывались по моему плечу. Я резко схватил его за плечи и опрокинул на спину, нависая сверху и обеспокоенно смотря ему в глаза. — Ты… правд-да любишь меня? — спросил он, а я кивнул и нежно погладил его по щеке и осторожно ласково поцеловал, только сейчас замечая тонкий золотой браслет на правом запястье. Тобирама показал мне свою правую руку, на которой красовался тонкий серебряный браслет. — Спасибо, я так долго ждал этого, я так долго хотел стать твоим. — по щекам покатились крупные капли слёз. — Я счастлив. — Я тоже. — я аккуратно вытер пальцем дорожки слёз и счастливо улыбнулся. — Поцелуй меня. — прошептал он мне в губы, прижавшись ко мне. И я поцеловал. Поцеловал так, как раньше ни разу не получалось: нежно, бережно и чувственно. Сердце бешено билось в груди, и я чувствовал безграничное счастье. И вдруг понял, кого именно так долго ждал. Я давно перестал верить в Судьбу, а зря. Сейчас, смотря на смущённого Тобираму, я понимал, что она существует. И что она дала мне шанс на счастье. Я люблю тебя, мой Тигрёнок.