Шёлк и хлопок

      Ему казалось, что он идёт уже слишком долго, а может даже и вовсе не туда. Множество одинаковых дверей сбивало с толку. Эхо собственных шагов оглушало. Коридоры казались бесконечными. Двери-близнецы за спиной зловеще скрипели и неожиданно хлопали. Когда он оборачивался, то видел как полумрак, прорезают вспышки яркого холодного света и на мгновение обнаружившие себя призрачные тени спешат спрятаться вновь.       Иногда ему слышался прерывистый шёпот, монотонное бормотание, быстрые шаги, но стоило ему оглянуться, как они тонули в колодце коридора. Местами резкий специфический запах, не давал сделать вдох. Одинаково одетые люди-манекены с наклеенной улыбкой на все его вопросы кивали головами как китайские болванчики и просили подождать, после чего исчезали в сумраке коридора навсегда. То там, то тут раздавались женские крики, полные безграничной боли. Каждый раз у Драко выступал пот, и менялось выражение лица. Он безуспешно силился идентифицировать в этих криках голос Гермионы.       Спустя бесконечное множество шагов полумрак начал рассеиваться и Драко увидел, что коридор заканчивается окном, на которое упрямо льёт свои бесконечные воды холодный дождь. Драко Малфой почувствовал себя единственной рыбёшкой, в каком-то нелепом, неуютном аквариуме. Дождь за окном напомнил ему об ещё одном дождливом дне. Он ещё раз удивился тому, что он здесь и сейчас, тому, сколько всего уместилось между этими двумя днями.       Однако сейчас он должен был торопиться: «направо, или налево — направо». Чем дальше Малфой удалялся от окна, тем темнее становился коридор. Вдруг что-то схватило его за руку, и раздался грохот — проходя мимо небольшой ниши, Малфой не заметил колючего цветка. Черепки горшка вперемешку с перегноем рассыпались по полу загадочной сюрреалистической картиной. Драко мысленно перебирал все суеверия связанные с битыми горшками. Убедив себя, что горшок – это всего лишь посуда, а она, как известно, бьётся к счастью, он быстро навёл «порядок» — сгрёб безобразие в угол дорогим лакированным ботинком.        «Дальше должна быть какая-то дверь» — судорожно соображал Драко. За первой дверью справа обнаружился женский санузел. «Ну, конечно же, вторая дверь слева!» — вспомнил Драко. Ещё один коридор. За ним последняя дверь, разделяющая их. Там, за этой дверью… всё — всё, что сейчас имеет значение для Драко Малфоя.       Внутрь его не пустили. Некоторое время он пытался мерить коридор суетливыми шагами. Звуки за дверью рвали ему душу: хотелось бежать отсюда прочь, немедленно ворваться внутрь, заткнуть уши дрожащими руками и кричать. Некоторое время Драко прислушивался. Невозможность помочь изнуряла. В какой-то момент это стало невыносимо… духота коридора выдавила его на лестничную площадку полную белого слепящего света. Глядя сверху в калейдоскоп лестничных пролётов, он почувствовал себя беспомощным, как тогда в горах, сидя в фуникулёре, который дрожал и медлил, будто сомневался, по силам ли ему вывезти Малфоя к «заветному причалу».       Малфой ждал, тихо радуясь, что на лестничную площадку зловещие звуки из палаты доносятся весьма избирательно и смутно. Однако со временем Малфой заметил, что исподволь всё же прислушивается.... И вот, в этой невнятной какофонии появился какой-то новый, сложно идентифицируемый звук. Несколько мгновений Драко судорожно сражался с дверью палаты….       Гермиона уставшая, но счастливая смотрела на него улыбаясь. Белые маски стоящих рядом с кроватью одинаково одетых людей скрывали их предполагаемые улыбки. — Юный лорд Малфой, — с трудом прохрипела Гермиона. — Я, кажется, сорвала голос, — она улыбнулась чуть шире, — а ты, кажется, онемел.       Младенец самозабвенно пыхтел и чмокал на груди Гермионы. Драко склонился над ними и ещё прежде звука поцелуя все расслышали тихий щелчок металла о металл. Амулеты – магниты в виде половинок сердца соединились прямо через ткань, прижав чёрный шёлк к белому хлопку.