Два слова о раздражённых маршалах.....

Это стало последней каплей, которой суждено было переполнить немалую, надо заметить, чашу терпения герцога Алвы! Вздорный и проблемный юноша, который, по неясным Рокэ причинам, сделался его, Первого маршала, оруженосцем, переступил все возможные и невозможные границы, чем, совершенно неожиданно довел своего эра (пусть будет так, Рокэ несколько свыкся с нелепым обращением), до состояния совершенно неприличной дрожи в руках. Да, не подумайте чего дурного — дрожало от ярости! И от натуги. Рокэ, отдуваясь и пыхтя, придерживал свою неподъемную тяжелую, словно матерый веприный пятигодок, и бессовестно упившуюся ношу, дабы та туша… тьфу… ноша, не соскользнула с плеча благородного герцога Алвы, и при падении, не выбила себе о мостовую остаток и без того скудоумного мозга. Зачем тащил? Рокэ этого и сам не понимал, как, впрочем и того, отчего не бросил свое упившееся хозяйство в том кошкином трактире. А мог бы. То было бы даже отчасти желательно, чтобы проснувшийся поутру Окделл испытал все прелести Лабиринта и, что гораздо неприятнее, вопли праведной и опозоренной совести. Впрочем, если учесть тот вид, в котором эр обнаружил своего юношу, похоже, окделловская совесть давно покоилась в Закате. И чего его вообще потянуло лично разыскивать не вернувшегося в положенное время оруженосца? Послал бы Хуана или Ансельмо с Рамиро… Так нет же, вздумалось отправиться в город самому, инкогнито, так, чтобы не знала об этой постыдной для Ворона прихоти ни одна душа. — Идиот! — зло выругался Рокэ на талиге, точно не зная о себе ли это, или об отрубившемся юноше. В итоге, решил, что все же о себе и потому, назидательно и строго, добавил:  — Вот и получай теперь. Ричард, свисающий безжизненной, но тяжелой тушкой с плеча своего эра, признаков жизни не подавал и, будучи мертвецки пьяным, разумеется, на свой счет данное высказывание принять не мог, свисал покойно и молча. Оно и к лучшему, вероятно. Алва тащился через столицу пешком, прогибаясь под нелегкой ношей… И какой дурак сказал, что своя ноша не тянет? Еще как тянет! Впрочем, следовало разобраться насколько эта туш… тьфу… ноша, была для Рокэ своей. Глупость, конечно, несусветная, но отчего-то же бесчувственный Ворон разволновался, не обнаружив «кабанчика» дома в проложенное приличиями время, не переложил поиски загулявшего оруженосца на надежные плечи Суавеса, поперся сам… Рокэ заскрипел зубами, завидев в конце улицы темнеющий силуэт и поспешно свернул в подворотню. Не приведи Создатель нарваться в таком виде на какого-нибудь болтливого, безмерно припозднившегося Человека Чести, крадущегося по своим темным делишкам или спешащего тайком в бордель. А то и того хуже — на соглядатая Его Высокопреосвященства. Когда опасность миновала, и Рокэ снова взял направление к дому, покачиваясь под тяжестью оруженосца, он позволил себе развлечься поиском ответа на вопрос: Какого Ызарга он во все это ввязался? Зачем? На миг, в гудящей от напряжения голове, мелькнула мысль о том, что ему было бы крайне неприятно, если бы смазливым и совершенно беззащитно-пьяным Ричардом, кто-то воспользовался. В трактире было полно разнообразного и разнопошибного сброда, даже более того, Рокэ успел заметить, что на столь лакомый кусочек уже засматривались подвыпившие гуляки, а кое-кого даже пришлось припугнуть обнаженной шпагой. «Руки прочь от чужого добра!». Впрочем, после этого идиотского поступка, пришлось взваливать Дикона на плечо, опрокинув пару столов, спасаться бегством, жалея о том, что рядом нет ни Рамиро, ни Ансельмо. Спасал недоумка значит? Ну-ну… Данную перед ликом святого Фабиана клятву вроде никто не отменял. Но только разве дело в том? Эээ... Что-то с тобой не чисто, Алва! После этого заключения, копаться в себе герцогу совершенно расхотелось. Да и сил это отнимало изрядно, нужно было сконцентрироваться на том, чтобы не уронить пьяного засранца. Когда же герцог Алва довольно благополучно добрался до фамильного особняка и без приключений попал за ворота, украшенные летящими воронами, он, несмотря на распиравшую его злость, не поспешил избавиться от так тяготившей его ту… ноши. Потащил в дом сам, игнорируя удивленный взгляд выскочившего на крыльцо Хуана. — Соберано… что же это?! Неужто убили нашего дора?! — Суавес разве что руки не заломил. — Пока нет, — фыркнул в ответ соберано, неловко повернувшись и приложив юношу русой непокрытой головой о стену, — но, уверяю тебя, я его непременно прибью с утра, если, конечно герцог Окделл переживет похмелье. И лишь дотащив юного пьяницу до спальни, скинув Окделла на неразостланную постель, стянув с него сапоги и начав стягивать с Ричарда изрядно мятые штаны, Рокэ получил полнейшее моральное удовлетворение, когда Дик вдруг очнувшись, попытался вскочить и, вцепившись в снятые уже до колен портки, дурным голосом заорал: — Штаны не тронь, тварь закатная! — он даже глаз не открыл, снова упал навзничь, и слегка обалдевший от этой сцены маршал с усилием разобрал последние слова сказанные Ричардом уже тише: — Моя честь принадлежит только одному человеку — эру Рокэ.