Dust

Последние события были напрочь стерты из его памяти. Остался лишь дым. И оранжевый. Много оранжевого.

***

Был самый обычный апрельский вечер. Скучающие люди толпились возле огромного шатра, который был им в диковинку. Никто не ходит в цирки в шатрах. И, правда, зачем? Ведь есть надежные крепкие здания. Проверенные актеры и…страховка. Матери незачем переживать, что у её детей сломается психика на всю жизнь, ведь они не увидят гимнаста или канатоходца, лежащего аки томатный кетчуп на арене. Мужчины в первых рядах не будут лишены головы диким хищником, а фаер шоу не вызовет пожар. Пожар. Итак. Апрельский вечер. Этот шатер не был оснащен никакой страховкой, но в нем выступали лишь личности, придерживающиеся старых устоев, отличающиеся манерами XIX века. Приверженцы старины были необычайно талантливы и обладали невообразимыми свойствами. Девиз этого цирка был короток и прост: «прошлый век» Не слишком заманчиво, но и не отталкивает. Здесь нет ярких неоновых вывесок и громких кричащих афиш. Все понятно и доходчиво. Вот наконец представление началось. На всем протяжении в дверях стояла глубокая тишина, следившая за порядком. Всем было предельно скучно, но, как ни странно, это притягивало.

Играет музыка. На арене собаки. Музыка. Клоун. Музыка. Время течет спокойно и размеренно.

Вот вышел гимнаст. Все внимание приковано к нему, он такой великолепный, грациозный, ослепляющий своей свежестью, но поражающий равнодушием, как к себе, так и к публике. Его мысли, казалось, витали где-то в небе, над шатром, а его движения были четко поставленными, медленными и аккуратными. Он делал предельно простые вещи, но это доставляло глазам неописуемое удовольствие, буквально заставляющее разглядывать его. Никто не знал почему. Вдруг из-за занавеса выбежал человек в горящей одежде. Полог тут же загорелся пламенем. Человек больше не мог говорить, его кожа обугливалась медленно и равномерно, а глаза высыхали и лопались. Гимнаст замер, стоя на руках в паре метров от сгорающего. Его взгляд был прикован к пузырящейся коже и черной пленке на пальцах и шее…и волосы, они горели так ярко, что Райан просто не мог оторвать глаз. Пылающие люди, мебель, ковровые настилы, цирковые животные, вспыхнувшая ткань. Шатер–месиво из страха и гари окутало пространство. Маленькая скромная комната, старые потертые вещи, блестящие костюмы в шкафу, пыльный газовый баллон, пропускающий газ. Пыль, пыль, пыль. «в этой комнате слишком много пыли» И лишь одна маленькая искра–идеальные факторы для чудовищного взрыва. Райан оторвал взор от трупа и стал осторожно обходить языки пламени. Руки, ноги, руки, ноги. Все как он долго и усердно репетировал. Он уже чувствует неизбежное начало конца, а выход он видит только глазами.

***

Райан помешивал холодное какао вилкой, лежа на животе, растягивая свои пластилиновые связки. Иногда он улыбался сильнее чем обычно, чтобы услышать треск незажившей кожи на губах. Он не знал, как он оказался где-то в лесу, в роскошной двухэтажной заброшенной усадьбе, но ему нравились те яркие пионы, что цвели за каминной стеной даже поздно осенью.

«этой комнате слишком много пыли»