Death's Vacation

Первым делом Койю заглянул в свою спальню и, убедившись, что Таканори ещё спит, направился на кухню. Как он и ожидал, Аой сидел за столом, — кто бы сомневался, — с клубничным мороженым. — Не понимаю, как можно столько его есть… — протянул блондин, доставая из шкафа чашку для кофе. – Меня бы уже давно тошнить начало… — А мне нравится вкус, — беззаботно ответил Аой. — Давно ты проснулся? — Час назад. — И что ты делал всё это время? – удивился Койю. — Сидел. — Очень динамичное занятие, — усмехнулся блондин. – Просто сидел? — Вроде того, — брюнет слегка ухмыльнулся. Койю собрался, было, что-то сказать, но вдруг услышал дикий грохот из своей спальни, и со всех ног побежал туда. Распахнув дверь чуть ли ни пинком, Койю увидел Таканори, который теперь валялся на полу, закутанный в одеяло по самые уши. Вокалист по-прежнему крепко спал. — Нехило же он напился вчера, раз даже не почувствовал, что упал, — пробубнил Койю себе под нос. Немного поразмыслив, Койю пришёл к выводу, что второй раз поднимать Таканори на руки и укладывать на кровать у него нет ни малейшего желания, поэтому выход оставался только один – будить. Блондин подошёл к Таке и сел возле него на корточки. — Мелкий, просыпайся, — негромко сказал он, внимательно смотря на вокалиста. Таканори никак не отреагировал на этот призыв. – Така-чан, вставать пора, — Койю повысил голос. — Мммм…. Аки, ну ещё пять минут, — сквозь сон произнёс Таканори, и Койю слегка прикусил губу. «Даже во сне он думает о Акире… — подумал он. – Может быть, зря Аки его бросил…» — Таканори, вставай, чёрт возьми, — Койю потряс вокалиста за плечи, и только после этого Така соизволил, наконец, проснуться. — Ко? – он удивлённо уставился на друга. – Что ты здесь делаешь? — Тебя бужу, не видно, что ли? – раздражённо сказал Койю. — Нет, я не об этом… Что ты делаешь в нашей спальне? Где Аки? Койю раздосадовано застонал. — Така, ты сейчас в МОЕЙ спальне, у меня дома, — заметив округлившиеся глаза Таканори, Койю спросил – ты что, не помнишь ничего что ли? Вокалист в ответ лишь помотал головой всё с тем же шокированным взглядом. — Ты вчера надрался в баре, позвонил мне, я сказал тебе подождать, потом… — Что потом? – недоверчиво спросил Така. — Потом мы с Аоем пришли в бар и забрали тебя оттуда, — твёрдо сказал Койю. – Привели ко мне домой, ты немного пообнимался с унитазом, и я уложил тебя спать в своей комнате. — Странно, я этого совсем не помню… — растерянно произнёс Таканори. «Твоё счастье», — подумал Койю. — Значит то, что мы с Акирой расстались, мне не приснилось, да? – спросил он с такой отчаянной надеждой в голосе, что Койю стало безумно его жаль. — Нет, — вздохнув, ответил блондин, — не приснилось. — Ясно. Я, наверное, домой пойду. Кое-как выпутавшись из одеяла, Таканори поднялся на ноги. — У тебя нет ничего от головы случайно? Койю молча кивнул в сторону тумбочки. Така подошёл к ней, взял пару таблеток обезболивающего и запил их водой. — Спасибо. — Не за что. — Как скажешь, — Таканори грустно улыбнулся и поплёлся в коридор. Надев кеды и ветровку, он повернулся к Койю. — Ты поедешь сегодня к Акире? — Да, — кивнул блондин. — Передай ему, что я очень его люблю, — Таканори тяжело вздохнул и вышел из квартиры. *** — Юта? Привет, рад тебя видеть, — улыбнулся Акира зашедшему в палату Ютаке. — Я тоже очень рад видеть тебя, наконец-то в сознании, — барабанщик сел на стул. – Ну, как ты себя чувствуешь? — Уже лучше. Теперь жду-не дождусь, когда меня выпишут. — Я говорил с твоим врачом. Он сказал, что неделю ещё точно придётся полежать. Но ты быстро идёшь на поправку, — Ютака подмигнул Акире. — Потому что мои друзья за меня переживают. Переживают же? — Конечно, переживают, мы ж без тебя репетиции проводить не можем, — Ютака хихикнул. — Засранец, — весело улыбнулся Акира. – Как дела снаружи? — Да всё как обычно, — пожал плечами драммер. – Ничего особенного. Кстати, куда делся Така? Я заглянул в его палату перед тем, как идти к тебе, а там женщина какая-то лежит… — Он уехал домой, я думаю, — Акира помрачнел. — Почему? Он же себя пяткой в грудь бил, что будет в больнице, пока тебя не… — Мы расстались, — басист не дал Ютаке договорить. — Расстались? – словно не веря своим ушам, переспросил тот. — Да, расстались. А что тебя удивляет? — Ну… — Ютака замялся. – Мне казалось, что вы никогда не расстанетесь… Я же видел, какие сильные между вами чувства… — Знаешь, Юта… Эта картина… Как тот парень жадно целует его шею, прижимается своим голым торсом к его, расстёгивает ремень на его джинсах… Она всё время у меня перед глазами. И мне так чертовски больно… — Акира судорожно вздохнул. – Мне кажется, я буду до конца своих дней помнить этот момент так, это было пять минут назад… Я не смогу жить с Таканори, всё время вспоминая это… В какой-то момент Ютаке показалось, что Акира вот-вот заплачет, но басист лишь закрыл глаза и прикусил губу. — Понимаю… — сочувственно произнёс драммер, аккуратно гладя Акиру по руке. – Но ведь время лечит… — Нет, — грустно усмехнулся басист. – Время не лечит, оно лишь помогает смириться. Я хочу спать, Юта… — Хорошо, я всё понял, — Ютака кивнул и поднялся со стула. – Ты не против, если завтра я опять приду? — Странные вопросы задаёшь, — мягко улыбнулся Акира. — Значит, до завтра? — До завтра, — басист закрыл глаза. Ютака бесшумно покинул палату и направился на улицу. *** Домой Таканори шёл пешком. Голова до сих пор гудела, желудок неприятно кололо, а ноги были словно ватными. Но вокалист не хотел ехать на автобусе или на такси. Он изо всех сил старался оттянуть момент возвращения в их с Акирой квартиру. Точнее, в квартиру Акиры, где Таканори жил на правах его любовника последние два года. Он не знал, как смириться с той мыслью, что они больше не вместе. Таке казалось, что он потерял единственную причину, из-за которой он жил всё это время. Словно его лишили возможности дышать. И он не имел ни малейшего понятия, как справиться с болью этой потери. Невосполнимой потери. Зайдя в квартиру, Таканори огляделся. Всё здесь было таким знакомым, таким родным. Каждая вещь была напоминанием чего-то. Така прошёл в гостиную. Вот склеенная фарфоровая ваза на хрустальном столике, Акира случайно снёс её в прошлом году, весной, когда их бурная ссора начала перерастать в не менее бурный секс. Таканори тогда хотел выкинуть её, но Акира практически когтями вырвал её у вокалиста, а потом склеил. В таком состоянии эта ваза всегда казалась Таке уродливой, но сейчас она была для него одной из самых прекрасных вещей на свете. На этом же столике, по бокам от вазы, лежали две стопки журналов. Акира терпеть не мог, когда вдруг находил среди своих любимых журналов о машинах Vogue или Vanity Fair, которые так нравились Таканори. Поэтому они договорились складывать свои журналы в две разные стопки, журналы Акиры – справа от вазы, журналы Таки – слева. На одной из стен висели фотографии в рамках. Спустя год с того момента, как они начали встречаться, каждый месяц Акира добавлял туда одну их совместную фотографию. Таканори не совсем понимал, для чего Акира это делает. Однажды он даже спросил его об этом, и Акира сказал: «Я хочу, чтобы каждый месяц наших отношений был запечатлен не только в памяти, но и обличён во что-то реальное». Тогда Така не оценил этого. Теперь же из его глаз непроизвольно катились слёзы, когда он смотрел на эти фото. Сейчас их было ровно 47. Таканори зажмурился и закрыл лицо руками, стараясь не заплакать навзрыд. Всё-таки он пришёл не за этим. На то, чтобы собрать все свои вещи, Таке потребовалось около получаса. Как оказалось, его вещей в этом доме было не так уж и много. Он был свято убеждён, что если перевезёт все свои личные вещи к Акире, то потеряет свою независимость. Теперь он задавался вопросом, нужна ли она ему была вообще?.. Ещё раз оглядев квартиру из коридора, Таканори прошептал в пустоту: — Я люблю тебя, Аки… Прости… После он вышел в подъезд, как ему казалось, навсегда покидая квартиру, в которой он был по-настоящему счастлив. Но понял это слишком поздно.