Death's Vacation

— Что здесь произошло? – Койю скрестил руки на груди, внимательно смотря на Аоя. — Ничего. — Ага, Юта просто так, от нечего делать, тебе врезал, — брюнет молчал. – Может, объяснишь всё-таки, что случилось? — Просто люди, очевидно, не очень любят, когда им говорят правду в глаза, — пожал плечами Аой. — Какую правду? – Койю напрягся. — Неважно. — Аой… — Не задавай лишних вопросов, Койю. Блондин разочарованно вздохнул, после чего вновь посмотрел на разбитую губу Аоя. — Пойдём в гостиную, обработаем твоё боевое ранение. Аой кивнул и вышел из кухни. Койю достал из ящика антисептик и ватный тампон, и направился в гостиную. Брюнет уже сидел на диване, в ожидании Койю. Сев на колени перед Аоем, Койю смочил ватный тампон антисептическим средством. — Наклонись немного, — попросил он Аоя, тот послушно выполнил просьбу. Когда Койю приложил ватный тампон к ссадине, Аой недовольно зашипел. Эта реакция заставила блондина улыбнуться уголками губ. — Это не смешно, — проговорил Аой. — Да неужели? Тебе напомнить, как ты вчера утром надо мной ржал? Мне было гораздо больнее, между прочим. Аой не нашёлся, что ответить на это. Когда кровь остановилась, Койю поднялся и вышел из гостиной на кухню, выкинул ватный тампон и убрал антисептик обратно в ящик. После чего он вернулся в комнату и сел на диван рядом с Аоем. — Кажется, мы поменялись ролями, — усмехнулся брюнет. — В каком смысле? – не понял Койю. — Утром я давал тебе лекарство, чтобы тебе стало лучше. А теперь ты со мной возишься. Это забавно. — Что именно? Что я вожусь с тобой? — В какой-то мере да. — Почему? — Не знаю, — Аой пожал плечами, — мне кажется, я не заслужил такого отношения. Койю ухмыльнулся. — Очень многие люди в мире не заслуживают того отношения, которое получают. Но они не задумываются об этом, и им прекрасно живётся. Почему вдруг тебя понесло в такие мысли? Аой ничего не ответил на этот вопрос, и Койю решил больше его не расспрашивать. Какое-то время они просидели в полной тишине. Но вскоре её нарушил Аой. — Мне очень интересен один вопрос, Койю. — Какой? — Вы всё время собираетесь на репетиции, отыгрываете песни по 20 раз на дню. Почему же вы не даёте концертов? Обычно ведь музыканты выступают перед публикой, и тому подобное. Блондин глубоко вздохнул. — Были у нас и концерты, и синглы мы записывали… Но… Три года назад у нас произошёл серьёзный конфликт с менеджментом компании, на которой мы записывались. Нашему менеджеру, видите ли, нужны были образы стопроцентных мужиков, не знаю зачем, но был такой бзик у руководства. Я против этого, в принципе, ничего не имел. А вот Акира с Такой… Как-то раз их засняли целующимися на балконе квартиры Аки, и фото попали в инет. После этого разразился грандиозный скандал с нашим менеджером. — Аой хмыкнул, и Койю остановился. – Что? — Люди порой ведут себя так странно. Какая, к примеру, вашему менеджеру была разница, кто с кем целуется? — Как выяснилось, большая, — саркастически усмехнулся блондин. – Видимо, он был гомофобом. Но факт в том, что из-за этого конфликта нас выгнали поганой метлой из компании. После этого мы ещё какое-то время давали концерты в клубах, сами по себе. Но потом все наши усилия сошли на «нет». И мы, собравшись, пришли к выводу, что нам нужна передышка. Которая затянулась на неопределённый срок. — И вы за всё это время ни разу не пробовали снова заключить контракт с какой-нибудь компанией? — Ну почему же? Пару раз отправляли записи, но безрезультатно. Как говорил Така, «нам надо кардинально изменить стиль звучания», ну и всякое тому подобное. Этим мы и занимаемся… — Три года? — Какое-то время мы не играли вовсе, нам нужно было отдохнуть в буквальном смысле. А потом снова начали собираться и репетировать. — Интересно… — Что именно? — Если вы уже столько времени не выступаете и не записываетесь, откуда у тебя деньги? Койю улыбнулся. — А ты становишься всё более подкован в «бытовых вопросах». Мы успели заработать неплохие деньги, пока сотрудничали с компанией. А я человек экономный, так что пока недостатка в средствах не испытываю. — А что ты будешь делать, когда они закончатся? Глубоко вздохнув, блондин посмотрел на Аоя с серьёзным выражением лица. — Ты задаёшь крайне странный вопрос, учитывая условия нашего уговора. Не думаю, что заинтересую тебя настолько, что ты будешь торчать тут, пока у меня деньги не кончатся. Аой опустил глаза, затем отвернулся к окну. А Койю погрузился в раздумья. — Койю?.. – вдруг тихо позвал брюнет. — Да? — Ты меня ненавидишь? Койю прикусил губу. Он ведь никогда не задумывался об этом. А действительно, ненавидел ли он Аоя? Блондин прислушался к своим чувствам. Через некоторое время он так же тихо произнёс. — Нет, Аой. Я тебя не ненавижу. Хотя, наверное, должен, да? — Я не знаю. Порой я сам к себе чувствую нечто, похожее на ненависть. — Что? – Койю ошарашенно уставился на Аоя, уверяя себя, что он ослышался. — Это трудно объяснить. И я не хочу говорить на эту тему. — Х-хорошо… — заикаясь, проговорил блондин, всё ещё не сводя с Аоя глаз. Наступила тишина. Аой сосредоточенно смотрел в пол. Было очевидно, что он не хотел встречаться взглядом с Койю. Блондин неуверенно пододвинулся ближе и осторожно прижался щекой к виску Аоя, заставляя того слегка вздрогнуть. «Сегодня ты превзошёл себя…» — подумал он, точно зная, что Аой прочитает его мысли. Брюнет едва заметно улыбнулся. Койю аккуратно обнял Аоя одной рукой за плечи. — Зачем ты это делаешь? — Я не знаю, — честно ответил Койю. – Но мне хочется это делать. Увидев мягкую улыбку Аоя, Койю улыбнулся ему в ответ. Аой обнял Койю за талию и уткнулся носом ему в шею. В какой-то момент в голову Койю пришла мысль: «Интересно, о чём он сейчас думает?» «О том, что я не хочу возвращаться». *** Весь день Таканори не выпускал из рук мобильный телефон. Он всей душой надеялся и ждал, что Акира позвонит ему. И скажет хоть что-нибудь. Но минуты текли, сливаясь в часы, а мобильный молчал. В пять часов у него началась меланхолия. В семь он был близок к депрессии. В девять он впал в отчаянье. Почему Акира не звонил? Почему никак не отреагировал на этот клятый текст? Неужели ему настолько наплевать, и он больше не испытывает никаких чувств? Эти вопросы без ответа изводили Таку до глубокой ночи. Хотелось забиться в угол и реветь, как девчонка, но он дал себе зарок, что этого он делать не будет. Во всяком случае, пока… Приняв тёплый душ и выпив две рюмки Jack Daniels, Таканори отправился спать. Благодаря крепкому «снотворному» он уснул почти сразу. Всё ещё сжимая сотовый в руке. Но Акира так и не позвонил. *** Доведя до предела взбешённого (что с ним случалось чрезвычайно редко) Ютаку до дома и убедившись, что драммер не собирался прикладываться к бутылке или громить квартиру, Акира направился домой. Он не мог сказать, что осуждал Ютаку за его выходку, но он и не одобрял этого поведения. Конечно, неизвестно, что там наплёл ему Аой, но вряд ли он мог сказать что-то такое, из-за чего следовало распускать руки. «А может, у меня просто слишком скудная фантазия…» — с мрачным сарказмом подумал басист. Перед тем как снять ветровку дома, Акира машинально залез руками в карманы и извлёк из одного из них свёрнутый листок бумаги. В сердце кольнуло. Така написал для него песню. Для него… Никогда раньше он не делал этого… Сняв кеды, Акира прошёл в свою спальню и сел на кровать, бережно держа свёрнутый листок в руках. Ему не нужно было его разворачивать, он прекрасно прочувствовал все те эмоции, которые Таканори вложил в эту песню, когда прочитал её, сидя на диване в репетиционной. И сейчас, вспоминая печальные, полные боли глаза Таки, Акира понял, что готов дать ему ещё один шанс. А самое главное – он хочет этого. Басист взял в руки мобильный и открыл записную книжку. Найдя Таканори, он нажал на кнопку вызова, но, не дождавшись даже момента, когда пойдут гудки, сбросил звонок. Затем ещё раз. И ещё. После восьмого раза, Акира понял, что сейчас ему просто не хватит смелости поговорить с Таканори. Кроме того, он не знал, что конкретно он скажет. Поэтому Акира решил подождать до завтра и поговорить не по телефону. Поэтому он принял прохладный душ и, переодевшись в домашнее, устроился на диване в гостиной, чтобы посмотреть фильм. Один из тех, что они всегда смотрели вместе с Таканори. Они могли начать всё сначала. Теперь Акира был в этом уверен.