Авантюра.

Поместье Хана, Осака. 18. 02. 2022. Если ввязываешься в авантюры – плати. Всё просто: никаких сложностей, недопонимания, лишних эмоций. Сердце размеренно стучит, машина сворачивает с главной улицы, и я так желанно опускаю окно. Пейзаж, конечно, как с макета: ровные изумрудные елочки, противно пахнущие хвоей, однотипные светлые дома. Осточертела эта идеальность. Вечное заточение в этих рамках и условностей, гнетущее общество. А кто мы без него? Свободные? Да ни черта. Эта системность повсюду. Устремляю взгляд вперед и ядовито ухмыляюсь. Признайся, ты же ждешь? Ждешь того, что я приду к тебе, покорно послушаю всё то, что скажет ум, и слащаво произнесет рот. Ты нагло будешь оценивать меня взглядом шоколадных глаз, а потом притворно сожалеть о моей участи. Плевать я хотел на твоё мнение, на твои законы, и на то, что я зависим от тебя. Машина останавливается у чугунных ворот, и я слышу, как открывается дверь шофера. Успеваю надеть пальто, и открыть дверь, но всё-таки чую твою неповторимый запах, и остаюсь в машине. - Месье, мы уже на месте, - противным, таким же идеальным, как и всё тут, голосом произносит мужчина средних лет. Вздыхаю. Тяжело, жадно глотая кислород и щурясь на солнце. Неужели ты до сих пор так на меня действуешь? Неужели я до сих пор начинаю задыхаться при мысли о тебе? Неужели даже в своей зависимости я не свободен? Ты прав. Ничтожество. Сломавшийся король. Я расхохотался, закрывая лицо руками, медленно пришептывая себе Его последние слова. «Ты силен как никогда, Канаме, но твоё тело зависимо, и это тебя убьет» «Ты жалок, слышишь? Ничтожество, падшее к ногам простого мальчишки» Так и было. Я слишком привязался к нему. - Месье? – разрывает тишину четко поставленный голос лакея.- С вами всё в порядке? - Да, - отзываюсь, сжимая комок в горле, - я уже выхожу. Ноги ватные, почти не ощутимые, и взгляд потухший, затуманенный собственным осознанием. Всего пару метров дороги и дверь, дальше длинный коридор, украшенные картинами стены, и кабинет. «Ничего не изменилось» хмыкаю себе под нос, пока слуга отворяет дверь. Он стоит спиной к нам в шелковой, черной рубашке, в руках пафосно держа бокал с виски. - Оставь нас, - не дав сказать дворецкому, чеканит он, и ставит бокал. Паренек морщится, но всё-таки тихо закрывает дверь. Я умоляюще смотрю на него, но приходится остаться. С ним. Наедине. Воздух давит, смотрю в огромное окно на цветущую сакуру. - Давно не виделись, Канаме. – Бросает, не оборачиваясь, все, также водя пальцами по граням стакана. - Я бы рад ещё не видится, - колко отвечаю, ухмыляясь. Вдох-выдох. Несколько минутных язвительных фраз. Молчание. Я не сдамся, он не сдастся. Перепалка длиною в жизнь. Оборачивается, и я замираю. Изменился. А в мыслях он остался таким же семнадцатилетним мальчишкой с светлыми, сиреневыми у кончиков, волосами и аметистовыми, почти прозрачными глазами. - Изменился. – Размеренно следя за мной, монотонно произносит. - Не я один, Зеро. – Быстро отвечаю, приподнявшись. – Повзрослел. - Может быть.- Чуть шевеля тонкими губами, говорит, вновь смотря на сакуру. - Я пойду? – Украдкой смотрю на стол, где вперемежку с бумагами лежит пожелтевшая фотография. - Да. – Сухо отзывается, кивая самому себе. Выхожу из кабинета, в сотый раз ругаясь. Вы зависимы. Неважно от чего. Хорошей еды, эмоций, секса. Я зависим от него. От его умопомрачительного, заставляющего биться чаще сердце, расширяющего зрачки, запаха. Что Вы знаете о нашем мире? Ни черта. Думаете, омеги – нежные, трепетные создания, при первой же течки, которые будут покорно ложиться под альфу? Как бы не так. Это виртуозные манипуляторы, способные в любой момент сделать тебя своей марионеткой. Чем выше омега по рангу, тем сильнее её воспитание и сила воли. Мне повезло больше всех – моя омега, напыщенный индюк, главенствующий в трех городах. Я тихонько отворил дверь, замечая, что обстановка в спальне осталась неизменной. Усевшись на крае кровати, попытался найти отличия от обстановки этой комнаты десятилетней давности, но – безуспешно. Потянулся к полке, и на минуту мягко оголил ровные зубы. В груде книг, прочитанных мною вечерами, просиженными тут, я отыскал потрепанную зеленую тетрадь. Знаете, бывают такие воспоминания, которые хочется законсервировать в варенье, и потом, попивая чая вечерами, ностальгировать, пробуя и смакуя на вкус. Дневник являлся именно этим – хранителем воспоминаний, той частицы меня, которая навсегда запечатлена в строках корявого почерка. Аккуратно открыв тетрадь, я вздохнул, жадно впившись в строчки. 11 июня 2012. Осака напоминает мне муравейник. Народ тут весьма разношерстный, что я заметил, проехав по главной улице и рынку. Торгаши, бегающие с товаром; важные, будто павлины, чиновники, вальяжно расхаживающиеся вдоль улиц; простой народ, слоняющийся по кабакам, стоявшим на окраинах рынка – всё это составляло ту социальную прослойку общества, которая обосновывает фундамент. По приезде, меня распределили в пансионат, находящийся на побережье, но из-за нехватки мест, направили в областной дворец, а оттуда – в дом к Главе Гильдии. Будучи злым, я даже не осмотрел дом, просто поднялся на второй этаж по просьбе дворецкого, открывшего мне дверь. Тут-то я, наконец, вздохнул, и, улегшись на кровать, осмотрелся. Комната была небольшой, но очень светлой за счет большого окна, открывающего вид на порт. В углу стоял дубовый шкаф для одежды, подле него комод с ажурным зеркалом; напротив, почти во всю комнату стояла кровать, сделанная из массивного сруба красного дерева. Накрыта она была нежно-канареечного цвета покрывалом. Над кроватью весели полки, заставленные зарубежной литературой, журналами и прочей дребеденью. Нехотя, я разобрал свои вещи, развесил одежду, и принялся за книгу. Словом, я забылся на несколько часов, сюжет весьма увлекательный, закрывающий от реалий мира. В два часа зашел дворецкий. Теперь, при хорошем освещении и отличном расположении духа, я смог рассмотреть его. Это был невысокий мужчина преклонного возраста с выразительными медовыми глазами, светлыми кудрявыми волосами, собранными резинкой. Одет он был в чистый и выглаженный темно-синий драповый костюм, с поддетой вниз светлой рубашкой. Если бы я встретил его на улице, то исключив запах, непременно бы подумал о его отношении к альфам – уж больно он был выразителен. Но, приглядевшись, я всё-таки увидел в его глазах некоторую преданность, свойственную исключительно бетам. Он оповестил меня о том, что приезжие хотят рассмотреть город, и поэтому устраивается экскурсия. Собраться все должны были в холле этого дома, где представится мэр, а после произойдет осмотр достопримечательностей. Я кивнул, разрешив занести меня в список присутствующих, и уже в четыре, меня позвали выйти в зал. Накинув на плечи темно-синий твидовый пиджак, я спустился вниз. Меня сразу окружили запахи, больше всего тянулось от омег, запах альф был слаб, и легонько сливался с ароматом чая в комнате. Из всех присутствующих мой хмурый взгляд пал на хрупкую омежку, стоявшую около окна, опершись о подоконник. Она была светловолосой, молодой девчушкой, с тонкими ручонками, держащими атласный нежно-розовый подол платья. Взгляд изумрудных глаз, растворившись в усталости от общества, блуждал по альфам, мимолетно остановившись на мне. Я улыбнулся, когда её щеки запылали румянцем. Девушка, отвернула от меня взгляд, гордо встряхнув головой. Я обошел одну брюнетку, встав за высокой альфой. Через несколько минут, на лестнице появился полный мэр-альфа, держащий в руках часы. Опрятно одетый, он излучал злость и негодование. Беты и омеги затихли, альфы замерли в ожидании. Глава Гильдии принялся говорить. Его фразы, начиненные самодовольством и дерзостью, меня огорчили. Неужели он так безнадежен? Подобен императору в своих глазах, на деле – продажный подонок. - Жаклин, тебе нехорошо? Ты бледна. – Сзади меня, взяв мраморную ручонку, женщина внимательно посмотрела на девчушку, которая, изучая, смотрела на меня. - Я в порядке, мама.- Робко отозвалась она, продолжая сверлить меня взглядом. Знал я таких, маменькиных дочек. Уверен, она уже была готова отдаться мне тут, на лестнице. Или же, спровоцировать меня на дуэль, закрутив роман. В них не было резвости, живости, сострадания, только холодный расчет. С детства, привыкшие к игре, они продолжают вить веревки из состоявшихся личностей. Через час, мы уже стояли около пристани, делясь на группы. Жаклин и её мамаша решили выдвинуться с женщинами преклонного возраста; мужчины стали делиться на отряды, но участия в их споре я не принял. Юрко пробравшись среди зевак-бет, я свернул с главной улицы, направившись в самые темные переулки. Не люблю я смотреть на показушные, фальшивые улицы, превратившиеся в дешевые декорации для маскарада. Мне по душе тихие, забытые мэрией улочки, наполненные историей. Именно тут бегают улыбающиеся детишки, голодающие три дня в неделю; именно тут мамы работает в несколько смен, чтобы прокормить потомство. Вдоволь прогулявшись, я вернулся в Гильдию. На часах простучало семь, и в гостиной подали ужин. Жаклин стояла подле окна, как и утром. Ухмыльнувшись её скучающему взгляду, я имел наглость поднять, будто упавшую случайно, салфетку. - Вы обронили. – Лилейно произнес я, протягивая платочек. - Спасибо. – Гордо ответила она, пытаясь не смотреть на меня. - Позвольте, не за что благодарить. Прекрасные дамы обязаны быть во внимании.- Откровенно флиртовать я не собирался, но разбавить скучный вечер обществом омегой-кокеткой был не против. - Лестно. То, то вы целый день не сводили с меня взгляда. – Укоризненно взглянув на меня, Жаклин двинулась к столу. - Вы одурманены, мадмуазель. – Кинул, я, притворно огорчившись. Люблю надевать маску благородного страдальца. А кто не любит? Не каждый признается просто. Действует она безотказно, так же как и маска злодея. Две крайности – один исход. Все, абсолютно все, заинтересованы. - Чем? – Удивительно, как действует на неё этот образ, переменившись в лице, Жаклин продолжала. – Откуда вы? - Вам знать. – Наклонившись к сигарете, протянул я. - А вы забавны. – Прикрыв белой перчаткой губы, она заулыбалась. Дьявольское, бесовское обаяние – главный джокер в колоде преимуществ омеги. Этим они, должен признать, умело пользуются. Дарованная природой им привлекательная внешность, выигрышно подчеркивается и нещадно продается. Уверен, она умнее, чем, кажется. Чем пытается казаться. Жаклин из тех омег, которые любят играть, пытаясь сорвать маску, любят провоцировать и побеждать. - Позвольте спросить, а Вы альфа или омега? Ваш запах настолько умопомрачительный, что я смею предположить, но не доверяю своему чутью. – Присмотревшись, спросил я, заметно расположив к себе Жаклин. О да. Лесть – прекрасная вещь. Словно яд, она захватывает самые потаенные кусочки Вашего сознания, всасываясь в разум. Чем больше лести, тем больше эффект личностного распада у жертвы. - Омега. – После минутного молчания отозвалась она, усаживаясь в глубокое кресло. - Право, неожиданно. – Закурив, я принялся рассматривать картины на стенах гостиной, сделанной в стиле барокко. Девчушка ещё с минуту смотрела на меня, а после потупила взгляд на камин, где с треском горели дрова. Больше мы не разговаривали. Я метко попал в её самолюбие, признав в ней Альфу. Ведь, все мы пытаемся быть нечто лучшим, чем являемся. Вскоре подали безвкусную утку с яблоками, и мы принялись ужинать. Ужин прошел сравнительно тихо, поев, я поднялся к себе в комнату, решив записать этот день. Люблю проводить анализ прожитого, чтобы не сотворить ошибки в будущем. Хотя, риск – это есть жизнь. 12 июня 2012 год. День сразу не задался. Во-первых, я проснулся позднее, чем рассчитывал. Во-вторых, разбудил меня дворецкий, оповестив о том, что сегодня состоится бал. Пришлось заказывать срочно себе новый костюм, и быстро одевшись, спускаться к завтраку. К слову, ели мы замечательную шарлотку с чаем. Жаклин не было, что меня огорчило, но вспомнив о бале, я оживился. Ничто так не украшает женский стан, как струящиеся ткани подола платья, ничто так не показывает всю грациозность и изящество манер, как вальс. Я бывал на многих балах и приемах, поэтому цену танца знают не понаслышке, что и докажу на вечере. Люблю играть с омегами. Это доставляет удовольствие, подобно игре в шахматы, где каждый творец следующего шага противника. Поднявшись в комнату, я переоделся и ушел на несколько часов в порт. Здесь было сравнительно тихо, что позволяло рассмотреть прогулявшихся альф и омег, посмотреть море, ощупав воду. Ровно в пять я вернулся в дом, поздоровавшись с дворецким, быстро направился на кухню, где был накормлен спагетти с подливой. Через полчаса приехал курьер с костюмом, и я пошел примерять его, предварительно собрав волосы резинкой. Наряд оказался впору, что заметил дворецкий и слуга, высказав лестные отзывы. В седьмом часу, в холле, начали собираться гости. Глава спустился в зал, и, разговорившись с высоким мужчиной, ушел в кабинет. Гости остались одни, порядком скучавшие они принялись танцевать. Я вошел, смело взяв с медного подноса два хрустальных бокала. Жаклин сидела внизу, скучающе оглядывая присутствующих, она явно ждала меня, ища глазами. Спустившись, я быстро подошел к ней. - Держите, а то, кажется, Вы скоро уснете. – Задорно хихикнув, я уселся подле на стул. - Вы, право, догадались. – Взяв бокал, она прищурились, и отпила немного шипучего напитка. – Канаме, насколько я понимаю? - Хорошо понимаете. - Порой, вы слишком дерзки, Канаме. – Узрев в моих глазах бесовские огоньки, констатировала Жаклин. - Порой, вы слишком заносчивы, Жаклин. – Она, было, пыталась что-то ответить, но я продолжил.- И, тем не менее, Вы прекрасны, и Ваше общество доставляет мне удовольствие. - Извольте.- Робко шепнула она мне на ухо. Она легко поднялась, и, пошатывая бедрами, подошла к стоявшим в углу девушкам. Я проводил её грустным взглядом. Тем временем, хозяин вернулся, музыка заиграла с новой силой, и я, недолго думая, подошел к девчушке. Она согласилась, не раздумывая – общество бет ей быстро наскучило, и её зеленые глаза то и дело бегали по залу в поисках спасения. Мы закружились в вальсе. Жаклин была похожа на тонкого лебедя, она плыла по залу, пока нас не остановили. - Позвольте с Вами потанцевать, мадмуазель?- Перед нами оказался молодой парень-омега лет восемнадцати с серыми волосами и глубокими, аметистовыми глазами. Руки у него были худые, ответвленные венами. - Как Вы заметили, девушка уже танцует. Советую найти Вам пару подобную Вам. – Отчеканив слова, я сильнее схватил запястье руки Жаклин. Вы знаете, что такое играть? Я люблю играть судьбами, событиями. Это наркотик, невозможный адреналин от азарта. Я люблю получать эмоции негативные, злые. Мне, черт подери, доставляет удовольствие, когда омегу или альфу разрывает от гнева. А кого понимать, что какая-то омега пытается вырвать у меня жертву? Парень посмотрел на меня, затем на девушку. Что я запомнил за сегодняшний вечер, так его запах. Неповторимый, тонкий аромат. - Мы ещё сочтемся. – Колко ответил он, удаляясь. Зазнавшаяся омега решила прыгнуть на голову выше. Забавно. Жаклин была, к моему замечанию, счастлива. В этот вечер на неё обратили внимания все, кому не лень. А что может быть лучше, чем внимание общества эгоистов и лицемеров? Ничтожное, по сравнению с всеобщим недоумением, желание узнать смысл сказанных им слов, заставил меня выйти на улицу, где меня и поджидал омега. - Не боитесь меня? – опираясь о балкон, спросил я, закуривая. - А Вы? – ответил он, развернувшись ко мне. Тогда-то я и понял, что меня тянуло сюда. Именно он. Глаза, волосы, запах. Всё то, что должно тянуть. На дворе уже двадцать первый век, мы давно убили природу, заменив всё на силикон. Даже эмоции как с пробирки. И вот он, стоит передо мной, а во мне просыпается то звериное начало, присущее исключительно нашей натуре. Никогда не потыкал своим инстинктам. Зачем забирать у ребенка игрушку, если после продолжительного нытья, ты все равно её вернешь? Поэтому, будь и противоречивым, чаще я совладал с прихотями так называемого «сердца». Именно поэтому, я рывком притянул к себе блондина, вовлекая в огненный танец поцелуя. Наши языки, подобно пламени, игрались, извивались, боролись, пытаясь выхватить инициативу. Словно змея, он грациозно выскальзывал из моих безуспешных попыток схватить его за запястья. Секс с ним было действием обоюдного согласия. Я никогда не волновался по поводу своей ориентации, а тем более по поводу – с кем ориентировать. Омежка, к моему счастью, была на пике течки, и её запах был поистине возбуждающим. Не знаю, как я выдержал то, что мы поднимались по лестнице, раздевались, целовались. Хотелось накинуться на него ещё тогда, но что-то в его прозрачных глазах останавливало. Бывало, он смотрел на меня из-под светлой челки, фыркал, словно лисенок, и продолжал цепляться за шанс доминировать. Уснул я под утро, когда алый рассвет разливался по небу. 13 июня 2012 год. Что-то меня гложет. Непонятное чувство засасывающего недовольства и промаха. То ли этого из-за излишне расположенного ко мне омеги, которая разбудила меня утром нежным поцелуем, спустившись ниже, к возбудившейся плоти. Все эмоции в это момент превратились в узел в низу живота. Мы стонали в унисон, когда я вошел в него, смазав предварительно задницу смазкой. И кончали вместе, сжавшись в единый комок. Спустился к завтраку я один, предварительно одевшись в костюм и сходив душ. Жаклин сидела у окна, грустно рассматривая сад, то и дело тяжело вздыхая, приподнимая грудь. - Доброе утро, Жаклин. – Тихо подойдя сзади, произнес я. - Здравствуйте, Канаме. – Спокойно ответила девчушка, скомкав низ сиреневого шелкового платья. - Вы сегодня хмуры. – Подходя к стеллажу с книгами, кинул я.- Причина заключается во вчерашнем бале? - Может быть. – Кротко последовал ответ. - Жаклин, не бойтесь просить у меня помощи. Я волен Вам помочь всегда. - Я Вас боюсь, Канаме. – Заглянув в меня, тихо шепнула она. – Где Зеро? - Кто? – Искренне удивившись, спросил я. - Тот молодой человек, который просил потанцевать со мной. - Так его зовут Зеро? – хитро сверкнув карими глазами, ответил я. - Да, Зеро… Он, ведь, альфа? – Словно ребенок, просивший конфету, спросила Жаклин. - Альфа. – Быстро последовал мой ответ. Играть становится интересней, однако. Девушка запылала нежно-алым румянцем, опустив изумрудные глаза. Я удалился на кухню, оставив её в своих раздумьях. Позавтракав, я сложил на поднос жареную утку и фрукты, поднялся в комнату, тихо открыв дверь. Зеро спал, свернувшись в клубочек, на подушке. Я поставил поднос с завтраком на стол, и улегся рядом, обняв за талию. Зеро, словно кошка, ластился около меня, расправившись. Молча, я поцеловал его, в шею, легонько прикусив. Проснулся я от хлопка. Омега пренебрежительно прикусив сигарету в зубах, открыл форточку, посмотрев на меня. - С добрым. – Кивнул он, затянувшись. - Да, я там, - показал на комод,- Там тебе завтрак. - Уже обед. – Кротко ответил он, приподнявшись. – Но спасибо. - Приятного. – Протянул я, зевнув, зарываясь в подушки. - Спасибо. – Вновь коротко ответил он, затушив сигарету. Пока он обедал, я думал. Во всем мы ищем выгоду, попытку поиметь мозг, тело, материальность. А что ждем взамен? - Что тебе надо? – разрывая тишину на мелкие кусочки, чуть прищурившись, спросил я. - Мне? – чуть замешкался. – Ну, мне много надо. - А от меня? – облокотившись на локти, заинтересовался я. - Ты думаешь, мне что-то надо от тебя? – Вновь закурив, ответил он. - Безусловно. Только вот, что? Он замолчал, призадумавшись. Я ухмыльнулся, настроившись на его ответ. - Всё просто, я хочу Жаклин. – Бросив, он затянулся, слащаво облизнув губы. Минутная тишина окутала комнату, и только форточка, открывшись порывом морского ветра, растворяла её. Омега глянул на окно, и, затушив сигарету, поднялся. - Жаклин – это нечто большое, чем жертва. – Спокойно начал я. – Она похожа на тонкий цветок в поле. Я видел, как на его лице, словно электрический заряд, пробежала злость. Его зрачки расширились, губы сузились в прикусе, а вены на шее вздулись, и уже через секунду он нависал надо мной, приставив к горлу кинжал. Я забыл, как дышать, да и вряд ли в таком положении смог – мигом бы порезался об острое лезвие. - Слушай. – Словно змея прошипел он. – Ты не сможешь без меня. Ты мой альфа, уже же понял это, верно? А она нужна мне. Он меня отпустил, позволив отдышаться, что я и сделал. - Верно, ты уже всё понял. Давно следишь? – ненавязчиво спрашиваю, параллельно вспоминая о спрятанном в тумбе револьвере. - Легко было понять, знаешь ли. Так и прет этой противной связью.- Он, было, поморщился, но продолжил. – Ты же понимаешь, что и тут есть выгода. - Конечно. – Я встал, надевая пиджак.- Жаклин богата, а ты, паршивец,- я тыкнул в него пальцем, - Ждешь наживы. - Ты не посмеешь испортить мои планы. – Зло произнес он, приподнимая меня за подбородок. - Посмотрим. – Наспех застегнув кардиган, я удалился. По порту я гулял около двух часов. Мысли в моей голове, словно крысы в лабиринте, бегали от стенки к стенке. Удивительно, как могут три несчастных дня развернуть твою жизнь и поменять всё: от чувств, до осмыслений. Может быть, мои дети уничтожат природу, разрушив основательно её тонкий нежный слой, а мы пока, ещё частично… Что мы без чувств, эмоций? Мешочки с мясом и завышенными потребностями. Быть может, это мой тор – противоречить своей циничной натуре, ломая стереотипы в своей голове. Не знаю, что это, но вернувшись в Гильдию, я приказал собрать свои вещи и вызвать карету. Покинуть Осаку я решил основательно. И снова я в этом чертовом городишке, режущим нос запахом дыма машин. Откинувшись на спинку кровати, я медленно отложил дневник. Снова я заточен в четырех стенах, полный дум. Уже более сложных, тяжелых и циничных. Снова он, когда ночь будет стучаться в окно, а на темном небосводе появляться сверкающие звезды, держа в руках бокал вина, ехидно спросит, люблю ли его. Я неспешно равнодушно улыбнусь, и спокойно отвечу «Да», кивнув. Потому что.… Потому что люблю его.