Голодные Игры: Да откроется книга!

Ночь Второго Дня Голодных Игр

      Держа в одной руке тарелку с салатом, пальчиками другой руки отправляя кусочки себе в рот, Дейенерис присела на колено к Джону. На ужин у них был салат с галетами, пустая обертка от которых валялась рядом с Джоном. Дени предложила ему салат, но он отказался.       — Пора спать, — чуть погодя ласково сказал Джон. Она кивнула. На траве уже был расстелен тёплый, нагретый солнцем спальный мешок, еще не успевший остыть, несмотря на прохладный вечер. Доев и убрав за собой, они уютно строились в спальнике.       — Завтра нам нужно уходить из этого места.       Дени удивилась. Ей здесь нравилось, и уходить отсюда она не хотела.       — Почему? Тебе тут плохо?       — Не в этом дело. Мне тут даже очень нравится. Но надолго здесь оставаться нельзя. Распорядители этого не допустят. Они сделают всё, чтобы мы ушли отсюда. Уж больно хорошо мы расположились: нас никто не трогает, прячемся здесь, спим, отдыхаем. Но им нужна зрелищность, кровопролитие, в этом вся суть игр. Помнишь, менторы показывали нам кассету с записью какого-то сезона Голодных Игр, где парочка из шестого дискрикта спряталась в глухом лесу, и через два дня спокойного пребывания там, их растерзала стая волков.       — Хорошо, — кивнула Дейенерис, — тогда спокойной ночи, мой Во…       Дени прервал внезапно раздавшийся гимн Капитолия. Тёмное небо осветил полупрозрачный экран с появившейся нем фотографией Гарри Поттера, которая исчезла через несколько секунд.

Утро Третьего Дня Голодных Игр

      — Дени вставай, — Джон осторожно потряс ее за плечо.       Она открыла глаза. Было холодно, даже очень. Мурашки пробежались по телу.       — Ну что, собираемся и уходим?       — Хорошо.       На сборы ушло не больше часа. Накинув на плечи рюкзаки, они направились в сторону гор.       — Пойдём вблизи гор; в случае опасности мы сможет быстро скрыться в лесу.       Дени согласилась с планом Джона. Час ушёл на поднятия на гору и ещё час - на спуск. К этому времени солнце уже начало припекать им головы. Дени запыхалась. Джон, увидев это, решил сделать небольшой привал, который растянулся на два часа. Утром они совсем не завтракали. Они доели последние галеты, закусывая всё хлебом, попили сладкого чаю с мятой, немного посидели и снова двинулись в путь. В течение дня они сделали еще два перерыва и к вечеру подошли к подножью северных гор, перед возвышающейся громадой которых оба казались ничтожно маленькими. С гор дул сильный ветер, и от его порывов становилось страшно.       — Лучше бы мы остались там, где были, — устало сказала Дени.       — Я же тебе объяснял, почему нам нужно уходить оттуда! — у обоих сдавали нервы от усталости. И само это место в предгорье плохо действовало на них. — Тогда бы осталась там навсегда! Никто не смог бы тебя спасти! — рявкнул он.       — Я бы и сама справилась, без твоей помощи. Зачем ты мне вообще нужен?! — Дейенерис разозлилась; в её голосе слышался металл.       — Тогда вали!       — С радостью!       — Тук-тук, «Голубки Разлучники», можно к вам? — послышался незнакомый дразнящий голос. Они оба резко повернулись, - и ужас отразился на их лицах. Перед ними стоял рыжеволосый улыбающийся клоун. Всё его лицо было покрыто кровью.       — Чего замерли? Продолжайте, продолжайте мне было очень интересно слушать ваши разборки… ну, чего же вы прекратили? — он захлопал в ладоши, но, не получив ответа, сделал вдруг трагическую мину. А затем весь сморщился и вдруг широко открыл рот, из которого вылезло темное существо с огромные желтыми глазами; по его бокам, сопровождаясь фонтанами крови начали вылетать пять пар похожих на когти, острых как сталь, конечностей.       — Я знаю ваши страхи, — рассмеялся переродок.       Дейенерис вскрикнула от увиденного. Джон резко схватил её за руку, и они бросились бежать, мгновенно позабыв о недавней ссоре. Переродок гнался за ними – они слышали его топот. Они на бегу сбросили с себя рюкзаки. Похоже, это отвлекло монстра, который остановился и с остервенением начал рвать их поклажу. Это дало парочке возможность оторваться от своего преследователя. Они приближались к реке из лавы. Вот и спасение! Для любого, кто в нее попадет, это был конец, но не для тех, в чьих жилах течёт драконья кровь: огонь не способен убить дракона. Дени и Джон с разбегу прыгнули в лаву, и в момент прыжка Джон увидел удивление на лице Дейенерис, она словно кричала ему: «Дурак, ты же сгоришь!»...       Они оказались в кипящей лаве. Сверху послышался животный вопль догоняющего их монстра, который, почувствовав раскаленный от температуры воздух вокруг этого проклятого места, вынужден был остановиться. Всё обошлось. Выбравшись на противоположный берег они молча, тяжело дыша от возбуждения рассматривали друг друга. Раскаленная лава сожгла всю их одежду, которая теперь хлопьями пепла осыпалась с их обнаженных тел. Их обдавало жаром. Напряженность момента заставила полностью абстрагироваться, позабыв о возможных наблюдателях Игр, обо всех, кто мог их видеть. Дейенерис смотрела на Джона, который пожирал взглядом её безупречное тело, светящееся в красных всполохах огня. Ее безупречные покатые плечи манили к себе… Джону безумно хотелось покрыть их поцелуями, заставляя девушку вздрагивать. Дейнерис смущенно ссутулилась, словно хотела скрыть своё тело от его бесстыдного взгляда, но в её глазах тоже горел огонь. Она и сама с вожделением осматривала хорошо развитое, сильное, подтянутое тело Джона.        Долго это продолжаться не могло и он, наконец, привлек ее к себе и жадно впился в ее губы своими губами, беря на себя инициативу и вовлекая её в страстный поцелуй. Дени повиновалась каждому его движению, удерживаемая его сильными руками. Их языки сплетались, руки страстно изучали тела друг друга. Они разбудили друг в друге драконов.       Возбуждение проходило по их телам, сосредотачиваясь внизу живота и затягиваясь в тугой узел. Полностью оставив за пределами сознания недавнюю ссору, ужасного переродка, Голодные Игры, они даже не заметили, как оказались на теплой земле, лаская друг друга. Джон гладил её тело, целовал, нежно покусывал ее шею, плечи, грудь, заставляя её тихо стонать. Его горячие губы и язык опускались все ниже и ниже к ее самому сокровенному местечку.       — М-м, Джон, прошу… — со стоном произнесла Дейнерис, вцепляясь острыми ноготками в его широкие плечи.       Джон повиновался, возвратился к ее губам и ещё раз страстно поцеловал, одновременно нежно и требовательно провёл рукой по её разгоряченному лону, разводя в стороны ее бедра. Он с трудом сдерживал себя, но медленно и осторожно проник пальцами в ее сладостную тесноту, всё глубже, стараясь не сделать Дейенерис больно. Она кусала губы, пытаясь подавить стоны.       На пределе возбуждения он убрал пальцы, приподнялся над нею на руках и начал медленно проникать внутрь своей возбужденной плотью, не забывая покрывать тело девушки поцелуями. Убедившись, что она не испытывает боли, Джон постепенно ускорил темп движений, наблюдая, как Дени выгибается ему навстречу.       Эта ночь была страстной. Они соединялись в страстном порыве много раз, меняя положение своих тел, пробуя самые разные позы. Казалось, даже лава еще больше раскалилась от жара их обнажённых тел. Наслаждение было бесконечным... Последнее конвульсивное движение… последний сладкий стон… Уставшая от страстной любви Дени потянулась губами к обессилившему Джону… После долгого поцелуя они оба провалились в глубокий сон. Драконам тоже необходим отдых.