Рождественский календарь Наруто. Каждый раз, как в первый раз.

Первым стал чай с лимоном и имбирем, который Наруто поставил на стол и ушел умываться. После неожиданного звонка от Саске, мокрой футболки и будильника, напоминающего о сдаче курсовой, он был вылит в раковину. В термокружку отправился свежезаваренный кофе, который Саске оставил на столе. Кофе был вторым. Засунутый в боковой карман рюкзака и высвобожденный оттуда лишь на первой паре, Наруто глотнул его и едва не сплюнул прямо на блочную тетрадь. Преподаватель отвлекшись на странные звуки, искусно выгнул кустистую бровь. Пришлось просить у соседки по парте конфету, чтобы избавится от жгучего привкуса красного перца на языке. Иногда Саске забывал, что живет не один. Пластиковый стаканчик с кипятком и плавающий в нем пакетик с чайной трухой — были третьей попыткой опрокинуть в себя горяченького. Пробираясь сквозь людской поток и оберегая напиток словно зеницу ока, он внутренне обрадовался тому, как легко удалось пройти и не пролить не единой капли. Тем более, что во рту уже заметно пересохло. Пунктом назначения стала спина методистки, которая аж взвизгнула от пролитого на нее кипятка и тысячи извинений. Отрабатывая провинность в кабинете была предложена четвертая чашка. Заваренный в чайнике чай излучал манящий пар, который волновал воздух. Наруто уже не рассыпался в извинениях, обсуждая с девушкой (оказавшейся весьма милой) обреченность учебного процесса. Та смеялась, подкладывала под подбородок кулак и не отрывала взгляда от студента. Кто бы мог подумать, что судьба сведет их вместе. И именно эта судьба в лице руководителя методического отдела и декана раскидала их по разные стороны двери кабинета. Наруто лишь сожалел о том, что так и не дождался, когда остынет чай. Пятый раз заветная жидкость плескалась в бутылке Конохомару. Тот как раз делал смачный глоток, позволяя шипучему сахару поцарапать пищевод. Не слыша просьбы Наруто, он поднял вверх указательный палец, прося помолчать пару секунд, а потом вытирая губы кивнул — я готов. Узумаки же стоял и смотрел на пустую бутылку. Пятая попытка исчерпала себя. Использовав последнюю лекцию как знак, Наруто поспешил в ближайший магазинчик, чтобы хоть там испытать судьбу. Рождественский напиток номер шесть канул в лету вместе с табличкой «переучет», а дорога в кафешку через дорогу к седьмому, звонком от старосты: «Они всех пересчитывают». Наруто сидел на лекции, упираясь лбом в сгиб локтя и думал только о том, насколько тщетными были попытки глотнуть хоть немного за сегодняшний день. Поворачивая голову в окно и видя испарину на стекле, он всерьез подумывал о том, как бы незаметно пробраться в ту сторону, открыть створку и слизать тяжелые капли, позволяя живительной влаге очутиться на языке. Пожалуй, эта была бы восьмая попытка. Девятый раз должен был стать победным. Саске клялся, что встретит у ворот со стаканом горячего (ну не то, чтобы клялся, а выдохнул «хорошо», но это куда лучше, чем ничего!). Наруто перепрыгивал через обледеневшие ступеньки, чтобы наконец перехватить долгожданный напиток. Тепло обожгло ладони. Приятная тяжесть осела в руках. Наруто прижался губами к стакану, наклонил его к себе. Выше. Еще выше. А потом едва не чертыхнулся, когда понял, что там застывший на морозе горячий шоколад, ставший похожий на ореховую пасту для бутерброда. И выслушав «ты же любишь чтобы все слиплось», распрощался с девятой попыткой. С упрямством северного оленя и примерно тем же словарным запасом (отвечать на вопросы Саске о настроении хотелось куда меньше, чем утолить мучившую жажду), Наруто направился к стеклянным дверцам кафе. Буквально за локоть пойманный официант пообещал, что приготовит все как можно скорее и действительно принес два стакана на высоких ножках и с толстыми стеклянными стенками в которых плескались кусочки апельсина, соцветия гвоздики и трубочки, создающие скорей атмосферу, нежели призванные потягивать горячий напиток. Наруто склонил голову над столом, на просвет проверяя насыщенно-рубиновый цвет, вдохнул носом, пряный аромат, потрогал пальцем горячий бок. Саске терпеливо наблюдал за всеми приготовлениями, пока наконец не прыснул. — Такое чувство, что тебя хотят отравить. Наруто сверкнул глазами. Рыжие лампы отразились в потемневших радужках. Он проверил наличие за спиной посторонних. Попробовал — не шатается ли стол, а потом вытащив трубочку и уложив ее на блюдце, взялся за ручку, чтобы поднести напиток к себе. Громкое сорбанье заглушило музыку, которая разливалась из динамика под потолком. Саске покосился по сторонам: люди были достаточно вежливы, чтобы уткнуться носами в свои тарелки. Узумаки прикрыл глаза, смакуя терпкий вкус безалкогольного глинтвейна и наконец растянул усмешку, смотря на опускающего требовательную бровь парня. — Десять, — заключил Наруто. — Десять, твою ж мать! И вновь припал к чашке, делая крупные жадные глотки. А Саске смотрел на Наруто, пытаясь разобраться. Если в первый раз он ничего не понял. То сейчас он тоже ничего не понял. Но у них был целый вечер, чтобы с этим разобраться.