Мы не сдержали обещаний.

Сколько прошло с того случая? Год, два, три? Он не помнит… он не хочет помнить. Время, казалось, тянулось слишком медленно, почти незаметно, но так ли это на самом деле? Конечно нет, он знал это, по крайней мере, его брат не уставал напоминать ему об этом. И, боже, он так устал… устал от всего: от Майки, считающего своим долгом заставить брата двигаться дальше; от Линдси, вечно недовольной его настроением; от матери с отцом, твердящих о том, что если он не возьмёт себя в руки, то упустит последний шанс на хорошее будущее. Ему двадцать девять лет, но такое ощущение, что пятнадцать, потому что все твердят ему, что делать, все знают лучше его самого, чего он хочет на самом деле. Это давит на него, он устал быть сильным, устал от вечной лжи и упрёков. Всё чего он хотел — понимая. Разве это так много? Почему самые близкие люди не могут понять его, почему они считают, что у него нет чувств, и он просто валяет дурака? Почему он чувствует себя одиноким в окружении своей семьи? Почему его брат, которого он так любит, заставляет его быть с той, с кем он не хочет быть? Слишком много вопросов, на которые не ответов.

***

— Почему ты не обращаешь на меня внимание? Ты вообще любишь меня? — сдержанно поинтересовалась Линдси, получая в ответ усталый взгляд своего парня. "Я не хочу обращать на тебя внимание, ты не та кого я хочу видеть по утрам, ты не та с кем интересно проводить время, ты не та кого я люблю," — хотел ответить Джерард, но вместо этого лишь положительно качнул головой, пытаясь натянуть улыбку, но это было жалкое зрелище. Так происходило каждый день, Линдси постоянно обвиняла Джерарда в безразличии, высказывала всё, что думает о нём, а потом уходила в комнату, чтобы разбудить в своём парне совесть, но ему было всё равно, он знал, что девушка не будет долго обижаться и сама начнёт разговор. Каждый грёбаный день он порывался сказать своей «любимой», что эти скандалы не производят должного эффекта, с его стороны всё так же веет безразличием, а любовь или совесть даже не думала проявляться в нём, но Джерард молчал, он помнил, как Майки разочарованно выглядел, когда его брат порвал с очередной девушкой, поэтому старался изо всех сил сохранить эти отношения. Когда за Линдси в очередной раз захлопнулась дверь в их комнату, Джерард накинул свою кожанку, обул кеды и пошёл туда, где не появлялся уже несколько недель. На улице лениво падали мелкие снежинки, украшая дороги и крыши зданий, медленно включались уличные фонари, освещая какую-то часть лавочек и прохожих своим тусклым жёлтым светом. Проезжали машины, красиво освещая падающий снег. Начало зимы красивое время года, когда-то оно вдохновляло Джерарда, приносило какой-то свой уют и комфорт, но уже более пяти лет он не обращает внимания на мир вокруг, праздничная суета больше не радует, рисование перестало приносить удовольствие, вдохновение давно покинуло его и не собиралось возвращаться. Джерард не жил, а бесцельно существовал, разочаровываясь с каждым днём всё больше в себе и близких. Через двадцать минут Джерард остановился напротив ворот сделанных из чёрного камня. Здесь было тихо, спокойно и безмятежно. Это было своего рода пристанище, где нет места бытовой суете, ссорам, сплетням, ненависти и разочарованию. Множество могильных плит с высеченными на камне именами, датами и последними словами. Мужчина глубоко вдохнул холодный воздух, обжигающий лёгкие, и направился к одной из могил, находившейся рядом с сухими деревьями. Сев на землю, рядом с могильной плитой, откуда на него смотрел смущённо улыбающийся парень, Джерард с грустной улыбкой провёл пальцами по холодному надгробному памятнику, позволяя скатываться обжигающим слёзам по щекам.

Flashback

Швырнув в противоположный угол комнаты потрёпанный рюкзак, подросток с вымученным стоном упал лицом в подушку, даже не думая снимать кеды или раздеваться. Потому что меньше чем через час он снова уйдёт, и даже если мать или отец запретят ему покидать дом, он сбежит через окно, такое происходило уже не один раз, поэтому родителям остаётся только разочарованно смотреть на своего старшего сына, ведь в конечном итоге он всё равно поступит так, как хочет. Донна тихо зашла в распахнутые двери, с тоской рассматривая своего сына на предмет новых увечий, но, казалось, сегодня всё обошлось. Женщина какое-то время неуверенно потопталась на месте, прежде чем сесть на край кровати, положив руку на спину сына. Тот резко поднял голову, одаривая мать убийственным взглядом, из-за чего она слегка вздрогнула и положила руку на колени, теребя край своего синего платья. — Джерард, к тебе придёт сегодня придёт Фрэнк, — со всей уверенностью, которая у неё была, произнесла Донна. Подросток принял сидячее положение, вопросительно смотря на неё. — Фрэнк Айеро, хороший мальчик, он подрабатывает репетитором, вы подружитесь, — менее уверенно с каждой произнесённой фразой говорила женщина, с нежностью смотря в глаза своему ребёнку. Джерард презрительно фыркнул, выражая этим своё отношение к парню, и снова улёгся на кровать, раскинув руки в стороны. Фрэнк пришёл через двадцать минут, приветливо улыбаясь женщине, и ответил на все интересовавшие её вопросы. Если сначала Донна сомневалась в нём, увидев пирсинг в губе и татуировку на шее, то под конец их разговора она изменила своё отношение в положительную сторону. Миссис Уэй отвела Фрэнка к Джерарду, представляя их друг друга. Джерард, оторвав голову от подушки и облокотившись на локоть, безразлично разглядывал нового репетитора. Он сразу ему не понравился, слишком улыбчивый, слишком смазливый, слишком… всё в нём было слишком хорошо, это и раздражало. Джерард был его полной противоположность: не уважал родителей, брата, всё живое, постоянно грубил и хамил, совершал поступки, выходящие за грань, постоянно влезал в драки и споры и ещё множество отрицательных качеств, за которыми он пытался скрыть свою настоящую сущность. — Твоя мама сказала, что у тебя плохие оценки по… — начал Фрэнк, смотря в блокнот, но громкий смех Джерарда прервал его. Айеро вопросительно поднял бровь, смотря на него. — Кого ты, блять, из себя строишь? — насмешливо протянул Уэй, осматривая комнату сканирующим взглядом. Увидев то, что искал, он взял в руки открытый на пустой странице скетчбук, принимая серьёзное выражение лица. — Я Фрэнк Айеро, — важно начал парень, пародируя подростка, — отличный репетитор, горячий парень и просто великолепный человек, а ты тупой мудак, завалившивший тригонометрию, поэтому я буду обучать тебя, чтобы ты тоже признал моё великолепие и почувствовал себя ещё большим дерьмом, — проводив взглядом кинутый в его направлении скетчбук, откуда вылетело несколько вложенных страниц, Фрэнк попросил Донну ненадолго выйти, и та спустя несколько минут, попросив сына вести себя подобающим образом, вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь. Айеро сел рядом с Джерардом, чувствуя на себе его прожигающий взгляд, но не обращая на это внимания, спокойно пробежал глазами по записям в блокноте, кивнул сам себе и, отложив записную книжку, внимательно посмотрел в на Джерарда. Второй чувствовал себя неуютно, чего никогда не было, под этим изучающим взглядом, создавалось ощущение, будто Фрэнк читает Уэя и понимает его, но Джерард знал, что никто его не поймёт, поэтому не собирался менять своё отношение к репетитору. Через несколько минут, которые один парень провёл изучая другого, а второй пытался испепелить его взглядом, вернулась Донна, опасливо косясь на старшего сына. Женщина уже приготовила извинения Фрэнку, ведь он был не первым репетитором, с которыми сын ведёт себя одинаково ужасно, поэтому наперёд знала решение Айеро. Она надеялась, что если репетитор будет одного с её сыном возраста, к тому же почти одноклассником (из параллели), то Джерард будет более лоялен к нему, но, похоже, её надеждам не суждено сбыться. — Я согласен работать с Джерардом.

***

— Твою мать, Айеро, когда ты уже заткнёшься, — отчаянно простонал Джерард, кидая в вышеупомянутого подушкой, которой пытался скрыться от нудного рассказа про строение млекопитающих. Для Уэя вообще была загадочна причина, почему Фрэнк терпит все его выходки и оскорбления, продолжая приходить четыре раза в неделю. Деньги? Не так уж много их семья и платит, чтобы не обращать внимания на это. Мысли, что Айеро приходит, потому что ему нравится общаться с Джерардом, даже не дали поселиться в его голове, пресекая на корню. Возможно, думал Джерард, он святой, или у него нет чувства собственного достоинства. — …Все это контролируется именно головным мозгом, совместно с другими системами, — закончил Фрэнк, захлопывая учебник биологии. — На сегодня с тебя хватит, одевайся, — разминая затёкшие мышцы, указал репетитор. Джерард, облокотившись на локоть, вопросительно поднял бровь. — Мы идём гулять, — просто объяснил подросток, выходя из комнаты. Гулять? С ним? Джерард почти рассмеялся с этого предложения-указания, но, почему-то, на его губах появилась лишь беззлобная усмешка. Сегодня у него не было в планах выходить на улицу. У него уже как три дня начались законные каникулы, почему он должен проводить своё свободное время в компании этого чудаковатого парня? Нет, он точно псих, раз считает, что Уэй согласиться на это. Хотя с другой стороны, неужели лучше проваляться все каникулы в комнате, отдаваясь во власть депрессии? А разве не так он делал последние несколько лет? Неужели, думал Джерард, я позволю какому-то фрику разрушить устоявшуюся годами традицию? Джерард не понял, как оказался на заснеженной дороге перед своим домом, не понял, когда успел одеться и пойти в неизвестном направлении за Фрэнком. Айеро ласково улыбался, иногда поглядывая через плечо на удивлённого ученика. Честно сказать, он не был до конца уверен, что Уэй пойдёт с ним, но сдаваться было не в правилах Фрэнка, именно поэтому сейчас они на улице, идут к любимому месту Айеро в городе. Фрэнк не помнил, как нашёл это место, но это произошло лет шесть назад. Именно здесь он впервые поцеловался, расстался, напился и закурил. Когда-то это была часть парка, но потом люди отгородили старые деревья и облезлые лавочки от основного парка забором. Джерард, когда они встали на середине заброшенного побережья замёрзшего озера, изучающе осмотрелся вокруг, подмечая каждую деталь, вызывавшую в нём детский восторг и навивавшую вдохновение.

***

Фрэнк, пытаясь отдышаться, перегородил другу дорогу, удерживая на месте рукой. Глубоко вздохнув, он поднял глаза на раздражённого парня, поёжившись под его ненавидящим взглядом. Айеро не понял, что такого произошло, они сидели в кабинете, когда к ним подошла Джамия и пригласила их на свою закрытую вечеринку. Джерард грубо посоветовал ей меньше пить и, сорвавшись с места, убежал. Айеро несколько секунд тупо смотрел ему вслед, потом извинился перед Джам, отказался и побежал за ним. Уэй, оттолкнул Фрэнка и зашёл в пустующий, из-за отсутствия учителей, кабинет, садясь в левый угол около окна. Айеро неуверенно прошёл внутрь, закрывая дверь на щеколду, и сел рядом с другом, кладя обе руки на плечи. Это был не первый раз, когда Джерард себя странно вёл, Фрэнк сначала не придал этому значения, но, когда это повторилось второй раз, расспросил Донну, но женщина сама не знала о состоянии старшего сына, в итоге Фрэнк чуть не довёл её до истерики. — Джи, что с тобой происходит? — ласково произнёс бывший репетитор, заправляя упавшую на лицо иссиня-чёрную прядь друга за ухо. Второй отрицательно покачал головой, рвано выдохнув. Он хотел сказать, что с ним всё нормально, он всегда это говорил, всегда врал. Фрэнк прекрасно знал об этом, но не понимал, как ему можно помочь. Иногда у парня закрадывались сомнения в правильности своего решения подружиться с Джерардом, он, можно сказать, боялся, но не за себя, а за Уэя, он причинял боль себе, оставляя для окружающий лишь тонну оскорблений. — Я твой лучший друг, ты можешь рассказать мне. — Я… — Джерард не мог соврать парню, когда тот так нежно смотрит на него. Он вообще больше не мог врать, ему это надоело, надоело притворяться кем-то другим, следить за каждым своим словом и действием. Но в то же время Джер боялся, что узнай Фрэнк его настоящего, он отвернётся от него и оставит одного сражаться со своими демонами. — Фрэнки, мне страшно, — прошептал парень, закрывая глаза. — Всю свою жизнь я живу под какими-то масками, я… не такой, как ты думаешь. Нет и не было никакого крутого Джерарда, это ложь, просто… просто попытка выжить. На самом деле мне никогда не нравилось напиваться, я ненавижу наркотики и одноразовый секс. Многого из того, что говоришь ты и наши… друзья, я ненавижу, но мне приходится поступать по-другому. Никто не захочет общаться с Джи, читающим комиксы и верящего в настоящую любовь, в отличии от Джерарда, который заигрывает с каждой встречной, пьёт и обдалбывается на каждой вписке. Это же так круто! Быть как все, подчиняться чужим правилам и умалчивать о своих интересах… но я больше не могу этого делать, — под конец голос подростка перешёл на шёпот. По его щекам уже давно текли слёзы, но он не мог сдерживать, всё равно больше чем сейчас не опозориться. Неожиданное прикосновение к своему лицу, заставило его резко распахнуть глаза, увидев перед собой Фрэнка, заботливо утирающего слёзы с его щёк. — Что ты… — договорить он не успел, потому что бывший репетитор накрыл его губы своими.

***

Кто что-то кричал, кто-то смеялся, кто-то только что кинул кашу, пролетевшую короткий путь до встречи со стеной. Брюс вместе с Дереком издевались над худющей девчонкой, за руки и за ноги вытащив из отстойного угла, чтобы представить их затею на всеобщее обозрение. Два парня, давно носившие звание «педиков», пытались помешать Дереку вылить на голову девушке массу неизвестного происхождения. Джерард, казалось, побледневший больше обычного, крепко сжал руку своего парня, подумывая, что зря предложил рассказать всем о своих отношениях, но Фрэнк был другого мнения, он шепнул подбадривающие слова и уверенно подошёл к компании, окликая Брюса с Дереком. Парни из отстойного угла удивлённо смотрели на их переплетённые руки, крутые же, похоже, вообще не заметили этого. — Давно не было вас видно, ребята, — улыбнувшись, произнёс Брюс, подходя к ним, чтобы похлопать по плечу, но Айеро выставил руку вперёд, тем самым останавливая его. — Что-то не так, парни? — Дерек, теперь уже тоже заметивший их не дружеские держания за руки, в отвращении скривился, отступая на шаг назад. Джерард был готов сорваться с места и навсегда сбежать из этой школы, он начал проклинать себя за несдержанность, ведь если бы он не сказал вчера Фрэнку, что устал скрываться, то всего этого бы не было. Хотя, если подумать, он был счастлив, ведь его парень не побоялся чужого мнения и твёрдо стоял на своём до конца. К тому же Фрэнк принял его увлечения и во всём поддерживал, так что даже если их и изобьют, он всё равно останется с ним. — Вы педики? — презрительно выплюнул Дерек, приковав взгляд к их рукам. Айеро усмехнулся, презрительно оглядывая окружающий. Брюс теперь уже сам отошёл от них на несколько шагов, пытаясь испепелить бывшего друга взглядом. — Да, мы геи, и я люблю этого парня, — приобняв Джерарда за талию, уверенно сказал Фрэнк. Уэй в лёгком шоке и испуге уставился на него, потому что… любит?

***

Донна с Линдой со слезами на глазах смотрели на своих детей, широко улыбаясь. Сегодня у их мальчиков выпускной. Куда так быстро летит время. Казалось, ещё вчера Джерард с Фрэнком сидели на диване в гостиной Айеро, поглощая печенье в форме различных зверушек, а теперь они уже совсем взрослые. Наступила новая пора их жизни, теперь они станут видеться реже с родителями, но, будем надеяться, сохранят свои отношения, ведь их любовь действительно сильная, она сможет надолго задержаться в их сердцах. Три года совместного противостояния гомофобного общества, три года уверенности в своём решении, три года страстной любви. Эти три года были самыми лучшими в их жизнях, несмотря на частые побои и редкие ссоры, они просто счастливы, что есть друг у друга. Джерард обнял своего парня со спины, опаляя горячим дыханием его шею. Внимательно изучив отражение Фрэнка в зеркале, Уэй слегка усмехнулся, подмечая, что тот надел синие кеды вместе с чёрным костюмом. Если раньше Джерард боялся будущего, то теперь готов отправиться на встречу ему, ведь рядом будет Фрэнк, который поддержит его, который никогда не осудит, который… действительно любит его, не смотря ни на что. Оставив лёгкий поцелуй на шее возлюбленного, Уэй слегка наклонил голову в бок, устанавливая с ним зрительный контакт через отражение. — Я люблю тебя, — прошептал он, ласково улыбаясь. — Я тебя тоже, — произнёс Фрэнк, разворачиваясь и обвивая шею бывшего ученика руками, чтобы притянуть для поцелуя. Линда всхлипнула, сразу же вытирая выступившие слёзы голубым платочком. Донна наблюдала за счастьем своего сына и тихо радовалась, что тогда сделала правильное решение, приняв Фрэнка по внутренним качествам, а не панковатому внешнему виду. *** Прозвучал довольно громкий звон разбитого стекла в три ночи, заставляя чутко спящих уставших студентов вскочить со своих мест и громко выругаться. Джерард резко поднял голову, сильно ударяясь о стоящий напротив угол кофейного столика. С отборными матами, он кое-как поднялся со своего насиженного места, отправляясь на небольшую кухню, где уже стоял Фрэнк со скрещенными на груди руками. Как только бывший репетитор увидел в дверях соседа, прижимающего тыльную сторону ладони к ушибленному месту, щёлкнул выключателем, подходя к Джерарду. Уэй позволил отстранить свою руку от скулы, шипя, когда Фрэнк повернул его голову чуть в бок. На скуле наливался синяк, а из маленького неровного пореза лениво текла кровь. Взяв из верхнего ящика аптечку, Айеро молча обработал бывшему ученику рану перекисью и в конце щедро намазал мазью от гематом. Полка, разбудившая парней, висела на одном шурупе, а второй безвольно свисал с другого её конца, наровясь вот-вот упасть. Бутылка с водой, где был замурован небольшой кораблик, многочисленными осколками лежала на полу, рядом с ней было четыре крупных осколка стекла фоторамки, где была общая фотография парней. Джерард, повесивший эту полку всего несколько часов назад, опустился рядом с разбитыми вещами на колени, собирая крупные куски стекла, чтобы потом избавиться от них. Когда Фрэнк вернулся спустя несколько минут, надев рубашку, застал сидящего на полу соседа с разбитой фотографией в руках. Сев рядом с ним, он увидел, что Уэй грустно улыбается, разглядывая влюблённых на фото парней. Фотография была изъята из чуть дрожащих рук и отложена на стол, а Айеро усадил парня к себе на колени, придерживая за талию. Чуть наклонившись вперёд, чтобы посмотреть в глаза возлюбленному, Фрэнк тепло улыбнулся, поглаживая его спину. — Джи, что случилось? — тихо спросил студент, убирая спадающие волосы с лица бывшего ученика. Второй негромко шмыгнул носом, внимательно смотря в глаза парню. — Фрэнк, я долго думал и… ты прав, — на выдохе произнёс Джерард, сжимая руки и закусывая губу, чтобы не расплакаться. Айеро задумчиво осмотрел его, пытаясь вспомнить в чём он может быть прав, но Уэй, видя его замешательство, решил сказать сам, — нам надо расстаться. — Что? — переспросил бывший репетитор, чуть расслабляя руки. — Мы расстаёмся, ты… ты… — поднимая глаза к потолку, пытаясь сдержать слёзы растягивал местоимения Джерард. — Прав, — закончил за него Фрэнк. — Когда это я говорил такое? — с нотками истерики протянул он, беря лицо пока ещё своего парня в руки. — Ну ты… ты не разговаривал со мной, да и вообще наши отношения, — начал быстро тараторить Уэй, бегая взглядом от одного предмета к другому. — Посмотри на меня, — тихо попросил Фрэнк, что Джерард несмело сделал, поджимая губы. — Я никогда даже не думал о нашем расставании, Джи, потому что я люблю тебя, а наши отношения… у всех бывают моменты, когда кажется, будто всё кончено, но это не обязательно должно быть правдой. Мы… да, проводим реже времени вместе, но это не значит, что я разлюбил тебя, просто у нас у обоих институт и работа, но это не значит… Джерард, ты любишь меня? — Уэй незамедлительно кивнул, часто моргая. — Я тоже тебя люблю, остальное не важно, — закончил студент, вовлекая Джерарда в поцелуй. Это были мягкие и нежные прикосновения, через которые Фрэнк подтверждал свои слова. Осколки были убраны, вода высохла, а полка так и осталась висеть на одном шурупе, но парни решили разобраться с этим потом. Лёжа на кровати, Джерард прижимался к возлюбленному, утыкаясь носом в шею и тихо мурлыкая, а тот тепло улыбался, думая о том, как много Джер напридумывал себе из-за в последнее время прохладных отношений между ними.

***

Парень вновь поцеловал возлюбленного, пытаясь заставить себя отпустить его. Джерард отвечал на все поцелуи, настораживаясь всё сильней из-за странного поведения своего парня в последнее время. Фрэнк стал проявлять какую-то маниакальную любовь: постоянно целовал его, обнимал, говорил, что будет скучать; иногда пропадал где-то по несколько часов; просил дать какие-то обещания; пытался познакомить Джерарда с новыми людьми и ещё многое другое. Когда Джер рассказал об этом Линде, то та натянуто улыбнулась и сказала, что всё будет хорошо, прошептав самой себе: «я надеюсь», но Уэй смог это услышать. Вот и сейчас Фрэнк несколько раз сказал, как сильно любит своего парня и бесконечно благодарен судьбе за такой подарок. — Фрэнки, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил Джерард, смотря ему в глаза, он видел, что что-то не так, но не мог понять что. Вроде всё было хорошо, им обоим по двадцать одному году, родители приняли их ещё в подростковом возрасте, с учёбой, вроде, всё тоже неплохо, но что-то не даёт Фрэнку быть тем Фрэнком, которого привык видеть Уэй, и это пугает. — Да, конечно, всё прекрасно, — с улыбкой быстро проговорил бывший репетитор, убирая волосы с лица взмахом головы. Вмиг улыбка пропала, и его лицо приняло серьёзное выражение. — Джи, пообещай мне кое-что, — Уэй кивнул, говоря этим продолжать, — будь сильным ради меня, — бывший ученик хотел что-то сказать, но Фрэнк отрицательно покачал головой, прося подождать. — Я обещаю тебе, что боль уйдёт, — грустно улыбаясь, закончил парень. — Я не понимаю, что за… — Джерард, просто пообещай, — перебил его реплику Айеро, внимательно смотря в глаза. — Я обещаю, — Фрэнк нежно улыбнулся, быстро поцеловал возлюбленного и удалился, чувствуя на себе боязливый взгляд.

***

— Джерард, — в сотый раз повторила Линда, пытаясь успокоить парня. Вышеупомянутый отрицательно закачал головой, отказываясь в это верить. Вчера ему сообщили, что Фрэнк Айеро покончил с собой, Линда приехала на следующий день и со слезами на глазах рассказала, что Фрэнку, скорее всего, передался психоз от отца, именно поэтому он спрыгнул с моста. Близкие члены семьи были рядом с ним, пытаясь поддержать, но Уэй был безутешен, он должен был понять это, должен был быть рядом… теперь слишком поздно. Зарывшись в одеяло на их общей кровати, Джерард уже несколько часов лил слёзы, повторяя про себя, как он ненавидит Фрэнка за то, что тот его бросил, но он знал, что лжёт, он не мог ненавидеть Айеро, потому что любил. Теперь ему стало понятно странное поведение Фрэнка, он просто прощался с ним. Интересно, как давно он для себя всё решил? Почему он… что сподвигло его на это? Никто не знает ответы на эти вопросы и теперь уже никогда не узнает. Донна с Майклом остались у Джерарда, чтобы следить за ним. Они знали суицидальные наклонности своего сына, поэтому не могли оставить его одного. В их семье хватит и одного самоубийства. Дни сменялись неделями, недели месяцами, но лучше Джерарду не становилось, он пытался как-то жить, чтобы вновь не разочаровать свою семью, но с каждым прожитом днём это становилось делать всё сложнее. Фрэнк обещал, что боль уйдёт, но она не уходила. Почему Джерард должен держать своё обещание, если Фрэнк своё не сдержал?

The End Flashback

Вернулся Джерард уже поздней ночью, записка, гласившая, что его девушка уехала к Донне, невероятно облегчило задумку Уэя, потому что если бы Линдси была здесь, то она бы снова начала доставать его своим пустым трёпом, от которого уже порядком болела голова. Уэй взял в руки чёрный маркер и подошёл к стеклянной таблице, которую они купили специально, чтобы было проще оставлять записки. Открыв колпачок, бывший ученик написал большими буквами: «Мы оба не сдержали обещаний», после чего взял из навесного шкафа синюю баночку с сильнодействующим снотворным и пошёл в гостиную. Окинув взглядом тёмную комнату, где валялись всякие безделушки, типа карандашей, подушек, ластиков и прочих небольших вещиц, Джерард лёг на серый ковёр с длинным пушистым ворсом и, роняя слёзы, скатывающиеся по щекам, поглощал таблетки, счастливо улыбаясь впервые за несколько лет.