200 лет до нашей встречи

      Мэлори вернулась домой уже за полночь. Шлёпая мокрыми ногами, она мигом проскользнула в ванную мимо задремавшей за телевизором Элеоноры. Вечерок у Мэлори выдался и без того трудным, а вопросы матери совершенно бы добили её.       Струи теплой воды сняли излишек напряжения, а запах ромашки, исходящий от геля для душа, лелеял прекрасные мысли о предстоящей встрече с кроватью. «Утром я буду бодра и полна сил, чтобы забыть все неприятности. Мало ли в жизни промахов бывает», — подумала девушка и зевнула. Сделав над собой усилие, она подавила мысль о Лине.       Вышедшую из душа Мэлори поджидала Элеонора. Сдвинув брови, она оглядела дочь, но, не почувствовав запаха алкоголя, смягчилась: — Как вечер прошёл? Кто тебя до дома довёз? — Неплохо, я даже потанцевала с Нилом. Кэт подвезла. — Нил, это тот чудак с бородой?       Мэлори хохотнула. Элеонора имела странную привычку запоминать человека лишь по одной его особенности. — Ага, с бородкой.       Обняв дочь, женщина отправила её спать, обещая устроить полноценный допрос утром. Но, когда девушка уже взяла за ручку двери, чтобы войти в спальню, Элеонора окликнула её и спросила: — А где же Лин? Он разве не был с тобой?       Студентка сморщилась и, махнув рукой, скрылась в комнате.       Мэлори не знала, какое время спустя ей удалось уснуть, и удалось ли вообще. Но громкий стук в окно заставил её вздрогнуть и широко открыть глаза. Девушка фантазией была не обделена, и приоткрыть шторы боялась. Её спальня располагалась на первом этаже, а окна были без решёток — грабитель мог беспрепятственно проникнуть в дом.       Краус застыла в нерешительности, завернувшись в одеяло. Но стук не повторился, а вместо него последовал жалобный вскрик. — Мэлори!       Бесспорно, это был Лин, разве что вусмерть пьяный. Что-то с грохотом повалилось в стену, и послышались стенания. Девушка ещё раз вздрогнула и тихо высказала всё, что думала на сей счёт. — Мэ… Мэлори! Я знаю, ты тут… Открой, паж… пжалста.       Мэлори отбросила одеяло и раздвинула шторы. Прислонившись лбом к стеклу, Лин смотрел вперёд помутневшими глазами. Цветы на клумбе, на которой он, судя по всему, успел поваляться, были выкорчеваны и поломаны. Рядом валялась пустая бутылка коньяка.       Заметив девушку, Честертон поднял голову и развёл руки. — Мэлори, я такой дурак! «Нет, Линэль, ты …». — И Мэлори мысленно высказала всё, что думала о длинноволосом.       Лин опять раскрыл рот, но девушка приложила палец к губам и отчаянно призвала парня к молчанию. — Не, не буду я молчать! Я должен извиниться за своё… извиниться и сказать, что…       Мэлори быстро отворила окно и громко шикнула. — Моя мама спит наверху! Умоляю, тише! Лин открыл рот, издав короткий звук «а», и закивал головой. — Залезай скорее. — Девушка схватила пошатывающегося парня за шиворот и притянула к окну.       Понадобилось немало усилий, чтобы ввалить Лина в комнату. Вместе Честертоном также зашёл стойкий запах алкоголя, а когда парень с грохотом свалился с подоконника на кровать, Краус недовольно заворчала: её постель была испачкана в грязи, комьями падающей с ботинок нежданного гостя. — Разувайся.       Честертон долго переваривал сказанное. — Я только скажу и пойду. Вот, с-слушай…       Но сказать парень так и не смог: перевалившись через подоконник, он шумно опорожнил желудок.       Приложив руку ко лбу, Мэлори вышла из комнаты, и вскоре вернулась, держа в руках графин с водой. — Пей. И пей всё, — сказала она, вложив сосуд в непослушные руки Лина. — Не хочу, — капризно сказал парень. — А надо. — Краус помогла ему поднести сосуд к губам. — Будем трезветь.       Спустя полчаса Лин поставил пустой графин на прикроватный столик. Опустившись на пол, он запустил руки в волосы. — Прости, я тебе столько проблем доставил. — Сколько ты выпил? — Не помню. Но я попробовал каждый напиток.       Мэлори, перестилавшая постель, вздохнула. Отбросив пододеяльник, она села рядом с парнем. — Сама виновата. Нужно было… Ничего не нужно было! Если бы я сразу нажала на кнопку и отправилась домой, а не решила осмотреться и поискать приключений на свою… Ничего бы не было. — Нет! — Лин поднял голову и заглянул девушке в глаза. — А как же я? — Ты бы… — Мэлори запнулась. Ей нечего было сказать.       Воцарилось молчание. Лин тяжело дышал, его пальцы нервно заминали край футболки. Мэлори чувствовала его внутреннее напряжение. — Они догадались? У тебя… — сказала девушка и понизила голос до минимума: — Хвост виден. — А тебя это волнует? — Ледяной тон заставил Краус поёжиться. — Нет, просто… — Студентка попыталась придумать достойное оправдание, но всё выглядело нелепым. — Просто что? — Лин резко повернулся к девушке и схватил её за руку. Мэлори инстинктивно хотела отдернуть её, но этого и ожидал Честертон: ухмыльнувшись, его губы расплылись в широкой улыбке, обнажив зубы. — Признай, Мэлори, ты боишься меня. Или же я тебе просто противен? — Если бы что-то из этого было правдой — я бы не повела тебя в свой дом. — Мэлори вдруг почувствовала себя оскорблённой. — Но ты отобрала у меня кинжал. — По нашим законам за убийство человека дают приличный срок заключения. — А по нашим — убивают.       Лин отвёл глаза. Мэлори видела его колебания. Она хотела заправить выбившуюся прядь волос за ухо, но, стоило ей напрячь мышцы, чтобы совершить действие, как Честертон резко схватил другую её руку, а затем грубо завалил девушку на пол. Краус ахнула и широко раскрыла глаза от испуга. От удара у неё заныли лопатки. — Неужели ты действительно боишься меня?       Честертон, держа руки Мэлори прикованными к полу, навис над ней. Внезапно он злобно засмеялся, но даже в темноте Мэлори видела его грустные глаза. Расстояние между ними начало уменьшаться, и вскоре дыхание Лина обожгло её кожу. — Ответ в твоих глазах. И это — страх… Я знал, знал!       Мэлори внезапно издала короткий смешок и отвернулась, пытаясь скрыть предательский румянец. Лин, ожидавший совершенно другой реакции, нахмурился. — Что такое? — Просто, — девушка немного поёрзала, — я не думала, что ты тяжёлый.       Честертон отвел взгляд, осознав, что практически лежит на девушке. Он тут же отпрянул, освобождая Мэлори из плена. — Прости, не знаю, что на меня нашло.       Мэлори не могла подавить улыбку, поэтому поспешно отошла открыть окно, чтобы скрыть её от парня. Она словила себя на мысли, что не боится остаться с Лином наедине: она доверяет ему. — Тебе бы проспаться. — Совладав с собой, Мэлори развернулась, и увидела, что парень лежал на полу. Он положил руку тыльной стороной на лоб, его глаза были закрыты. Сквозняк трепал раскинутые локоны.       Стянув с кровати одеяло и подушку, Мэлори подошла к Лину и опустилась рядом с ним на колени. — Укройся. А то ещё ангину подхватишь.       Парень посмотрел на неё, и даже темнота, царившая в комнате, не скрыла глубину его карих глаз. На время Мэлори и Лин замерли, глядя друг на друга, но затем девушка медленно подалась вперёд, чувствуя, как холодные пальцы скользят вверх по её запястью.       Мгновение, и губы Мэлори прижались к тонким губам Лина. Честертон положил руки на талию студентки, слегка подталкивая её поближе. Соприкосновение губ перешло в поцелуй, и девушка почувствовала влагу, вкус которой заставил её тело содрогнуться.       Лин окончательно притянул Мэлори к себе. Их языки сплелись; рассудок Краус затуманился. «Его зубы только кажутся острыми. Они не царапают меня», — вдруг подумала она.       Мэлори наблюдала из-под приоткрытых век, как Лин закатывает глаза, она чувствовала своим телом его возбуждение. Распахнутое окно дарило ночную прохладу, в комнату врывались звуки живого города и запахи различных цветов, почвы и пыли. Луна и звёзды дарили свет, очерчивающий на полу прямоугольник, в котором лежали два сплетенных тела.       Когда долгая череда поцелуев прервалась, Мэлори прижалась к груди парня, чтобы скрыть смущение. — Приятнейшее чувство на свете, — поделился ощущениями Лин.       Мэлори коротко кивнула. Честертон положил голову на пол и рассеянно посмотрел в потолок. Его рука медленно поглаживала спину девушки. — Глупо, — вдруг сказала Мэлори. — Ты о чем? — Мне так спокойно. Я ещё никогда не чувствовала себя так. Словно я вне времени и вне пространства. Окутана пеленой бесконечности. Ты знаешь, что это?       Уголки губ Лина дрогнули, и он тихо ответил: — О, да.