christmas stories

Хосок медленно выходит из студии, попутно выключая свет и закрывая дверь связкой ключей. Рядом стоящий Чимин недоуменно посматривает на друга, нахмурив лоб. - Что с тобой, Хосоки? Сначала весь день сам не свой - сбиваешься с ритма, путаешь движения, а теперь так радостно поскакал, упрашивая сходить за компанию в торговый центр. - Я просто рад, что уже завтра Новый год, праздники, выходные, хехе, - Чон слишком активно помахивал своим брелком с логотипом TWICE, шагая по темным коридорам здания. Пак на минуту застыл, всматриваясь в красивую фигуру лучшего друга и сразу закусил губу почти до алых капелек. "Нет, Чим, хватит, тебе ничего не светит". И припустился догонять хёна. *** Огромное здание словно светилось изнутри яркими красками. В главном зале на небольшом помосте стояла великолепная зелёная ёлка, украшенная причудливыми игрушками, видимо, их сделали дети из близлежащего художественного кружка, демонстрируя всему Сеулу свои произведения. - Чимини, я отойду на несколько минуток, а ты подожди меня тут, хорошо? - Хосок так ласково улыбнулся, что у Пака в голове разом вспыхнули миллионы огоньков. - Хорошо, Соки-Соки, буду ждать, - "Как Хатико буду, ты только находись рядом". Чон сразу же куда-то убежал, оставляя Чимина одного в этом великолепном мире покупок. "Хочется походить и посмотреть, но я обещал стоять тут и ждать". Вдруг его взгляд зацепился за уютную кофейню, исполненную в шоколадных тонах, что была прямо напротив. Пожав плечами, Пак зашел туда, уверенный в том, что проныра Хосок уж точно его тут найдет не смотря ни на что. - Карамельное маккиато, - сделал заказ Чим, присаживаясь за столик. Это был его любимый напиток и не без причин. Короткая, но теплая история, связанная с кофе всегда занимала особое место в сердце парня. *** Начало декабря явно не задалось. Повсюду гулял пронизывающий кости ветер, унося последние коричнево-бардовые листья и принося им на смену неприятные липкие комочки снега, пристающего к обуви и одежде. Чимин терпеливо сидел в кафе, ожидая друга. Тот ужасно опаздывал, хотя знал, как Пак к этому относится. В голове царил беспорядок из хаотичных мыслей и странных желаний. Хотелось выйти прямо на площадь, врубить какую-то депрессивную песню и растворится в музыке, погружаясь в танец все глубже и глубже. Но так было лишь в мыслях. А в реальности он сидит на задворках Сеула, в полной мере осознавая, что никакой друг в такую погоду к нему точно не придет. За барную стойку к Чимину подсаживается нечто (прекрасное, великолепное, ослепительное - правильное подчеркнуть), одаривая улыбкой, проникающей в самую глубину, задевая громко стучащееся сердце. - У тебя все хорошо? Ты выглядишь расстроенным, - беспокоится этот ангел (зачёркнуто) парень. Пак словно отмирает от долгого сна и, собираясь со словами, произносит: - Теперь да. Впрочем сразу же мысленно бьет себя по лицу, тушуясь. "Ему может показаться, что я флиртую, нет, нет, нет". Но несмотря на опасения, это солнце только сильнее заулыбалось, одаривая волной позитива. - Я бы хотел угостить тебя, можно? Пробовал карамельное маккиато? Нет? Значит, сейчас ты в него влюбишься, - "да, влюблюсь, но не в него". - Я Хосок, кстати. - Чимин. *** Из приятных воспоминаний Пака грубо выталкивают, дёргая за плечо. - Молодой человек, помогите, пожалуйста. У меня сын потерялся. На него смотрит немолодая женщина с хмурым лицом и нервно дергающимися губами. - Но что я могу сделать? - не может понять Чимин, спрашивая. - Найдите его вместе со мной, - в уголке ее глаз появляются слезы и парень уже не думает о том, что дама могла попросить помощи у охранников или обычных работников универмага. Женщина сразу же приспускается в бег, призывая помощника следовать за ней. Уже через несколько минут они вышли в середину зала, где она мигом исчезла, растворяясь в толпе, а Чимин лишь шокировано смотрел на обступающих его людей. Стало страшно, сердце забилось в бешеном ритме и неприятный комок застрял в горле. Но все сходит на почти твердое "нет", ведь звучит песня, записанная их общим с Хосоком другом, а какой-то мужчина в красной фетровой шляпе, полностью закрывающей лицо, стоит на небольшом расстоянии от Пака. Когда исполнитель пропел самые первые слова, этот шляпник зашелся в безумном ритме, танцуя что-то невообразимое, странное. То, что Чимин мгновенно узнал, поражаясь. Их с Хосоком танец. Тот, над которым они бились уже какой месяц подряд. Тот, который все никак не могли закончить. Тот, который в данную минуту исполняет никто иной, как Чон Хосок собственной персоной. "Ведь эти движения я узнаю из тысячи". Все время Пак стоит по стойке смирно, лишь руки у лица закрывают вспыхивающие красным щеки. "Не верю, не верю, не верю". Танец заканчивается, толпа аплодирует юному дарованию, а этот ангел подходит к Чиму, ставая на одно колено и беря за левую руку. - Ты разделишь со мной этот танец и всю оставшуюся жизнь?