Помнить

— Люсичка, — я обернулась на голос Макарова и сглотнула. — Да, дедушка?       Мастер улыбнулся и сообщил о том, что хочет поговорить со мной в своём кабинете. Чёрт, он же не мог меня раскрыть, да? Я же никак себя не выдала? А что если Ёла тогда, ночью, не спала? Нет, я же её ещё усыпила… Думай, Люси, думай. Проколоться я, вроде, нигде не должна была… Разве что… призыв? Успокойся, Хартфелия, у тебя скоро паранойя начнётся.       Пропустив меня первой, Макаров закрыл за собой дверь и направился к своему стулу, оставив меня стоять в центре комнаты. Даже сесть не предложил! Хотя, тут ведь не на что садиться. В общем, ничего необычного в его поведении я не заметила. — Люсичка, солнышко, ты помнишь, что вчера было? — произнёс мастер, положив голову на скрещённые руки. — Хмм, — я приложила пальчик к губам. А затем радостно воскликнула, — А! Розовые волосы у Железяки?! Простите меня, пожалуйста, — на мага обрушилась волна извинений и оправданий, — но… но он сам виноват! Он обидел тётю Миру! Простите, пожалуйста, не руг…       Мой поток слов прервался спокойным голосом. — Нет, Люсичка, в этом ничего страшного нет, наоборот, пусть походит так немного, глядишь, поймёт что-нибудь, — Макаров прыснул, старательно закрывая рот руками и неумело выдавая смех за кашель. — Да? — удивилась я. — А что тогда?       Мастер резко стал серьёзным и нахмурил брови, но всё ещё пытался сохранять нежность в голосе, чтобы не испугать ребёнка, то есть меня. Всё моё естество погрузилось в напряжение. — Ты призвала звёздного духа. Как ты это сделала? — Звёздного духа? — задумчиво протянула девочка, тихим голоском. Да мне в актрисы надо идти — такой талант почём зря пропадает!       Я упорно делала вид очень задумчивой и озадаченной девочки, стоящей посреди кабинета какого-то дедушки. По-моему прошло уже около двух минут, а я всё ещё «ничего не понимала». Тогда мастер, в свою очередь поверив мне, стал объяснять. — Ну, такая тётя в костюме горничной и с розовыми волосами, — Макаров замялся и покраснел. Н-да, в том, что он извращенец я не сомневалась даже сейчас. — Ну, она с наручниками ещё. — А! Та самая тётя! — Да-да, — облегчённо проговорил Макаров, незаметно выдыхая. — Как ты её призвала? — Призвала? — получив кивок, я, немного задумавшись, продолжила. — Не знаю… Просто поняла, что… что могу это сделать.       Слегка склонив голову влево и рассуждая о том, как легко, оказывается могу врать, я наблюдала за тем, как Макаров тяжело вздохнул. Почесав затылок, он спросил о том, как я себя после этого чувствовала. Скрывать свою неожиданную усталость я не стала, поэтому рассказала всё как есть. Ну почти. Кроме того, что я ночью стала взрослой. — Это плохо, — серьёзно и чуть задумчиво выдал старик. — Постарайся больше никого так не звать, хорошо? — и не дожидаясь моего вопроса пояснил, — Тебе может стать очень плохо. Договорились?       Покивав головой и бросив напоследок что-то вроде, «пока, дедушка», я выскочила за дверь, краем глаза замечая, что Макаров стал ещё угрюмее и нервно постукивал пальцами по столу.       Что-то мне это не нравится.

***

      Пока мои ноги несли меня вниз по лестнице, мозг решил отвлечь себя от странного поведения мастера. Но его понесло куда-то не туда. Точнее его принесло к странному поведению внука мастера. Что же это за признание такое? Может, он полюбил кого-то? Да нет, это же Лексус. Он и любовь — вещи несовместимые.       Но что-то больно кольнуло за маленькими рёбрышками.       Так, Люсьена, ну-как возьми себя в ручонки. Надо отвлечься, определенно. Именно поэтому я замерла посреди лестницы, оглядывая гильдию. Найти свою потенциальную жертву быстро не удавалось.       Так-так. Может, Кана? Нет, мне она нравится, как человек, конечно, так что пусть пьёт себе спокойно. Мира? Она уже завтра будет расплачиваться. Хмм… Лисанна? Эльфман? Не-ет. Всё не то.       Так я бы и стояла, отметая всех согильдийцев один за другим, пока не заметила одну очень странную вещь. Точнее, персону. А ещё точнее, очень неожиданную в роли эпицентра войны персону. Так и не только одну! Что здесь происходит?       Обычной повседневной дракой, кои в нашей гильдии были сродни чаепитию, хотя правильней сказать гулянке, меня было не удивить. Но то, что в самой гуще драки находились Эльза и… Лексус?       Это что же я такое пропустила?! Я ведь даже не видела Алую с того времени, как стала мелкой. Осторожно шагая по ступенькам, я напрягала слух. — Ты… доченька… как ты… тебе… убью! — обрывки, которые до меня донеслись прояснили немногое.       Эльза была в ярости, а причиной этому почему-то стал Дреер. Ну не мог же он её тортик уронить?!       Забыв про осторожность, я ринулась в самую гущу событий, к двум сильнейшим магам гильдии. — Ты! — зло выкрикивала мечница, не переставая нападать на волшебника. — Да что я-то?! Что я?! — мужчина уворачивался, но не нападал в ответ, видимо, надеясь, что всё можно решить мирным путём. — Это из-за тебя моя доченька стала маленькой и теперь страдает! — яростно крикнула девушка.       Доченька? Маленькой? Я что ли? Так, а Дреер-то тут при чём? — Да я не знаю, что произошло, мать твою! — враждебно произносил Лексус, не повышая голос. — Она сама ко мне в руки упала. Ничего я твоей драгоценной не сделал.       Это надо было остановить. Определённо надо было.       Так. После этого, кхм, инцидента, я с Алой не пересекалась. Значит, я её не знаю, так что обратиться к ней — значит выдать себя саму. Значит выход только один. Ну, где наша не пропадала!       Наконец-таки добравшись до дерущихся, я кинулась к громовержцу. — Дракон! — вскрикнула я, запрыгивая к нему на руки. — Тётя-рыцарь, не трогай моего дракона!       Хмм…       …       По-моему сказка порулила не в то направление. Иначе как объяснить то, что принцесса сейчас повисла на драконе, защищая его от рыцаря, который, по идее, защищает принцессу.       Эльза остолбенела, но меч, который она направляла на Дреера уже летит сюда. — Твою мать, Алая, — выругался волшебник, уворачиваясь от неожиданной атаки.       Кажется, я забыла как дышать. Всё, что я могла сейчас сделать — наблюдать в замедленном действии, как острое оружие пролетает в нескольких сантиметрах от моего лица и, зацепляя левое плечо Лексуса, летит дальше. — Ты сбрендила? Ты думаешь своей головой вообще? — громовержец будто вылил на Скарлетт бочку воды, начав гневно ругаться на неё.       С замиранием и в смешанных чувствах я наблюдала за тем, как девушка замерла, безвольно опустив руки вдоль тела и бессмысленно открывая и закрывая рот. Она была шокирована происходящем. Эльза не думала, что я брошусь на руки к Дрееру, поэтому не успела вовремя среагировать и теперь, похоже, пребывала в ужасном состоянии.       Нет. Нет. Я не этого хотела. Они… они не должны ссориться. Они не должны ругаться снова. Тем более из-за меня. Я… я должна остановить это. — Дракон, — тихо позвала я, надеясь, что он услышит, но Дреер продолжил свою гневную тираду. Тогда мой голос стал громче. — Дракон!       Лексус замер, будто только сейчас понял, что делает. — Дракон, пожалуйста, не ругайся. Мне… мне… страшно, — полушепотом произнесла я, утыкаясь носиком куда-то в его грудь. Несколько мгновений маг не двигался, затем чертыхнулся и пошёл вместе со мной в сторону лестницы.       Я осторожно выглянула из-за плеча мужчины на свою подругу. Как же мне сейчас было её жаль. Она так подавлена… — Тётя Рыцарь! — крикнула я, стараясь отодвинуться подальше от уха Дреера, чтобы не покалечить его слух. Эльза вздрогнула и растерянно посмотрела на меня. — Тётя Рыцарь! Ты такая сильная! Не обижай Дракона, он добрый! Давай вечером ты угостишь меня чем-нибудь вкусненьким, хорошо? — Алая нерешительно кивнула. — И Дракона! — и я от всего сердца улыбнулась, растягивая губы чуть ли не до ушей, по крайней мере такое было ощущение.       Увидев, как девушка в ответ слегка приподняла уголки губ и заметно успокоилась, я с облегчением вздохнула. Но я быстро спряталась за спиной Дреера, вдыхая вкусный аромат грозы и… ночи? Да, так пахнет ночь, которая открывает все тайны и срывает маски. Что-то такое определение слишком поэтично.       Увлёкшись, я вдохнула этот аромат ещё громче, что не скрылось от Дреера, который хмыкнул и спросил то, на что я, не ответив, покраснела. — Что, нравится?

***

      Уговорить его обработать рану оказалось не так уж и просто. Сначала он отговаривался тем, что она маленькая, потом, что на нём всё заживает лучше, чем на собаке, пошли в ход даже убеждения в том, что он получал раны и посильнее. Но моя настойчивость и упёртость тоже не знала границ, поэтому я строго смотрела снизу вверх на Дреера, который, в отличие от меня, сидел на стуле, а не стоял, уперев маленькие ручонки в бока. — Так! Дракон! — в ход пошёл мой последний аргумент. Если и он не сработает, то я уже не знаю, что делать. — Если ты сейчас же не дашь обработать мне рану, — Дреер всё так же скептически смотрел на девочку, которая стала махать пальчиком у него перед лицом, — То знаешь что? — Что? — громовержец явно сомневался в том, что я могу привести весомый аргумент. — Ты. Будешь. Следующим, — с адской ухмылкой произнесла я, смотря прямо на него, но правой рукой указывая туда, где только что промелькнули розовые волосы. — Ладно. Уговорила, — сглотнул маг. — Есть! — радостно пролепетала я, несясь за медикаментами и не обратив внимания на усмешку, отправленную мне во след.       Идя от Миры, я подумала о том, что тут тоже что-то не так. Я же вроде хотела отомстить Дрееру, так какого, простите, хрена, я тащусь к нему на второй этаж с медикаментами из-за какой-то царапины? С какого это перепуга, я забыла о своей каре и собираюсь лечить Лексуса?       От вывода, который напрашивался сам собой, я постаралась отмахнуться, мотая головой для большей эффективности. Но что-то прямо за рёбрышками радостно икнуло, перевернулось и забилось быстрее. Люблю?       Нет, этого просто не может быть. Я ведь и раньше, когда он случайно касался меня, или обращался ко мне, чувствовала подобное. Так что это определённо не любовь. Это просто… какое-то странное чувство, которое просто очень похоже на то, что описывают во всех сопливеньких романах, но не любовь. Определённо не любовь.       Отогнав от себя глупые мысли, я предстала перед Дреером, предварительно высыпав на стол всё, что взяла. И вопросительно на него уставилась, потому как этот… сама наглость развалился на стуле, попивая какой-то напиток. Нет, ну не хамство ли это?! — Кхм, кхм, — кашель вышел далеко не вежливым, а мой злой взгляд заставил его вопросительно уставиться на меня. — Что? Я как, по-твоему, буду рану обрабатывать? — громовержец подавился. — Рубашку снимай!       Я уже было собиралась прийти на помощь закашлявшемуся Дрееру, который почти посинел, как тот сам наконец успокоился. Сдавшись под моим скептически настроенным лицом, волшебник начал расстёгивать пуговицы. Начав с рукавов. Ну, с ними он справился относительно быстро. Моё лицо с каждой секундой принимало всё более недовольное выражение. Прошло пять минут, а он только три пуговицы расстегнул. Разучился что ли? Сколько же времени он тогда их застёгивает? — Слышишь, Дракон, — голубые глаза уставились на меня. — Ты что, стриптиз тут показывать собрался? Что ж ты их расстёгиваешь, как монахиня в первую ночь? — с каждым моим словом его глаза округлялись всё больше. По-моему, я чуть-чуть перехожу границы детского, но остановить свой язык я не успеваю, как говорю то, о чём лучше бы промолчала. — Или ты специально привык время тянуть, поскольку очень быстро заканчиваешь дело?       Думаю, что удивлены мы были в равной степени. Максимально быстро закрыв рот руками, я испуганно посмотрела на Дреера. Но знаете, что этот гад сделал? Всего через мгновение он разразился таким смехом, что все волшебники, находящиеся на первом этаже, испуганно взглянули на излюбленное место громовержца, а Кана даже выронила из рук бочку с вином, которую до этого «незаметно» вытащила из кладовой. С неподдельным недоумением я наблюдала за Лексусом, который, буквально, бился в истерике. Упав со стула, он продолжил хохотать, ударяя рукой по деревянному полу второго этажа. Побоявшись за сохранность здания, я несмело поинтересовалась. — Так, это… Рану-то дай обработать, — уткнув глаза в пол и сжимая подол миленького платьица, я ждала его.       Через пару минут, успокоившись, но с довольно весёлым настроением и не пропадающей улыбкой он уселся прямо там же где недавно лежал. Не знаю удивительно или нет, но громовержец довольно быстро расстегнул рубашку и снял, кинув на близстоящий стул. Кивком подозвав меня, он с воодушевлением поинтересовался у меня, где же я понахваталась таких фраз. — Знаешь, — тяжело вздохнула я, стоя слева от него и начиная обрабатывать рану, — Дети в наше время та-ак быстро взрослеют.       Он тихо рассмеялся. — Да уж. И то правда. — Хмм… — Что такое? — спросил Дреер, когда я задумалась. — Просто, откуда у тебя эти татуировки? Их больно ставить? — А что? — хорошее настроение не собиралось покидать мага. — Хочешь себе татуировку? — Угу, — я решила вновь повторить вопрос. — Это больно, да? — Конечно, — хмыкнул блондин. — У тебя же уже есть. — Нет, это не то. Это знак гильдии, а я хочу татуировку настоящую. А что, совсем-совсем нет шансов получить её безболезненно?       На некоторое время Дреер замолчал, видимо размышляя о чём-то. — Есть, — задумчиво произнёс волшебник.       Обработав рану, я отправила его на стул, сама же забралась на противоположный, готовясь выслушать способ безболезненно получить татуировку. — Да, да? — уверена, что мои глаза загорелись, потому что Лексус замолчал и с улыбкой уставился на меня. — Расскажи, пожа-алуйста! — Что ты знаешь о любви драконов? — хмыкнув, произнёс мужчина. — Драконов? — задумавшись я ответила. — Они влюбляются один раз на всю жизнь, — впрочем, как и заклинатели, мысленно подметила я, но вслух, безусловно, не сказала. — Если влюбляются безответно, то получив настоящий, то есть вслух, отказ, полностью лишаются чувств и становятся, — замялась я, подбирая правильное слово, — слабее с каждым годом. И умирают раньше положенного, пожив раза в два меньше отведённого. — Правильно, — кивнул Дреер. — А ещё, когда они поцелуют свою любовь, они ставят на неё так называемый барьер, который может помочь в случае опасности. Этот барьер выглядит как татуировка. В зависимости от самого дракона и ответных, или же безответных чувств, рисунок приобретает определённый размер и цвет. Например, если тот, в кого влюблён дракон, не любит в ответ, то дракон будет очень и очень маленьким. Для всех людей рисунок будет казаться обычной родинкой, — волшебник уныло пожал плечами.       Заметив его грусть, я не выдержала. — Знаешь что? Мне кажется, что у твоей избранницы будет дракон, а не просто родинка. — Почему ты так думаешь? — удивлённо уставился на меня Дреер. — Ну, а как можно тебя не любить? — почему-то стало очень тепло и радостно. — Ты же такой… такой… — Какой такой? — заинтересованно и с улыбкой смотрел на меня громовержец. — Такой… мой Дракон! — радостно воскликнула я, разводя руки в стороны.       Кажется, я говорю не то, что следовало бы говорить взрослой мне. Но, я ведь маленькая, да? Могу же я поймать такой маленький и прекрасный момент, который кажется принадлежащим не мне, а ей. Ей? К-кому ей? Я же не.? — Весомый аргумент, — весело проговорил Дреер, улыбаясь мне.       Мне.       Под рёбрышками приятно разливалось тепло, и обидно кололись какие-то иголочки.       Только не это! Господигосподигосподи, только не это! Остановись, не надо.       Определённо любовь.