Basic instinct

Исак сидит в небольшой темной каморке под лестницей, где живет уже ближайшие десять лет своей жизни, в то время как его сводные сестры и брат имеют по собственной просторной комнате. Жить в роскошном, богатом доме с отношением к себе, как к прислуге, а то и хуже, не круто. Это обидно. Это нечестно. Когда Исаку было четыре года, его отец встретил Сив. Она была красива, богата, потому как владела хорошим модельным агентством, кроме того, еще и одинока. Да, у нее было трое детей: две маленькие близняшки, примерно ровесники самого Исака, может, на полгода старше, и старший сыночек-альфа. Но у него самого ведь тоже был ребенок, так? И денег было не миллион. Но они, казалось, и правда любили друг друга. Исак от этого в восторге не был, но зато он имел свою комнату и продолжал получать любовь от отца. Потом они поженились, хотя фамилии решили не менять. Все шло хорошо, Исак имел хоть и не самую лучшую, но полноценную семью. Он не мог найти общего языка с мачехой, но не заострял на этом внимания, потому как привык жить без мамы и дальше как-нибудь протянет. Так он думал следующие два года, пока не… Его отец заболел, сильно и неизлечимо. Подробностей семилетнему мальчику, естественно, не рассказали, но они и не нужны были. Просто в один день, уже довольно поздно вечером, мачеха, вернувшись из больницы, не сказав никому ни слова, закрылась в своей комнате, и Исак готов поклясться, что слышал плач. Потом Крис, его старший сводный брат, сказал что-то вроде «Ну что, сдох твой папочка? Кажется, кого-то сдадут в детдом!» И он не ошибся. Сив правда хотела, но распустивший сопли и слезы у ее ног Исак, когда она за локоть вытаскивала его из дома, заставил смилостивиться. В итоге его оставили, но переселили в комнатку под лестницей, отдав его прошлую Нуре, одной из его сводных сестер. Но это лучше, чем остаться совершенно одному в незнакомом месте. Так ему казалось тогда… — Исак, сегодня придут важные гости! — Сив стучится в дверь, отбирая последние минутки умиротворения. — Вытаскивай свою ленивую задницу с кровати и вперед работать. — Да, мэм, — глухо отзывается мальчик, вылезая из-под теплого одеяла. — Почему ты закрылся?! А ну-ка выходи, — строго приказывает женщина, и Исак, натягивая потрепанные спортивные штанишки, открывает. Не успевает и пискнуть, как его рывком дергают на себя, вытаскивая наружу. — Я сделал что-то не так? — робко спрашивает подросток, поднимая зашуганный взгляд. — Еще как сделал. Какого хрена у тебя по норвежскому тройка?! — встряхивает его за плечи, призывая ответить. — Я замотался на кухне и не успел дописать сочинение, — тихо отвечает Исак. — Непутевый мальчишка, — дает смачный подзатыльник, — ты прекрасно знаешь, что бывает за плохие оценки. — Пожалуйста, не надо, — испуганно просит подросток, пятясь назад, — такого больше не повторится, я обещаю, я буду стараться и исправлю. — Конечно исправишь. А сейчас в комнату, живо, — холодным тоном приказывает Сив, хватая его чуть выше локтя, — и чтобы тихо. — Да, мэм, — обреченно всхлипывая, идет куда сказали. Под строгим взором женщины поднимается на второй этаж, шагая босыми ступнями по холодным ступенькам. Они заходят в ее просторную комнату, и мачеха сразу направляется к наполненному всевозможной одеждой шкафу, вытаскивая оттуда кожаный ремень. — Спусти штаны и нагнись, — подросток шумно сглатывает, но слушается, подходя к нужному месту и спуская одежду, оставаясь в белых трусиках. Нагибается над кроватью, опираясь на руки, и ждет. Женщина не церемонясь заносит ремень и со звуком, разрезающим воздух, бьет его по ногам. Исак дергается, сжимая ладошки в кулачки, но не смеет и пискнуть. Чувствует, как горит кожа на месте удара, знает, что останутся синяки. Получает второй удар, который приходится чуть выше, и с силой жмурит глаза, смаргивая слезы. Случайно вскрикивает после третьего, получая за это еще один удар по тому же месту. Чисто рефлекторно текут слезы, но он прикусывает язык, не позволяя себе больше подавать голос. Знает же, что получит больше и сильнее, если не сможет молчать. — Мам, тебе звонят, — прерывает их Нура, спокойно вошедшая в комнату, — тут помечено, что важный. — Дай телефон, солнышко, — откладывает ремень в сторону, разрешая Исаку с облегчением выдохнуть. Для обеих подобные наказания — привычное дело, обеим плевать на какого-то мальчика, беззвучно растирающего по красному личику слезы. — Алло, да, здравствуйте, — любезно начинает женщина, — все правильно, это я. Да. Отлично, как и договорились. Да, сегодня в семь. Вот и прекрасно. С нетерпением ждем вас. До встречи, — кладет трубку. — К нам кто-то придет? — с улыбкой спрашивает Нура. — Да, дорогая. Приедут очень важные люди, с которыми было бы неплохо состоять в хороших отношениях. Они заведуют ведущей рекламной компанией, и у них, кстати, есть сын-альфа, — многозначительно выделяет Сив. — Они тоже заинтересованы в том, чтобы объединиться с нашей компанией, а лучший способ это что? — Это родственная связь, — отвечает девушка, имея хорошие оценки по ведению бизнеса и экономике в школе. Ведь самые известные компании тоже когда-то состояли из множества небольших и в итоге соединились в одну, переженив детишек и став формально родственниками. — Вот именно. Так что сегодня все должно пройти идеально. До вечера приведи себя в порядок и сестру предупреди. Все поняла? — ласково спрашивает женщина. — Конечно, мам, все будет в лучшем виде, — улыбается Нура, счастливая, убегая на поиски Юзефины, чтобы сообщить новость, а Сив возвращается к пасынку. — Ну что, повезло тебе? — напоследок делает самый сильный удар, с неким удовольствием следя за гримасой боли на лице беззащитного мальчика, и окончательно откладывает ремень. — Вечером придут важные гости, поэтому на тебе с Эвой ужин и уборка. — Я понял. Можно одеться? — робко интересуется Исак, все еще стоя склонившись над кроватью. — Да. И поторапливайся, работы много, — с отвращением смотрит на него, пока тот надевает на себя штаны. — Могу приступать? — не осмеливаясь поднять взгляд, спрашивает Исак. Стоит в углу комнаты, вытирая слезы. — Вперед, — провожает его взглядом, от которого у подростка мурашки по коже идут. Быстро прошмыгивает мимо женщины, отправляясь прямиком за моющими средствами. Вот такие вот дела.