Пути пересечения

Слёзы. Обычная вода, которую нужно выплёскивать наружу, чтобы освободиться от того, что тебя гложет и мучает в данный момент. Круто, но я не могу плакать. Это выше моих сил. Я никогда не верила в то, что если пустить слезу будет лучше. Мне становилось лишь больнее и от этого непривычно противным был моей день после слёз. Поэтому я выбрала другой способ - курение. Знаю, это вредно, но скоро я стану вампиром (любим, даже самым гнусным способом) и мне нечего беспокоиться о собственном здоровье. Вот и сейчас я вытаскиваю из пачки одну сигарету, подношу к губам и прикуриваю. Вдыхаю едкий дым. Уже лучше, но не настолько, чтобы я смогла трезво осознать ситуацию. Нужно кое-что ещё. Эмоции, точнее притупление их. Пытаюсь отключиться от реальности, дав волю фантазии. Вот сейчас я сижу на скамейке, но не с бутылкой виски под боком купленной в баре Мистик-Грилле, - всё таки хорошо, что у тебя есть друзья, которые понимают, когда тебе плохо, когда хорошо, а когда тебе просто хочется напиться. Сейчас ночь, но я воспроизвожу ранее утро, которое мне так нравится. Поют птицы, радуясь новому дню и меня подхватывает безмятежность. Мне хорошо и уютно в своих фантазиях. Я отключаюсь, но не надолго. Слишком страшно потерять контроль и перестать отличать элизию от реальности. Мне не больно от правды, нет, скорее неприятно. Они должны были рассказать всё хотя бы тогда, когда я пробудилась из сна. Я всегда считала, что с родителями мне не повезло. Я не знала собственную мать, отец или уже не он, а просто человек, выдававший себя за него говорил мне, что она была невероятно красива и голубые глаза мне достались от неё. Он врал. Хотя, возможно ему внушили, что у него есть дочь. Не важно. Я всё равно любила Джузеппе, как отца, пускай и своенравного. - Как потомки семей основателей они хотят знать, что могут рассчитывать на вас, - слышится голос Джузеппе. Я отхожу на пару шагов назад, всё ещё не сводя с них глаз. Отец будет в ярости, если заметит меня здесь, именно поэтому я стараюсь не попадаться ему на глаза. - Конечно могут. Ты сомневаешься? - отвечает ему Стефан. - Я не уверен, что твой брат Дэймон понимает важность этого дела, - осуждающе смотрит на него отец. Я тяжело вздыхаю, опустив голову, будто винили во всём меня. Он не должен так смотреть на него, говорить такие вещи. - Дэймон ушёл из конфедерации из принципа. Это был его выбор. И его нужно уважать, - чуть киваю, соглашаясь со Стефаном. Он понимает. Жаль отец слушает, но не слышит его. - Простите меня, но я не хочу уважать дезертира. - Я никогда не просил твоего уважения. - Тем лучше для тебя, Дэймон, потому что ты разочаровал меня. До боли сжимаю руки в кулаки. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Почему он с ним так? Это было только его решение, и он, как правильный отец должен был понять его, а не осуждать. Хочется выбежать и закричать, ударить, сделать хоть что-то, чтобы он понял, а не был бесчувственным по отношению к своим детям. Это неправильно, но мои слова и поступки ничего не изменят. Он слишком упёртый. Скорее всего меня опять накажут, и всё понапрасну. Они ещё что-то говорят о демонах, вампирах и о том, что смогут сделать с ними всё, что угодно. Я переживаю за Кэтрин. Она ведь ничего не знает, но мои братья всё ей расскажут и она не умрёт. Это главное. Встаю. Нужно перестать распускать нюни. Это не интересно и скучно, а завтра я пойду в школу и буду зарабатывать деньги на "Сексуальной автомойке". Всё будет как раньше, и пускай только кто-нибудь попробует испортить завтрашний день! Выкидываю бутылку в ближайший мусорный контейнер, стараясь не упасть на негнущихся ногах. С состоянием полу транса, полу комы пора заканчивать. Ни к чему хорошему это не приведёт. А со стороны скорее всего я похожа на наркомана. Не знаю, как это происходит, но моя кожа бледнеет, а глаза безразлично смотрят на любого человека, пускай он будет истекать кровью. Плевать. Со мной происходило что-то похожее ещё в детстве, когда отец нечаянно проронил слова о том, что хотел бы иметь другую дочь. Более спокойную, рассудительную, не взбалмошную, милую, с хорошими манерами и так далее. Знал бы он, как плохо мне было в те моменты. Тогда ребёнок впервые ощутил ужасную внутреннею боль. К счастью меня остановили... "Другая дочь, другая.." Бегу не понимая куда, лихорадочно соображая, как бы затопить эту неприятную боль внутри. Он хочет, чтобы у него была другая дочь, а не я. Да, он бы любил её по-настоящему, а бросал на всяких там нянь. Она была бы прекраснее меня, воспитание и умнее. Я хуже его несбыточных мечт, намного хуже. "Мне нужен спокойный и покладистый ребёнок, а не ты, Микаэла.." Неожиданно я останавливаюсь, обнаруживая себя рядом с кастрюлями и сковородами. На счастье никого из поварих не было и я огляделась. Взгляд тут же упал на то, что мне поможет справится с болью. Нож. "Я ему не нужна, - это были последние мысли, перед тем, как я сделала маленький, но болезненный надрез на запястье. Руку как будто обожгло огнём, но зато потом по всему телу до кончиков пальцев растеклось успокаивающее тепло. Я улыбнулась, повторив процедуру. Меня не заботило, что кровь капает прямо на светло-голубое платье, пачкает его. Мне было хорошо и по странному уютно. Я знала, что скоро станет плохо, а потом я больше ничего не буду чувствовать. Совсем. - Ты что делаешь? Кто-то дёргает меня за плечи и я натыкаюсь на широко распахнутые карие глаза. Кол Майклсон, наш гость. Я тут же как будто просыпаюсь, отдёргиваю руку, но он всё равно хватается за неё, неодобрительно смотря на порезы. Я краснею. Мне становится стыдно за то, что я сделала это, за то, что он заметил меня. Мистер Майклсон всё расскажет отцу. Он опять отчитает меня. - Не рассказывай никому.. пожалуйста, - молю я его. Странно, но на глаза по привычке не наворачиваются слёзы. Мне страшно и больно, но ничего не происходит. Совсем. Кол выжидающе смотрит на меня. Я опускаю глаза в пол, пытаясь забрать руку, но он стоит и молчит. Я хочу что-то сказать, как он протягивает мне полотенце и стакан с непонятной розовато-красной жидкостью внутри. Я недовольно машу головой. Пить я это не буду. - Я никому не расскажу при условии.. Договаривать, что это были за условия совершенно не требовалось. Я вздохнула и приняла стакан, выпив всё содержимое до капли. Непонятная жижа оказалась мерзкой на вкус и я сморщилась, но тут же распахнула широко глаза. Две ранки на руке постепенно, но быстро, затягивались. Я удивилась. Что за микстура может залечить раны? - Спа.., - но стоило мне поднять глаза, как я потеряла мистера Майклсона из вида. Он очевидно ушёл. Плохо. -.. сибо. В воспоминаниях я забываюсь окончательно и очнулась только тогда, когда открыла дверь особняка. Кэтрин без особого желания листала журнал в холе, не обращая ни на кого внимания. - Завтра в школе будет "Сексуальная автомойка" и ты идёшь со мной.