Рабочий момент

...Шесть. Они там говорят. Слов не слышно - но не орут, не нервничают. Звучат уверенно. Это хорошо, значит, возьмем врасплох. Пять. Еще раз перебрать, все ли на месте. Четыре. Три. Два. Один. Пошли. Дверь хлипкая, вылетает сразу. Первый у открытого окна. Второй чуть поодаль. Первый оценивает соотношение сил и, недолго думая, выходит в окно. Умный парень. Но не очень: во-первых, тут высоковато, а во-вторых, под окнами - Генон и еще пара человек. Стреляют. Пол вдруг почему-то оказывается прямо перед глазами, но это неважно - важно хватать оставшегося, пока он никого не подстрелил. Раз, уперся, два, вскочил, три, вперед! Тот бросает пистолеты, глядит с суеверным ужасом - четыре, пять, - и вместо того, чтобы тоже выскочить в окно, лезет в карман и пятится к стене. К которой я его успешно и припечатываю - шесть! Попался. Тут подоспели остальные, забирают его у меня, вяжут - а мне хочется присесть. По боку течет - видно, все же оцарапало. Вокруг темно. Лампу, что ли, кто-то раскокал в суматохе. Только откуда колокол взялся, сейчас же еще не время? Гудит, гудит, а звона все нет. Только гудит. Ладно. Отдышаться надо, наверное. То-то с утра воздух мутный был какой-то... Кто-то меня тормошит. Отстань. Могу я посидеть спокойно пару минут? По совокупности чина, возраста и сегодняшних заслуг, а? Хотя твоя правда, не вечно же тут рассиживаться - надо везти добычу в участок, да и подштопаться, наверное, придется. Значит, я - штопаться, кого-то с собой взять надо на всякий случай, а остальные повезут этих в участок. На Валь-де-Грас разделимся. Раз - собраться. Два - встать. Ну встать же, ну! Черт. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два. Один. Встать. На этот раз получается, только мутноватая темнота становится еще мутней, и муть сгущается в тихую-тихую улицу, очень похожую на ту, по которой мы сейчас проезжали. По ней надо бежать, клонясь набок, но в то же время пытаться не упасть. Клониться приходится все сильнее, сильнее... Яркий свет лупит в глаза, галдеж лупит в уши, кто-то звонко лупит меня по морде - раз! хрясь! еще! - Эй, не залипай, мать твою! Не залипай! - Отвали. - Не залипай! - Нахер иди... - Фурнье, сюда! За ноги бери! - еще один голос. Кого? - Раз, два - взяли! Мог бы и раньше догадаться. ...Фиакр трясется, как проклятый, и одновременно ухитряется головокружительно летать вверх-вниз, так что я, кажется, им сейчас все тут уделаю к чертовой матери, словно перепивший школяр... перестаньте. Ну зачем? Кто-то дышит - громко, неровно сопит. В боку нехорошо. Очень нехорошо. Да и везде нехорошо, честно говоря. Только в голове хорошо - она пустая, совсем пустая, и она не летает туда-сюда, она очень удобно лежит на какой-то мягкой хреновине, которая пахнет сырой шерстью. Не хочется ее поднимать и вообще шевелиться. Но хреновина неуверенно говорит голосом Генона: - Ты это... Не вздумай тут кони кидать, убоище, понял? До госпиталя хотя бы дотяни, а там уже - сколько влезет. - Уйди, - это что, мой голос такой? куда же это он меня достал? - Куда ж я уйду? Терпи. - Куда, куда. Могу показать... - Лежи ты! Допрыгался уже на сегодня. - А все допрыгаются. И мы, и те, и эти... просто по-разному. Фиакр останавливается. Летать он перестал еще и раньше.