happiness & chaos

      Мун Бин кажется настоящей высоткой, такой далёкой и достижимой, особенно когда идёт по заброшенным рельсам в лесу, расставив руки широко-широко, и смеётся в голос. Дело даже совсем не в росте, — хотя, стоит признать, что он был довольно высок, — а в его этом вечном спонтанном настроении. За ним не угонишься — он идёт по рельсам быстро, словно и является поездом, локомотивом, что невозможно остановить, даже если очень сильно попытаться.       Он идёт по перилам моста, даже не беспокоясь за свою жизнь, запрокидывает голову, чтобы охватить взглядом голубой небосклон, пихает руки в карманы джинсов. Его недолюбливают преподаватели в университете, многочисленные девушки, с которыми он был вместе максимум неделю, да даже некоторые друзья, которым надоела его неопределенность. Он не верит в вечную любовь, в ту самую, что «до гроба» и «навсегда».       Бин перечит всему подряд, даже здравому смыслу и логике, когда ни с того ни с сего посреди семестра срывается в двухнедельную поездку куда-нибудь в Тайланд, захватив с собой лишь свой фотоаппарат, банковскую карту и пару любимых рубашек. Бин невыносим, раздражает лишь своим присутствием, неопределённостью, но в то же время странным образом притягивает, окутывает себя туманом загадки, мол, что же он сделает дальше?       Ли Донмин кажется сладкой булочкой с корицей, в своих-то круглых очках, кучей значков на рюкзаке и милой улыбкой на лице. Незаметный тихоня с плотным расписанием дополнительных занятий, он располагает других к себе, слушает секреты и помогает советом — тот самый верный друг, о котором мечтает каждый.       Донмин наблюдает за Бином, издалека, не показывая виду. Образ жизни спонтанного парня кажется чем-то удивительным, поэтому парнишка собирает всю свою храбрость в кулак, ускоряет шаг и, потянув чужой рукав рубашки, пытается остановить «Локомотив», что уже такими привычными метровыми шагами торопился неизвестно куда.             Поезд останавливается. — Чего тебе? — басит он, с явным недовольством на лице, из-за чего Донмин пугается, но лишь на секунду. — Хочешь, как-нибудь погуляем вместе? — слышится робкий голос, а сам он ёжится от смущения и словно уменьшается в размерах. — Ты всегда кажешься таким одиноким.       Бин смеётся. Смеётся громко, будто вокруг нет совершенно никого, кроме этих двоих, заливисто, а после улыбается столь ярко, что Донмину на секунду показалось, что тот даже сияет, и треплет волосы второго парнишки. — Хорошо. Давай как-нибудь сходим, — соглашается он, думая, что на один раз.

***

      Сходить погулять с Донмином он соглашается к своему же удивлению не единожды и даже не трижды. Тихоне странным образом удаётся выкроить из своего расписания огромное количество времени для встреч с непостоянным парнем, а тот, в свою очередь, забывает, когда стал подъезжать прямо к университету, чтобы забрать друга после занятий.       Еженедельные воскресные посиделки дома у одного из них за просмотром кино в дружеских объятиях вскоре становятся самой что ни на есть нормой. Дружеские ночи в одной кровати, держась за руку, дружеские прогулки, больше похожие на свидания.       Бин больше не срывается неизвестно куда посреди недели, становится более спокойным и мягким, но лишь при условии, что Донмин бродит где-то рядом. Лишь бы лучший друг был под рукой — остальное перестаёт так раздражать, мир становится лучше и светлее, не хочется сбегать от обязанностей.       Он — хаос. Эту мысль с самой старшей школы Бин повторяет чуть ли не каждый день до такой степени, что это стало его девизом. Но с появлением Донмина в его жизни хаос стал превращаться в нечто другое.

***

      Донмин признаётся в любви спустя полгода их дружбы. Неловко, путаясь в словах, произнося половину из них еле разборчиво, — в этом весь Ли. И всё, чем отвечает Бин, — тихий, но по-прежнему заливистый смех, солнечная улыбка и крепкие объятия.       Донмин — супергерой. Ну, по крайней мере, он сам так думает. Он покорил недостижимую высотку, на ходу остановил поезд, что никому ещё раньше не удавалось сделать. И Бин смотрит на него, как на героя, ведь ему самому все ещё не хватает сил сказать то же самое в ответ.       Бабочки буянят в животе настолько, что хочется сделать что угодно, лишь бы они перестали. И Донмин делает — целует Бина, поднявшись на носочки. Попадает он лишь в краешек губы, однако Мун схватывает инициативу, поднимает Ли на руки, наклоняя голову поближе. Бабочки трепещут от радости.       Их губы соприкасаются сначала медленно, даже как-то невинно. Донмин закидывает руки на шею другого парня, а тот падает на диван, усаживая другого себе на колени.       Донмину хочется больше, ближе, очки съезжают набок, а сам Ли своим телом жмётся к Муну. В венах бурлит не кровь, а, пожалуй, шампанское — слишком уж странные ощущения внутри, словно тысячи пузырьков вмиг зашевелились от внезапно накатившей радости.       Бин прикусывает мочку уха Донмина, словно он и вправду был сладкой булочкой с корицей. Настолько мягкой и аппетитной, что парень не в силах себя сдержать. — Я тебя люблю, — повторяет Донмин, опаляя горячим дыханием шею. — Пожалуйста, не сбегай. — Не сбегу.

***

      Бин никуда не уезжает даже на каникулах, не планирует возвращаться домой, потому что теперь дом для него — это Донмин. Это объятия чуть ли не каждую секунду, скрывать от друзей отношения, ходить по рельсам, держась за руки.       Признаётся Бин лишь спустя год и месяц. Зато как признаётся! Покупает билеты на поезд им обоим, мчится в Пусан, не рассказывая Донмину, что же происходит. И на центральной улице, где собралась приличная толпа народа, собирается духом и произносит громко-громко заветные три слова. Донмин улыбается, застенчиво, мило, не так, как Бин, словно настоящая ему противоположность, а после тянется всеми силами к его лицу, чтобы оставить короткий поцелуй. — Знаю.       Пожалуй, та самая любовь на долгие года существует. Просто стоит найти своего человека.

***

      В номере Донмин как обычно жмётся ближе, обнимает все крепче, а хочется ещё больше, хочется всего и сразу, хочется. Очки покоятся где-то на тумбочке из-за ненадобности. Лишь бы быть в этих объятиях вечность. Казалось бы — ближе уже невозможно, остаётся лишь прижаться так, что эти двое станут единым целым.       Они как инь и янь — прекрасные дополнения друг для друга. Бин — хаос, буйный и непостоянный, а Донмин — счастье, отражающееся в его глазах и улыбке.       Его маленькое счастье, заполняющее пустоту внутри. Пожалуй, ради него он готов измениться и стать лучше.