Попрыгунчик

      — Вот, совсем другое дело! Теперь хоть более-менее нормально выглядите, а не как крысы болотные, когда вас нашли, — капитан Иванченко улыбнулся, оценив результат нашей игры в парикмахеров. — Чего стоим, как неродные? Проходите, присаживайтесь. Дамы — вперед.       Мы расселись напротив него за столом. Ситуация была довольно странной: сначала нас держат за решеткой и допрашивают, а потом, ни с того ни с сего, приветствуют как дорогих гостей. Словно в классическом американском боевике про копов, где они неизменно пытаются расколоть злодеев и преступников по схеме «плохой полицейский — хороший полицейский». Неужели этой банальной и скучной схемой до сих пор пользуются?        — Вы, наверное, догадываетесь, зачем я вас вызвал?        — Нет, — ответил за всех Илья, когда молчание неприлично затянулось.        — Неужели этот болтун Варнавский вам ничего не рассказал?        — Ну, он говорил, что нас ждет «захватывающий день». И все.        — Интригу повесил, — усмехнулся капитан. — Хорошо, тогда слушайте. Не знаю, по своей воле либо случайно, но вы вчетвером стали участниками невероятных событий, — «Спасибо, капитан Очевидность!» — пронеслось у меня в голове. — В курсе ли вы, что за вещь была у вас в руках? Тот синий камень.        — Нет, — быстро ответил я, прежде чем другие успели бы что-нибудь ляпнуть, не подумав. Сначала лучше послушать официальную версию и потом скорректировать свою, чем случайно выдать ценную информацию, даже не догадываясь об ее истинной ценности.        — Не удивлен. Знали б — явно не оказались бы здесь. Вот какой ответ пришел вчера от эксперта, — Иванченко взял со стола планшет и зачитал вслух. — «Присланный предмет предположительно является одним из пяти древних артефактов мироздания. Точная дифференциация и выяснение полного спектра его возможностей займет еще некоторое время…» А дальше вам уже не надо знать. Теперь я точно уверен, что вы действительно путешественники во времени. Никогда не верил во всю эту чушь магическую, но, видать, на старости лет придется поверить. Что же касается самого камня — понимаете, какие возможности теперь перед нами открываются?        — Разве что только перед вами, — не сдержавшись, съязвила Маша. — Вы же все равно не вернете его обратно?        — Дерзишь? Эту дурь из тебя быстро здесь выбьют. Через месяц будешь шелковая!        — Месяц?! Почему так долго? Никакой опасности мы для вас не представляем, даже не знаем, где мы. Да что уж «где» — понять бы «когда»? — понесло Машу. — Еще и единственный шанс на возвращение домой отобрали. А теперь будете держать нас как зеков в камере до скончания наших дней?! Ну уж нет, лучше в чисто поле выбросьте из самолета без парашюта, чем это все!        — Ух, какая боевая, — нехорошо ухмыльнулся военный. — Это хорошо! Именно такие нам и нужны. В камере держать вас больше никто не будет. С этого момента вы свободны. И сразу же поздравляю всех вас с принятием в ряды Армии Сопротивления!        — Погодите-погодите, а если мы не хотим в эту вашу армию, что тогда? Или у нас нет выбора? — нахмурился Илья.        — Выбор есть всегда. Но, к сожалению, не у всех.        — Где-то я уже слышал эту фразу…        — Раз слышал, значит, понял. А коль понял — выполняй.        — А может, прежде чем мы начнем выполнять, вы нам хоть что-нибудь расскажете о вашем мире, — попросил я. — Мы ведь, как вам уже известно, не из вашего времени. Какой сейчас год, 2127? Вот, а был 2017. За сто десять лет столько могло произойти, что несколько учебников истории можно написать. Да и неплохо было бы узнать, где именно мы сейчас находимся, на Земле хоть?        — Конечно, на Земле, где ж еще. На территории, свободной от насаждения принудительного равенства, больше похожего на рабство…        — Ага, то есть то, что нас записали в солдаты, не спросив нашего желания, это не принуждение? — перебила Маша.        — Нет, не принуждение, — по капитану было видно, что скоро его запас терпения кончится. — Это ваш единственный шанс выжить здесь.        — А если мне не хочется здесь выживать, а хочется спокойно жить в свое удовольствие в своем времени, то что теперь? Почему вы просто не можете вернуть нам обратно наш предмет? Мы сами разберемся, как он работает и с огромным удовольствием свалим отсюда, и никогда больше вы нас не увидите!        — Маш, прекрати! — шикнула Юля на свою подругу, пытаясь хоть как-то образумить ее. Но было уже поздно.        — Забудь! — Иванченко встал из-за стола и подошел к девушке. — Эта волшебная каменюга теперь собственность нашей Армии. Как и каждый из вас. А я — ваш командир. И теперь свои бабские хотелки можешь засунуть себе в одно место. Пока вы здесь, единственным вашим «хочу» будет то, что я вам прикажу. Ты это поняла?        — Нет, — уперлась Маша.       Раздался громкий хлопок, и в следующий момент девушка уже держалась за свою щеку, которая начала стремительно краснеть в том месте, куда пришлась пощечина.        — Ты меня поняла? — медленно процедил капитан, склонившись прямо над ней.        — Я понял.       Внезапный мощный хук справа пришелся Иванченко прямо в угол нижней челюсти, заставив военного по инерции отшатнуться к стене. По его ошарашенному лицу было видно, что еще никто и никогда не позволял себе такой дерзости в его адрес за все годы службы. Никто, кроме Ильи.        — Ты че, вкрай охерел?! Ты че себе позволяешь, щегол?        — Не смейте трогать девушек, — холодно произнес парень, смотря капитану прямо в глаза.        — Да я тебя под трибунал отдам! В окопах, сука, сгниешь!        — Лучше уж так, чем иметь в командирах чмо, способное только на то, что руки распускать в сторону тех, кто слабее него.       Повисла напряженная, неестественная тишина. Они смотрели друг на друга, не моргая и, похоже, даже не дыша. Юля придвинулась ближе ко мне и сильно сжала мою руку. Маша же смотрела на Илью, а в ее глазах читалось… Восхищение? Уважение? Страх и чувство боли? Или все сразу?       Первым сдался капитан. Выдохнув, он выпрямился, одернул свой китель и тихо сказал:        — Хорошо. Хотите свободы — вы ее получите. Варнавский!       Рядовой быстро влетел в кабинет, будто ждал, что его позовут. Хотя, скорее всего, просто подслушивал под дверью.        — Варнавский, дай им со склада суточный паек, палатку, каждому по рюкзаку и ножу и выкинь их где-нибудь подальше в лесу, чтобы глаза мои этих паршивцев больше никогда в жизни не видели. Надеюсь, что вы все, — он злобно обвел нас взглядом, — подохнете там медленно и мучительно. Все, уводи их!       Действительно захватывающий денек, и не поспоришь...