Попрыгунчик

Житие убийц

      После Великого Убийства мир замолк: стих ветер, шуршавший до этого зеленой, слегка пожухшей от жары листвой и высокими травами; прекратили пение и всякий щебет птицы; ни звука не издавал и город. Лишь было слышно мерное дыхание убийц и тишайшее падение капель крови на каменный пол. В темноте хижины, куда не проникали лунные лучи, теперь стало много светлее: теплый мягкий свет исходил от камней, украшавших ритуальный нож, привлекая к себе внимание различных мотыльков и пяти пар холодных, хищных, не жалевших о содеянном глаз.       С тем же спокойствием, с каким минутой ранее перерезала горло своему Отцу, Батья начала извлекать камни из кинжала и передавать своим братьям и сестре. Огненный опал, лизавший руки языками жара праздничного костра, отправился к Элишеве. Черный оникс, теперь пылающий светом тысячи малых звезд, зажегшихся по его поверхности, — Менахему. Уриэль получил в свое пользование чистейший, прозрачный и блестящий, как слеза на щеке юной девицы в ясный летний день, горный хрусталь. Ярко-зеленый, словно молодая трава после дождя, изумруд отныне служил Элазару. Сапфир, голубой и бездонный, что отражение безоблачного неба в холодной спокойной реке, остался у Батьи, а орудие убийства было аккуратно вложено в руку Родителя.       Кровавый ритуал завершился.       Сразу по его окончанию мир ожил вновь, а камни погасли, погрузив хижину обратно в темноту. Никому из убийц с этих пор нельзя было оставаться в городе. Сохраняя молчание, они поклонились друг другу и разошлись в разные стороны, куда глядели их глаза, больше ни разу за всю свою жизнь так и не встретившись.       Элишева покинула город через южные врата; Батья двинулась на север; следы Элазара обрывались на западе, а Менахема — на востоке. Но никто никогда так и не увидел Уриэля, выходящим за стены, как не нашел его живым или мертвым и в самом городе.

Элишева

      Младшая дочь три дня и три ночи шла по выжженным палящим солнцем землям, изнывая от жары, жажды, голода и усталости. Ее целью были Южные Горы, где она надеялась найти себе приют. К концу третьего дня, когда солнечный диск уже коснулся бархата песков, Элишева вышла к оазису. Среди высоких пальм, дающих длинные тени, около большого озера на ночлег расположился небольшой караван торговцев и сопровождавших их воинов. С прошлой луны они находились в пути. С прошлой луны они не видели красот женского тела.       Мужчины окружили подошедшую к воде и жадно пьющую девушку. Шумно обсуждали, гоготали и не сводили с нее своих хищных взоров. Они ждали, когда красавица утолит жажду, чтобы позже утолить свою, но совсем другого рода.       Элишева закончила пить и только теперь обратила внимание на толпу за ее спиной. Но разглядеть их лиц она не успела — к ней вышли двое парней, что были моложе остальных, и крепко схватили за плечи, не давая убежать. За ними от толпы отделился бородатый, с проседью в волосах, человек, мерзко ухмыляясь. Оценив взглядом испуганную красоту, попавшую в ловушку, он жестом приказал юнцам повалить девушку на песок.       Элишева знала, что с ней хотят сделать. Улучив подходящий момент, она выдернула правую руку из цепких лап юноши и оттолкнула его ногой так, что тот, потеряв равновесие, упал в озеро, подняв столб брызг. И пока ее вновь не успели схватить, Элишева запустила руку в карман платьишка и нащупала в нем камень.       Мужчины замерли. Хватка, сдерживающая девушку, ослабла. Нетвердой походкой от все еще кипящих в ней эмоций она пошла на толпу, отходя дальше от берега. Толпа расступилась перед ней. Все смотрели на Элишеву, но уже не тем хищным взглядом. Теперь в их глазах была лишь пустота, а в черноте расширившихся зрачков играли искорки огненного опала.       Сделав с десяток шагов в сторону пустыни, девушка остановилась и повернулась к мужчинам. Никто не сделал и полшага с того места, где они стояли. Только смотрели на нее, не отрывая глаз. «Идите! — крикнула она, махнув рукой в сторону озера. — Идите и больше никогда не возвращайтесь! Я не хочу вас видеть!»       Как один, все отвернулись от нее к водной глади и медленно, но уверенно двинулись вперед. Первыми под водой скрылись юноши, что держали ее. За ними — мерзкий бородач. С каждым последующим шагом становилось видно все меньше и меньше мужчин, пока не остался один, стоявший в толпе дальше всех от нее.       «Ты останься, — остановила его Элишева от последнего шага. — Иди ко мне. Ты поведешь меня сквозь пустыню и будешь защищать до последнего своего вздоха, или пока не прикажу оставить одну».       Молодой мужчина молча кивнул. Взяв одного верблюда и отпустив остальных, скинув весь товар, что везли на продажу, на песок, они вдвоем продолжили свой путь к Южным Горам.

Батья

      Посреди ночи раздался тугой и тревожный звук труб, разбудив почти весь город. Батья, доселе не слышавшая подобных звуков, разбираемая любопытством, выбежала на улицу в одном ночном платье. Трубы пропели снова. Из соседних домов выбегали мужчины и, сливаясь в один человеческий поток, двигались к центру.       Батья была новой, пришлой женщиной. Порядков этого города она еще не знала. Когда девушка одна появилась из пустыни, к ней отнеслись настороженно, но все же с добром. Ее сразу согласился приютить в своем доме одинокий сапожник. Однако не прошло и недели, как Смерть пришла за ним. Дом остался Батье, но вместе с ним осталось и еще кое-что. То и дело за спиной на местном базаре или на оживленных улицах она слышала обвинения в колдовстве в свою сторону. Правда стоило ей только обернуться, как кудахчущие бабы испуганно разбегались в разные стороны, делая вид, что крайне заинтересованы старой пожухлой травой на прилавке зеленщика или уже откровенно несвежим мясом, над которым охотно роились мухи. Мужчины вели себя с ней холодно и сдержанно, не желая входить в ее дом или лишний раз помогать. И только детям было все равно. Но быстро учась у своих родителей, вскоре и они начали сторониться девушку.       Движимая любопытством, Батья побежала вслед за всеми. На главной площади уже толпился народ, толкаясь, шумя и перекрикивая друг друга. От вновь прибывающих становилось все теснее и теснее, но вокруг девушки было полно свободного места: никто не желал подходить к ней близко, боясь заполучить порчу или проклятие и последовать вслед за сапожником.        — Что здесь происходит? — громко спросила она у группы мужчин, осмелившихся подойти к ней ближе, чем остальные.        — Тревогу трубят, — проворчал в ответ тот, что был старше других. — Такое бывает, когда…       Он не успел договорить — шум толпы заглушил его слова. Над городской стеной показалась маленькая красная точка, стремительно приближаясь и увеличиваясь в размерах. За ней незамедлительно появилась вторая, третья…       Это были огненные стрелы. Падая на соломенные крыши домов, они легко их поджигали. Не было смысла в штурме или осаде города: спасаясь от пожара, люди сами откроют ворота и впустят захватчиков.       Толпа оживилась, пришла в движение. Бабы и дети орали, кричали и рыдали. Мужчины толкались и пытались выбраться из самой гущи. То тут, то там вспыхивали все новые и новые дома — враг обходил город со всех сторон, стараясь поджечь как можно больше. Паника крепко поселилась в головах людей.       Батья кинулась обратно к своему дому. Кто-то неудачно толкнул ее в плечо, заставив оступиться, споткнуться и упасть на землю. По ее ногам больно пробежали, другой человек споткнулся о бок девушки и, перелетев через нее, упал рядом под бушующую толпу. Собравшись с силами, Батья резко рванула вверх, цепляясь за пробегающего мимо мужчину. Тот крайне недовольно скинул с себя ее руки, но девушка уже успела встать. Благодарить было некогда.       Добежав до своей улицы, она увидела ужасную картину: крыша ее дома уже вовсю полыхала, как огромный факел. Не раздумывая ни секунды, Батья кинулась внутрь, в черный дым. Кашляя и задыхаясь, она на четвереньках поползла к сундуку рядом со своей постелью. Гарь и вонь резали глаза, выдавливая из них слезы, мешающие увидеть заветную цель.       Сундук нашелся быстро. Не жалея ничего, девушка выбрасывала свои вещи прямо в огонь, с каждой секундой все ближе подбиравшийся к ней. Жар нещадно палил ее кожу, но она не обращала на это никакого внимания: нужно было добраться до дна, найти…       Камень призывно блеснул голубым среди тряпок. Батья протянула руку и схватила его. Яркая вспышка застелила ее взор.       Она сидела на небольшом камне во дворе своего дома. На улице ярко светило солнце, поджаривая тех, кто не успел спрятаться в тени. На улице было вчера. В руке переливался всеми оттенками синего и голубого сапфир.       Батья встала, убрала камень в карман и поспешила к старейшине. Город получил второй шанс.

Элазар

      Элазар сидел на берегу в тени пальм и наблюдал за удивительно спокойным сегодня морем. Он думал, как лучше продолжить свой путь: на северо-запад, в Великий Речной Город или осесть в небольшом тихом городке неподалеку. Его размышления прервала шумная группа человек на сорок-пятьдесят, вышедшая из пустыни и теперь что-то бурно обсуждавшая.       Ведомый интересом, Элазар подошел к путникам. Женщины сидели на песке, постоянно оглядываясь в том направлении, откуда они пришли, словно чего-то боялись. Неподалеку вели обсуждения их мужчины, то и дело переходя на крик и ругань. Но вскоре споры прекратились. Из толпы вышел старший мужчина, спустился по песчаной насыпи к морю, зашел в него по колено и, возведя руки к небесам, начал что-то шептать себе под нос.        — Что случилось с вами? — поинтересовался Элазар у одной из женщин. — Почему ваши мужчины ругаются между собой?        — За нами гонятся войска, — грустно вздохнула незнакомка. — И если догонят, то никого не пожалеют и убьют. Мы было оторвались от них на половину пути солнца по небосводу, но теперь зашли в тупик. Справа и слева от нас горы, через них нельзя перейти, а попытка вернуться назад, что добровольно отдаться в руки Смерти. Можно идти только вперед, но впереди — море. Нам нет спасенья.       Элазар отошел от группы и задумался. Пожалуй, он мог помочь этим бедным людям.       Вернувшись обратно в тень пальм, он запустил руку в мешочек, висевший на поясе, и извлек из него изумруд. Внутри камня весело засверкало и заискрилось. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, Элазар сжал изумруд в руке.       Неожиданно налетевший порыв ветра растрепал его волосы и напугал женщин. Море пришло в движение. Но не обычно, как положено морю, а крайне странно — вода разбегалась по левую и правую руки, оголяя морское дно и открывая проход вперед для беглецов. С радостными криками мужчины бросились на человека, что до этого стоял в воде и общался сам с собой, упали ниц перед ним.       Вскоре вся группа скрылась из виду за морской водой, стоявшей ровными стенами, словно выполненными из камня. Подождав еще немного, Элазар разжал руку и спрятал камень обратно в мешочек. Морские стены стали неспешно смыкаться, пряча тайный путь и смывая все следы.       Еще немного посмотрев на вновь ровную морскую гладь, Элазар отправился дальше в путь. Он решил все же искать свое счастье в Великом Речном Городе.

Менахем

      Они пришли с севера. Словно рой саранчи, воины Северного народа сметали города один за другим, захватывая, сжигая, грабя и насилуя. Немногих, кто после их набегов оставался жив, заковывали в тяжелые кандалы и уводили в рабство. Никто еще не смог остановить этот смертоносный легион.       Менахем со своей немногочисленной армией стоял у реки и наблюдал, как тьма, поднимая облака пыли, движется на них. Больше отступать они не могли. Настало время вступить в бой и с честью встретить свою смерть.       Три тысячи со стороны Менахема. Более десяти тысяч со стороны захватчиков. Сражение обещало быть неравным и быстрым, но от этого не менее яростным и кровавым.       Первые стрелы засвистели над их головами и осыпались градом, втыкаясь в поднятые щиты. Первые мечи с металлическим стоном встретились друг с другом. Первые капли крови оросили горячий песок. Войско Менахема отчаянно сопротивлялось, билось, но с каждой минутой все сильнее редело, тем не менее унося на тот свет вместе с собой и своих врагов. Когда солнце начало опускаться за горизонт, их оставалось не больше ста человек, окруженных в кольцо нескончаемым потоком армии Северного народа.       Вражеская стрела воткнулась в живот Менахему, заставив его злобно зарычать от боли и упасть на колени. Бой был уже почти проигран. Смерть уже медленно и вальяжно подходила к полководцу, чтобы забрать его с поля боя, как тот неожиданно выбросил свою руку, сжатую в кулак, вверх. В лучах заходящего солнца сверкнуло золотом кольцо на указательном пальце, и Смерть потеряла его из виду за черной пеленой, внезапно застлавшей ей глаза.       Бой остановился. Живые с ужасом наблюдали, как тысячи их павших собратьев и неприятелей медленно встают с земли, подбирают свое оружие и разворачиваются к непобедимым доселе северянам. В самом сердце армии мертвецов стоял Менахем. Его глаза были чернее самой темной южной ночи. Они горели тьмой так же, как и оникс, заключенный в оправу золотого кольца на его руке.       Северный народ в страхе отступал, бросая на ходу все свое обмундирование. Но никому не удалось сбежать. Разимые мечом мертвых и живых, северяне падали замертво и тут же вставали, чтобы нести смерть своим бывшим братьям по оружию. Бой закончился, лишь когда солнце скрылось за песками, и упал последний из живых врагов.       Черный огонь в глазах Менахема потух. Мертвецы как один осели на землю, превращаясь в прах и пыль, подхватываемые ветром и смешиваемые им с песком. На поле боя осталось стоять не больше ста человек из огромной трехтысячной армии. Хромая, они медленно возвращались в свой город.       Менахем шел последним. Немного отстав от своей группы, он обернулся. В десяти шагах от него стояла Смерть. Менахем поклонился ей. Смерть поклонилась в ответ и исчезла, оставляя его жить дальше на этом свете.

Уриэль

      Младший Уриэль исчез в ночь Великого Убийства. Ни единой душе не был ведом его дальнейший жизненный путь. Никто его никогда больше не видел ни в соседних городах, ни в дальних странах.       Ночь поглотила Уриэля, пряча его от посторонних глаз. Уриэль стал самой ночью.