Леди Первый Орден

Дюрастиловые двери в коридоре имперской казармы с тихим шорохом разъехались в стороны, и капитан Фазма, легко позвякивая литым доспехом, зашла в свою комнату. Ладонь наощупь коснулась приборной панели, и двери, закрывшись, щёлкнули магнитным замком, а в прихожей включилось два ряда диодных огней. По-имперски сдержанный интерьер был скуп даже для боевого офицера армии Первого Ордена: светлые металлические стены и потолок, встроенный шкаф – прямые линии, минимум цветов и полное отсутствие декора. И даже стоявший в углу дроид-уборщик ни тонкими деталями, ни элементами отделки не отличался. Капитан Фазма стянула массивный шлем, а затем с металлическим лязгом освободилась от остального доспеха, оставшись в одном лишь нижнем трико. Даром что командовала тысячей солдат, офицер не становилась мишенью для колкостей остроязыких подчинённых, а новобранцы позволяли себе комментировать службу под началом женщины ровно до того дня, как встречались с ней лично. Будучи на полголовы выше большинства имперских штурмовиков и шире в плечах, чем солдаты спецназа, капитан Фазма производила сильное впечатление не столько мощной и рослой фигурой, сколько стилем командования. Дисциплина в её подразделении была идеальной, и одного лишь звонкого шага её кованых сапог было достаточно, чтобы штурмовики вытягивались по струнке, их мысли становились армейским строем, а языки присыхали к нёбу. Дюрастил доспеха командира лишь отражал дюрастил характера. Дав дроиду команду вычистить доспех и водрузить его на место, капитан Фазма включила свет в следующей комнате и вошла внутрь. Дверь в жилую часть, продублированная мелодично зажурчавшим занавесом из прозрачных гранёных бус, открыла совсем другой антураж. Светлые, цвета малинового суфле, стены с серебристой отделкой по потолку, высокая кровать с кружевным балдахином и десятком расшитых подушек, воздушное стёганое покрывало цвета нежной фиалки, просторный шкаф с цветочной гравировкой по зеркальной витрине, прикроватный столик, белый с ажурной отделкой розовым и серебряным, а на нём – с десяток пузырьков, коробочек, баночек… Заглянув в шкаф, Фазма снова исчезла за дверью – на этот раз – ванной. Тёплая вода наполняла маленькую комнатку благоуханием иланг-иланга и клубники, а под ногами ласкался к стопам мягкий пушистый ковёр. Фазма окинула взглядом полочку с тридцатью флаконами, выбрала один, подлила в ванную ещё ароматического масла и стала стягивать трико – широкий спортивный лиф и обтягивающие брюки. Некрупная для её комплекции грудь была практически одной сплошной мышцей, рельеф живота не оставлял сомнений в близком и давнем знакомстве с тренировочным залом, мускулатуре плеч и спины могли позавидовать начинающие культуристы, а силуэт – по крайней мере, со спины – больше походил на мужской, не говоря уже о богатырском росте и силе. Вот только бёдра, которые, хоть и были мускулисты и узки, могли бы стать мечтой любого мужчины… если бы хоть кто-то, кроме этих стен и запотевших зеркал, мог их увидеть. Погрузившись в теплую воду, Фазма блаженно закрыла глаза. От влажного воздуха её светлые волосы, лежавшие удлинённой мужской стрижкой, начали кокетливо завиваться. Капельки воды поблёскивали на впадине между ключицами и на аккуратных ноготках цвета маджента-кораллового металлика, иланг-иланг и клубника таяли на бархатной коже, а тёплая ароматная пена смывала с неё всё напряжение очередного служебного дня. Пол в ванной комнате нагрелся автоматически, и крупная даже для мужчины ножка с идеальным педикюром цвета багряной фуксии ступила на прогревшийся ковёр. Укутавшись в мягкое махровое полотенце, Фазма промокнула с тела капельки воды и, изящно выгнувшись, отёрла шелковистым полотном сначала одну ногу, а потом другую – ежедневные тренировки давали не только силу и мощь, но подиумную стать и тонкую грацию, которую от такой грубой комплекции ожидать бы никто не решился. Кружевные трусики со светло-пурпурными сердечками и цветами были призваны радовать не мужчин, а лишь саму обладательницу, но от этого менее любимыми не становились. Запахнув шёлковый халатик, едва прикрывавший бёдра, и сунув ножки в домашние туфли – малиновые, с открытыми носами, на высоком каблуке, отороченные белым мехом и украшенные бантами – Фазма вышла в спальню. Кто-то мог сказать, что женщине за метр девяносто не было нужды в высоких каблуках, но в своей комнате, вдали от посторонних глаз и имперской формы, Фазма могла позволить себе насладиться маленькими женскими радостями. Кружась на этих высоких каблуках под собственные напевы, в коротком развевающемся халатике, уже не столько мощная, сколько изящная и гибкая, она чувствовала себя по-настоящему красивой и желанной. Нежная мелодия, приглушённый свет, ароматические свечи, увлажняющий крем на лицо, смягчающий – на тело, расслабляющее масло – на пальчики ног, ухаживающие масло на пальчики рук, перламутровый бальзам на губы, тоник на волосы и капельку масляных духов за мочки ушей – Фазма завернулась в воздушное покрывало и, достав из верхнего ящика тумбочки модный журнал, поуютнее устроилась на горе подушек. Косметика, украшения, бельё, сумочки и туфли, аксессуары и прочие женские штучки – простые черты лица, способные показаться грубоватыми, расплывались в довольной улыбке, отчего становились по-девичьи игривыми и милыми. На прикроватном столике её ждала чашечка редчайшего розового левийского чая и вечерний десерт – такоданская маракуйя в сиропе, сливках и белом шоколаде – проводя по много часов в спортзале и на изнурительных полевых марш-бросках, капитан могла не беспокоиться о паре лишних калорий даже по вечерам. Раздался звонок в дверь, и Фазма взволнованно дёрнулась, но быстро вспомнила, что от гостя её отделяла не только запертая внешняя дверь, но и внутренняя. «JY, открой – это из магазина!» Доставщик ушёл, и голосовое управление впустило дроида, тащившего приличного размера коробку. Фазма возбуждённо вскочила с кровати и, как девочка, принялась завороженно распаковывать посылку – глаза искрились хитрецой и восторгом, а губы подрагивали от нетерпения. Бельё «Galaxy’s Secret» считалось не только самым гламурным из всех возможных и невозможных во всей Галактике, но также самым изысканным и красивым. Изящные кружева и гладкие линии, скромные микроблёстки и кричащие стразы, приглушённые тона и яркие узоры, цветы, сердечки, котята и абстракция – Фазма смеялась и танцевала, примеряя халатики и лифы, пеньюары и ночнушки, а вот нижнее бельё, внимательно разглядев и насладившись дизайном новых расцветок и отделки, сразу отдала дроиду в стрику – эти размеры и модели она знала хорошо, поскольку уже много лет заказывала только их. Восторженная и довольная, Фазма наконец отложила покупки в сторону и прыгнула на кровать, зажав под мышкой самые красивые трусики – в нежных кружевах разбелённого жемчужно-земляничного цвета и едва различимых полупрозрачных перламутровых пайетках. Наклонившись к прикроватному столику и покопавшись в глубине нижней полки, она достала оттуда небольшую фоторамку. Устроившись поуютнее среди подушек и складок покрывала, она зажала бельё под подбородком и принялась разглядывать фотографию, любовно обводя пальцем лицо и линии силуэта. Черты этого человека она знала едва не лучше своих собственных, но беззастенчиво любоваться им могла только в уединении своей комнаты. С фотографии в чуть потёртой рамке на неё строго смотрел генерал Хакс. Фазма рассмеялась и перевернулась на живот, всё так же держа рамку перед собой и теперь болтая ногами в воздухе. Генерал Хакс был её командиром, и она верно служила ему, демонстрируя высшую лояльность и преданность делу Первого Ордена и лично ему. Генерал был требователен, официозен и не давал ни малейших поблажек ни подчинённым, ни себе, и Фазма старательно разыгрывала субординацию и полное армейское подчинение, но глухой шлем, который она снимала редко и лишь вне служебного времени, успешно скрывал кокетливую улыбку и взгляд, полный обожания и любования – как-то иначе смотреть на его серьёзное лицо и идеальный мундир с широкими плечами и девичьей талией она не могла. Не очень высокий, некрупный и утончённый, с изысканными чертами аристократического лица и тонкими пальцами, вечно затянутыми в чёрную кожу перчаток, он более походил на потомка древнейших актёрских или балетных династий, но волевая линия изящного подбородка и прямой взгляд холодных голубых глаз говорили о том, что высокое звание к своим тридцати с небольшим он заслужил – умом, волей, решительностью и отвагой. Она иногда сталкивалась с ним в спортзале: тонкий и гибкий, как ивовый прут, он был действительно хорошо сложен, его тренировочная камуфляжная майка без рукавов давала понять, что изящество фигуры достигалось вовсе не дефицитом мышц, а узость бледных плеч, не украшенных широкими подкладками офицерского кителя, не умаляла его мужественности и притягательности. Работая с весами на тренажёре, Фазма искоса поглядывала на него, стараясь не выдать своей заинтересованности, но при этом ухватить взглядом каждый сантиметр его стати, не скованной и не скрытой сейчас имперской формой. Вспомнив сегодняшнюю встречу, Фазма смущённо и озорно хихикнула, а с её ноги слетела туфелька. Его талия в обхвате была не больше её бицепса, а штанга, которую она жала от груди, весила если не в полтора раза больше, чем сам генерал. Столкнувшись с ней сегодня в коридоре спортзала, Хакс демонстративно отвёл взгляд от её мускулистого торса, затянутого в широкий плотный лиф – как раз на уровне его глаз. Но она не могла не заметить его смущения. Фазма прекрасно владела собой – крупный командирский чин к двадцати пяти тоже упал не за красивые глаза – и щёки зарделись бесстыдным румянцем только после того, когда обе пары дверей её уютной комнаты с шипением схлопнулись за её спиной. Фазма была счастлива. Каждое утро перспектива хоть мимолётом увидеть на службе его поднимала с пуховых перин и шёлковых простыней куда лучше любых будильников и сирен учебной тревоги. Первый Орден давал возможность реализовать воинские таланты, навыки и амбиции, и свою службу капитан Фазма любила всей душой, но уже давно вовсе не мечты о победах на полях галактических сражений и о борьбе за правое дело не давали спать по ночам, сердце трепетало не от присяги Главкому и звуков гимна Первого Ордена, а утром капитан тщательно собиралась на службу из любви и преданности вовсе не Ордену. Капитан Фазма была не просто превосходным стратегом и тактиком и не просто командиром – благодаря личному подходу она давала своим солдатам куда больше простой армейской дисциплины. Но сейчас все эти вопросы не могли полностью захватить её мысли, так по-девичьи растекавшиеся сквозь пальцы по направлению к объекту всех желаний. Она знала, что завтра он как ни в чём не бывало будет отдавать ей приказы, а она будет отвечать стандартным «Есть!», с томным придыханием добавляя про себя «мой генерал…» Она знала, что под глухим дюрастиловым доспехом, не открывавшим даже ни миллиметра трико – не то что тела – никто не увидит её розового или алого кружевного белья и яркой алой помады, которые были – для него. Она знала, что Хакс не был слишком проницателен, чтобы расшифровать все эти «случайные» встречи в спортзале и «случайные» взгляды на брифингах, тренировках и военных учениях. Она знала: он настолько предан делу Первого Ордена и лично Верховному главнокомандующему, что кроме службы не видит ничего. Зато она могла беззастенчиво наслаждаться его обществом, кокетливо улыбаясь под забралом глухого шлема, обращаться к нему практически в любой момент, пользуясь служебным положением, и тихими домашними вечерами разглядывать его фото в рамке, краска на которой уже начинала стираться от частых прикосновений и поглаживаний. Пусть вокруг была одна лишь только военная служба под знамёнами Первого Ордена, строгость, субординация, дисциплина и муштра, пусть она сама была дюрастиловым винтиком имперской махины, пусть она слыла грозным командующим, и при звуке её голоса или шагов сердца солдат замирали от почтения и страха, уютными уединёнными вечерами она могла оставлять доспех в прихожей, и, приняв ароматную ванну, заворачиваться в шёлковый халат и оставаться наедине с генералом, чтобы беззастенчиво любоваться его строгим лицом и идеально сидевшей имперской формой, прослеживая взглядом каждую деталь любимого и желанного образа. Улыбаясь от счастья, Фазма зажмурила глаза и прижала фото к груди: сердце застучало сильнее, к щекам прилил румянец, а по пояснице и дальше вниз побежали мурашки. Генерал был с ней всегда, когда ей хотелось, и столько, сколько ей было необходимо. Он, в одиночку железной волей управлявший всей военной махиной Первого Ордена, командир крупнейшей за обозримую историю боевой станции, подчинявшийся лишь самому Главнокомандующему, все вечера и ночи был полностью в её власти и исполнял все её желания. А сам при этом не знал ничего.