Bad boy

      Руки крепко стянуты за спиной, а рот заткнули моим собственным галстуком. Выше пояса одежды нет, низ же прикрывает только черное белье, которое мне не принадлежит.       Сказать, что я почувствовал страх, оказавшись в таком положении, — ничего не сказать.       Судя по обстановке, я нахожусь в аудитории своего университета, но, если принять во внимание невозможность раскрыть рот, не говоря уже о том, чтобы кричать, выходит, что мне это знание не особо полезно. Вокруг никого нет, а за окном уже ничего не видно.       Последние воспоминания обрываются с ударом по голове по пути к воротам университета. Так как произошло это на улице, а сейчас я внутри, осмелюсь предположить, что мой «похититель» учится здесь же. Логично.       Запоздалое осознание того, что одежды на мне практически нет, приводит в ужас и заставляет мурашки путешествовать по оголенным рукам.       Проходит по ощущениям больше двадцати минут, но никто так и не приходит за мной. Вариант сидеть здесь в таком положении, пока кому-нибудь не понадобится зайти, даже не рассматривается. Поэтому я просто начинаю раскачиваться из стороны в сторону, надеясь, что при падении рука не сильно пострадает. Но буквально за секунду до сильного толчка ступней дверь за спиной с шумом захлопывается, и я застываю на месте.       Повернуть голову достаточно, чтобы разглядеть незнакомца, я не могу, поэтому просто сижу и жду, пока он сам решит открыть мне свою личность. Он подходит и освобождает мой рот от импровизированного кляпа. Около минуты мы проводим в тишине, а затем я подаю голос. — Вы хотите получить деньги? Позвоните отцу, он даст вам столько, сколько попросите. — Мне не нужны деньги, - голос до безумия знакомый, я точно слышал его раньше, но не могу вспомнить, кому именно он принадлежит. — Кто ты? — Не переживай, ты скоро узнаешь, — за спиной щелкает замок и выключается свет.       Комната погружается в полную темноту, которая прерывается только блеклым светом луны из окна.       Раздаются шаги, а затем меня больно хватают за плечи чьи-то руки. Я изо всех сил напрягаю глаза в попытке рассмотреть незнакомца, но впустую.       Его лицо максимально близко к моему, я даже могу почувствовать губами его горячее дыхание. Оно будто обжигает, и хочется отстраниться, но хватка очень крепкая, да и со стула никуда не деться. — Я так давно ждал этого дня, — произносят чужие губы, которые пахнут мятой. — Кто ты? — Ждал дня, когда мы оба наконец получим то, что заслужили. — Кто ты? — упрямо повторял я, не желая играть по его правилам. Кто бы он ни был, ничего хорошего эта встреча не предвещает.       Он резко отталкивает меня, и стул почти опрокидывается назад, но все же сохраняет баланс и возвращается в исходное положение. Но затем меня резко разворачивают на нем в другую сторону, и я слышу отдаляющиеся шаги.       Внезапно включается свет, и я вижу перед собой красивого парня с черными как деготь волосами и темными, слегка подведенными глазами. На нем черного цвета штаны и бордовая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц.       Пазл в голове собирается воедино. Голос. Запах. Лицо.       Чон.       Этот жалкий очкарик из средней школы, который за несколько лет каким-то образом умудрился превратиться в секс-машину. — Ну что, удовлетворил твое любопытство? — Вполне, а теперь отпусти меня. — Прости, но джин в день исполняет только одно желание. И ты истратил свое, Юнги. — Я не шучу, ты хоть представляешь, что отец с тобой сделает, когда узнает? — Ты ему не скажешь. Не расскажу. Но попытаться стоило. — Ты ответишь мне за все, что заставил меня пережить. Это я тебе обещаю,- Он подходит вплотную и проводит ладонью по моему колену. Меня прошибает будто разрядом тока, и я дергаюсь, чтобы сбросить руку. — Что ты собираешься сделать со мной? — Не переживай, тебе понравится, — усмехнулся парень и сел перед моими коленями. С силой толкнув их в стороны, он раздвинул их уверенно, по-хозяйски.       Я начал изо всех сил дергаться, только чтобы скинуть его ладони и вновь свести ноги вместе, но он ловко просунул руку под кромку трусов и сжал член. Я издал стон, который тут же изо всех сил постарался подавить и пообещал себе не допустить больше подобной слабости перед ним. — Я уничтожу тебя, когда это закончится. Просто остановись сейчас, развяжи меня и мы забудем об этом. — Мне напомнить тебе, как долго я терпел? Сколько раз я просил остановиться?       Он достал мое достоинство и наклонился к нему. — Эй, эй. Стой, - он поднял вопросительный и слегка раздраженный взгляд на меня. - Не надо, пожалуйста. Я не гей. Я сделаю все, что ты захочешь.       Он лишь усмехнулся. Вернувшись к делу, от которого его так беспардонно оторвали, он обхватил головку губами и толкнулся языком в уретру, издавая при этом причмокивающие звуки. Член послушно встал по стойке смирно и начал просить большего.       Хотелось застонать или запустить пальцы в растрепанные волосы, толкнуться глубже, сильнее. Но, увы, руки крепко фиксировали бедра в статичном положении. Он явно издевался. Неожиданно он провел языком вокруг головки несколько раз, не выпуская ее изо рта, а затем принял всю длину. Дыхание, ощущаемое лобковой областью, только подливало масло в огонь. Он наращивал темп, медленно, но верно подводя меня к пику наслаждения. Иногда зубы касались чувствительной кожи, и это было настолько приятно, что хотелось завыть от собственных ощущений.       Он двигался так умело и ловко, что невольно возникал вопрос, откуда он набрался этого опыта. — Развяжи мне руки, - прохрипел я из последних сил, но реакции не последовало.       Спустя несколько мгновений я бурно кончил прямо на губы этого засранца, который облизнулся и проглотил все. — Ты конченый извращенец, понял?       В ответ он поднялся на ноги и притянул меня для поцелуя. Я пытался сопротивляться, но он резко сжал член в ладони, и из-за острой боли я рефлекторно расцепил зубы. Он воспользовался ситуацией и тут же принялся терзать мой язык, кусая его, вылизывая десна.       А затем так же неожиданно отстранился, оставив на моих губах привкус собственного семени. — Фу, придурок, - я нервно сплюнул слюну. - Ты мне противен. — На данный момент твое мнение меня не особо волнует.       Он развернулся и подошел к столу, откуда вытащил повязку. Вернувшись, он натянул черную ткань на мои глаза. Как бы я не вертел головой, ему это удалось.       Затем меня подняли со стула, и небрежно закинули на плечо, я пытался дрыгать ногами, но бил лишь воздух.       Следующее, что я почувствовал — сильный удар спиной предположительно об стол или пол. Руки тут же были оттянуты, и из-за отсутствия ориентации в пространстве я не смог вовремя прижать их к себе, чтобы не допустить такого. Ноги постигла та же участь, и пару мгновений спустя я уже был распят на столе. — Прости, но ты вряд ли пошел бы сам. Поэтому терпи. — Иди к черту, — закрытые глаза действовали на нервы, потому что непонятно, что ожидать от этого психопата. Легкий всхлип сорвался с губ, от осознания моей невеселой участи. — Расслабься, — он успокаивающе провел ладонью по внутренней части бедра. — Если ты не будешь вырываться, тебе даже понравится. Я обещаю.       Мысль о том, что в его голове остался здравый смысл, радовала меня ровно до того момента, пока чужой палец не приблизился к моему заднему проходу.       Я начал кричать и дергать пятой точкой, но он рукой остановил мои движения. — Я же попросил прекратить по-хорошему. Это в твоих интересах. Я могу взять тебя без растяжки и смазки, порвать тебя нахер и оставить лежать в собственной крови. Ты этого добиваешься?       Его аргументы звучали вполне убедительно, поэтому я все же лег относительно спокойно.       Членом опять завладели чужие губы, а смазанный чем-то палец медленно проникал в девственное отверстие. Когда он резко засунул палец полностью, я хотел было вскрикнуть от боли, но он сжал губами член и снова заглотил до основания, и вопль превратился в стон удовольствия. — Гребанный извращенец, — прохрипел я, чтобы хоть как-то отомстить за боль в заднице, когда в меня свободно поникало два чужих пальца. Ощущения от инородного тела внутри были крайне неприятными, а ведь член еще побольше пальцев будет. Дело дрянь.       Четыре пальца терпеть было практически невозможно, отчего мои крики разносились по большой аудитории. Он давно оставил в покое стоящий член (какого черта от раз от раза встает на этого ублюдка?) и изучал губами, а иногда и зубами, мое тело. Не могу сказать, что это неприятно, где-то внутри меня задушенный голосок кричал, что при других обстоятельствах, я бы хотел почувствовать эти губы снова на своих.       Чертова проникательная сволочь будто почувствовала мои мысли и прильнула к моим губам. Сам себе удивляясь, я вдруг впился в них и больно укусил нижнюю. Он провел по моей губе и укусил в ответ.       Возбуждает.       Так. Стоп. Это чертово изнасилование. Только бы выдержать, скоро все закончится. Только бы.       Пальцы покидают мою попку, и пустота внутри ничем не заполняется. Я привык к этой боли, и этот холодок еще хуже сейчас.       Он продолжает завороженно целовать меня, а у меня в голове лишь одно:       Если мне и в правду не избежать этого, может стоит просто забыть про гордость и попытаться получить удовольствие. — Сними повязку. — Ты хочешь видеть, как я буду трахать тебя? — Пожалуйста. — Попроси меня еще раз. — Сними повязку, чертов извращенец. — Нуу, как грубо. — Пожалуйста, Чонгук, сними это с меня, - раздраженным тоном повторяю просьбу.       Когда повязка сползает с лица, я понимаю, что допустил фатальную ошибку. Черные глаза напротив - не просто космос. Это сотни тысяч галактик, собравшихся воедино. Меня охватывает навязчивое желание прикоснуться кончиками пальцев к ресницам.       Но мы не для того здесь собрались.       Не разрывая зрительного контакта, мне развязывают ноги, разводят их в стороны.       Эрегированный член уже у входа, я даже задержал дыхания от страха.       Это очень больно.       Нет, не так.       Это ОЧЕНЬ-очень больно. Но, к счастью, только первых пару минут. Затем боль постепенно убывает, хотя неприятные ощущения никуда не деваются. Он засасывал мои соски и самозабвенно толкался внутрь снова и снова. Мой член совсем опал.       Заветной точки внутри, о которой я читал когда-то, он так и не нашел, но его рука на моем члене и взгляд с лихвой восполняли упущенное.       Когда он с громким стоном наполнил меня изнутри, приятная теплая жидкость начала стекать по опущенным ногам. Вдруг Чонгук наклонился и облизнул растерзанное отверстие, стал нежно и успокаивающе толкаться внутрь языком. — Развяжи меня. — Мы еще не закончили, - начал было возражать Гук, но я резко прервал его. — Я знаю. Я все равно никуда не уйду. Ключ ведь у тебя.       От такого рвения он слегка опешил, но развязал руки.       Я воспользовался такой долгожданной свободой действий. Но вместо того, чтобы вырубить его, забрать ключ и смотаться, я вдруг развернул его спиной к столу и усадил на него. Чон послушался, но притянул меня за шею вперед, чтобы я сел на колени.       Я начал нетерпеливо ерзать на них, возбуждая Гука сильнее, и лишь когда громкость стонов меня удовлетворила, все же насадился на стоящий колом орган.       Спустя еще пару разных поз, часы криков и стонов, мы, наконец, свалились без сил. — Что-то это не сильно похоже на жестокое изнасилование для мести. — Я не ставил перед собой такой цели.       Спрашивать, зачем от сделал это, я не стал. Лишь любовался на необыкновенно подтянутое тело, которое в упор не замечал все это время. Все в нем было идеально, мышцы перекатывались от каждого движения.       Воспоминания о его стонах и откровенных позах, в которые он ставил меня, заставили краску выступить на моем лице.       Он молча вышел из аудитории первым, оставив меня одного, наедине со своими мыслями и абсолютно голого. Тепло чужого тела постепенно сменялось промозглым холодом.

Он ушел, показав, что такое месть.