Любовь требует подтверждения

 «— Но без сердца из золота, — поникшим голосом проговорил Арнольд, — зеленоглазые… Мои родители… Их невозможно вылечить. Арнольд не спеша подошёл к Джеральду и Эдуардо, опустив голову вниз. Он понимал, в какую ситуацию они попали. В его голове уже начал созревать небольшой план по нахождению Корасона. Однако внезапные слова Хельги отбросили все его мысли на второй план. — У меня… может быть кое-что, что может сработать, — тихо начала она, пряча в руках своё самое настоящее сокровище. — Это… сердце… Она осторожно раскрыла ладони, протягивая медальон блондину. Джеральд и Эдуардо потрясённо смотрели на него, не веря своим глазам. Арнольд медленно подошёл к своей однокласснице, переведя взгляд с украшения в виде сердца на неё. — Думаю, оно подойдёт, — слегка придав голосу былую силу, продолжила она. — Оно просто в золотой рамке… Не особо-то оно и чистое… Хельга продолжала рассматривать свой медальон, всё ещё не до конца веря, что делает это. Можно сказать, она только что призналась в своих чувствах, скрываемых до этой минуты. Портрет её любимого, разорванный на несколько больших кусочков, придавал ей смелости. Шортмэн, не перебивая, подошёл к ней, протягивая свои руки. — Это не так. Думаю, твоё сердце куда чище, чем ты думаешь…» Яркий солнечный свет разбудил Хельгу, пробегая по её лицу. Но она в ответ лишь промычала нечто нечленораздельное, кутаясь в одеяло посильнее. Конечно, на улице стояла прекрасная летняя погода, и будет стоять так ещё несколько недель, пока не начнутся занятия в школе №118, но блондинка любила спать под тёплым покровом. Так она чувствовала себя в безопасности. Тем не менее, она не могла уберечь себя от внутренних душевных терзаний, которые каждый раз, словно снежный ком, набирали обороты. Она боролась с ними, как могла, но ничего не помогало. После поездки с классом они появились и росли в течение двух недель. Две недели они не давали ей выспаться, напоминая о каждом событии из мира джунглей. Прекрасных и волшебных джунглей, надо сказать. Ещё никогда в жизни Хельга не чувствовала такие противоречия в себе. Выругавший, она приподнялась, слегка задержавшись в этой позе. До позднего вечера Хельга заполняла дневник, делилась с ним проблемами и радостными событиями. Ведь теперь родители стали к ней немного лучше относиться. Семья смогла сплотиться, за что она благодарила Арнольда. Однако также проклинала его, ведь после того, как они вернулись в Хиллвуд, он ни разу не навестил её. Должно быть, много времени проводил с родителями. Они многое упустили за столько лет, поэтому винить его она не хотела. Но что-то не давало ей покоя, поедая изнутри. — Это не его вина, — прошептала девочка, прижав кулачок к груди. Нет, Хельга Патаки определённо не должна переживать. Её сердце не должно так жалостно сжиматься каждый раз, когда на ум приходят воспоминания. И раньше было плохо, особенно когда он не замечал её. А теперь это полностью его проблемы, что он не захотел встретиться со своей девушкой… Наверное, девушкой… После того поцелуя он не сказал ни слова, поэтому ей приходилось догадываться, что он чувствует к ней, однако ничего не приходило на ум… Не могут чувства возникнуть так сразу, спонтанно. Родиться в груди, а затем преследовать долгое время. Только не с Арнольдом. Она помнила каждую секунду, проведённую с ним, и могла с уверенностью сказать, что он никогда не проявлял к ней особенную симпатию, например, как к Лайле. А может, это просто долг? Долг, который он отдал ей, о котором больше никогда не вспомнит? Ведь с самого начала план по завоеванию его сердца состоял в том, чтобы разбудить в Арнольде чувство долга. Что же, если это действительно так, стоит ли ей хотя бы немножечко надеяться на обратное? Вероятно, нет. Каждый раз, когда она даёт своим чувствам шанс на взаимность, он незамедлительно растворяется, тает, словно снежинка на тёплых ладонях. Так было десятки раз. И каждый из них по-своему ужасен и прекрасен одновременно. Но ворошить прошлое иногда больно, да? — Даже если не считает он меня своей девушкой, пусть хотя бы я буду стоять первая в его списке подруг, — попросила она у медальона. Тот, будто отвечая, отразил маленький солнечный лучик, попавший в её правый глаз. Она поморщилась. Хельга прокрутила в голове сцену с её кулоном, если украшение можно было так назвать, и блаженно вздохнула. Кто бы мог подумать, что Арнольд когда-нибудь получит от неё эту вещь. Передаваемая в руки, она будто была символом их любви. Как банально, пронеслось в голове у блондинки, и она спрятала медальон. — А может, переговорить с ним? И всё равно, даже если этот болван скажет что-нибудь обидное и разобьёт мне сердце, я улыбнусь ему, скрывая истинные чувства, которые таились долгие годы в самых сокровенных уголках этого удивительного органа, — задумчиво проговорила она, и сердце её мучительно заныло от новых картинок в голове. — Хотя я могла бы выкрикнуть нечто обидное, чтобы избавиться от боли в груди, верно? И пускай Фиби потом отчитает меня своим самым серьёзным голосом, а Шляповолосый поддержит её… Передвигаясь быстрым шагом по улице, она старалась себя успокоить. Ну и что, что прошло уже много времени, ну и что, что так недолго она чувствовала себя счастливой, когда представляла, что он придёт к ней на следующий день, обнимет и скажет, что всегда-всегда думал о ней, в тайне, как и она, надеясь на взаимные чувства. Теперь она стояла перед его домом, не в силах постучать или хотя бы позвонить в звонок. Голова потяжелела, дыхание участилось. Она и не помнила, когда прежде испытывала охватившее её волнение в последний раз. Может, когда отдавала ему медальон? А может, когда он потянулся, чтобы поцеловать её. Но сейчас, пока она стояла возле входа в его дом, Хельга понимала, что ничего волнительнее этого момента она никогда не испытает. Дверь тихонько распахнулась, и на пороге появился мистер Шортмэн. Хельга в ужасе отпрыгнула от двери. — Простите, папа Арнольда, я просто пришла в гости к вашему сыну, — быстро протараторила она, оттягивая ворот футболки. Непременно, она успела бы убежать, спрятаться за соседними мусорными баками или тележкой с едой, лишь бы он не видел сейчас её смущённое до кончиков ушей лицо. Майлз улыбнулся. — Привет, Хельга, — ласково проговорил он и положил ладонь на её голову, слегка взлохматив волосы. — Проходи. Он провёл девочку на кухню, где за столом сидела Стелла, попивая сладкий чай из трав Сан-Лоренцо, привезённых ею для научных опытов. В джунглях всегда можно было найти лекарственные травы, чтобы лечить различные заболевания. В городе шанс заболеть опасной болезнью намного выше, чем на открытом воздухе. — Здравствуй, дорогая. — Женщина отставила кружку в сторону и приподнялась, показывая на свободное место возле неё. — Извини, но Арнольд ушёл к Джеральду. — Затем она загадочно улыбнулась и подмигнула мужу, и тот, в свою очередь, присел возле них. — Мы надеялись, что увидим тебя ещё раз за эти две недели. Но, по какой-то неведомой причине, Арнольд не приглашал тебя домой. Ты не сильно расстроилась? Хельга отрицательно покачала головой. Ей нравилось в его маме абсолютно всё: то, как она выглядит, то, как она смотрит на неё, внимательно улавливая каждое движение, как она выжидающе смотрит, будто девочка находилась на допросе. Она представляла её своей мамой. Возможно, в глубине души, мечтала о том, что Стелла когда-нибудь станет ею. Блондинка выдохнула: — Если честно, то я ужасно по всему этому скучала, — прошептала Хельга, опустив глаза вниз. — С тех пор, как мы вернулись из джунглей, я хотела поговорить с вами обо всём, поведать о всех приключениях Арнольда, ведь не зря же у меня дома пылится большая библиотека с его… Тут она осеклась. Нельзя так просто взять и рассказать его родителям о секретном потайном месте, о котором знает только Фиби… Стоп, теперь уже не только Фиби, но и добрая половина её друзей и одноклассников. Она закусила губу. — Знаешь, Арнольд нам много интересного про тебя рассказывал. Это были захватывающие истории о его милой и привлекательной однокласснице. — Перевела тему Стелла, всё ещё широко улыбаясь. Хельга точно могла сказать, в кого у Арнольда такая улыбка. Сияющая и заразительная. — Мы всегда хотели, чтобы он не чувствовал одиночества, когда оставляли его. — На секунду в её глазах мелькнула печаль, но она быстро постаралась скрыть это, отвернувшись в противоположную сторону. На этот раз девочка почувствовала укол совести. Как это он рассказывал о его милой однокласснице? Хельга никогда не показывала такую свою сторону, значит ли это, что он выдумал всё и имел в виду Лайлу? Вероятнее всего, это была именно Лайла. — Я не хочу, чтобы вы считали меня милой. На самом деле, я не такая прекрасная, как вы обо мне думаете. Она вновь замолчала. За окном отчётливо Хельга услышала звук приближающейся своры собак и кошек, птиц и других удивительных зверей, которые обитали в доме у Арнольда. Когда она тайно проникала к нему, то никогда не видела, где именно расположились животные. Через секунду всё стихло. — Дабы скрыть свою любовь, — негромко начала Хельга, — я лгала и обижала, я много-много гадостей наговорила ему раньше. — Она посильнее зажмурилась, не находя в себе силы посмотреть им в глаза. — Нет, я не белая и пушиста, я не «Мисс Совершенство», но я всегда беспокоилась о нём. Чтобы он был счастлив, я помогла ему выиграть, помогла найти вас, чтобы хотя бы у него была полноценная и слегка неидеальная семья, о которой он всегда мечтал. Уголки губ её дрогнули в улыбке, когда перед глазами вновь появилось его лицо. — Чтобы он больше не плакал в одиночестве, а делился переживаниями с вами, с мамой и папой. Грустно, очень грустно. Хельга Джи. Патаки ещё никогда не чувствовала себя такой подавленной. Слёзы незаметно стекали по её щекам, когда она представила, что теперь они возненавидят её, запретят близко подходить к Арнольду или его дому. Самое худшее, что промелькнуло в её голове, это то, что они вновь уедут обратно, но на этот раз заберут её любовь с собой и больше никогда не вернутся. — Это же прекрасно, Хельга. Майлз первым нарушил тишину, бережно притрагиваясь к ней. Он бы хотел обнять Хельгу, но женщина сделала это за него. Она крепко сжала её в своих объятиях, будто блондинка была её самой дорогой и бесценной дочерью. Но это действительно так, за короткий период она им полюбилась. — Нет, — покачав головой, она отпрянула от неё, — прекрасен именно он. Разрешите, я расскажу вам полную историю Арнольда…

***

Летнее солнце медленно сползало к линии горизонта, увлекая за собой бесчисленное множество облаков, окрашенных различными оттенками красного и жёлтого. Ветер, маленький и безвредный, спокойно передвигался по пустым улочкам, залетая иногда в приоткрытые окна домов. Арнольд возвращался домой, насвистывая заразительную песенку. В первый раз он чувствовал себя по-настоящему счастливым маленьким мальчиком, которому, вроде бы, больше ничего не нужно в этой жизни. За исключение, пожалуй, выпуска из школы и выбора будущей профессии. У него было всё, чего ему не хватало. Любимые родители встречали его, когда он возвращался после прогулок с друзьями, расспрашивали его о событиях, которые произошли за период их отсутствия, общались с дедушкой и бабушкой. Те, безусловно, тоже чувствовали себя прекрасно. А что ещё нужно девятилетнему мальчику? Он осторожно приоткрыл входную дверь, впуская разную животину. После поездки добавились новые виды пушисто-крылато-ползучей своры. Он иногда удивлялся, где его домашние любимцы проводят целые дни, пытаясь догнать друг друга. — Арнольд… Он улыбнулся, закрыл дверь и снял уличные кеды. Снова знакомые голоса позвали его. Только во второй раз незнакомая доселе интонация улавливалась в них. Он прошёл на кухню и обнаружил родителей с заплаканными лицами. Они подбежали к нему, прижались посильнее, сдерживая подступившие слёзы. — Что-то произошло? — участливо осведомился он. Они отстранились. На их лицах покоилась исключительная светлая улыбка, какую Арнольд раньше никогда не видел. — Мы чрезвычайно счастливы, что у тебя такая потрясающая подруга, как Хельга. — Что вы имеете в виду? Они привстали, Майлз потрепал сынишку по голове, обнимая свою жену. — Она зашла к нам сегодня, чтобы поведать историю о тебе, Арнольд. Она такая милая и добрая, однако совершенно не хочет этого признавать, скрывая свои чувства глубоко в себе. — Да, она такая, — с улыбкой подтвердил он. — Она сказала, что вы никогда не были настоящими друзьями, но она всегда поддерживала тебя. Арнольд обнял родителей, не переставая улыбаться. Он надеялся, что они тоже примут её, как и он это сделал. — Это было в прошлом, — поправил их Арнольд, зарываясь носом в мамино платье. — Я думаю, после недавнего приключения она стала моей девушкой, — смущённо прошептал он. Стелла и Майлз внимательно посмотрели на него, тревожно переглянувшись. — Но она столько раз называла тебя другом при нашем разговоре. Мне кажется, вы должны всё прояснить. Глаза Арнольда от удивления широко раскрылись. — Мама… У меня появилась одна идея, но мне понадобится ваша помощь.

***

— Нет, Фибс, я его не видела. Наверное, это была одна из глупых идей за сегодня: позвонить подруге, чтобы попросить совета. Хельга много раз делала это скрытно, чтобы не разоблачить свои чувства раньше времени, чтобы хотя бы в этом деле не проявить слабину. Но Хейердал догадывалась обо всех скрытых мотивах девочки, продумывая каждый шаг наперёд. — Хочешь, мы с Джеральдом организуем вам встречу? Будто случайное свидание? От одной мысли о свидании на глаза наворачивались слёзы. Она хорошо помнила каждую их встречу, даже если там присутствовали Фиби и Джеральд. Но самым ярким воспоминанием было свидание на День всех влюблённых. Конечно, он навряд ли узнает, что это была она, да и сама Хельга не собирается раскрывать этот секрет. Слишком уж сумбурно закончился вечер. — Нет, только не свидание. Ты же знаешь, как я себя буду вести… И не нужно меня жалеть!.. — Хельга услышала всхлип подруги и тяжело выдохнула. — Фиби, спасибо, что поддерживаешь меня. Но сейчас, когда всё так сложно, мы не сможем найти быстрое решение. Девочка взяла с тумбочки рядом с кроватью розовую книжечку и провела по ней пальцем. Она уже и не помнила точно, какой это по счёту том стихов про Арнольда, но одно она знала: эти стихи никогда не будут прочитаны адресатом. — Твои идеи прекрасны, правда. — Она слегка улыбнулась, открывая последнюю страницу, на которой большими буквами было запечатлено ее имя. — Но давай всё обсудим завтра, так сказать, на свежую голову. И не вздумай расстраиваться из-за этого и приплетать сюда Шляповолосого. Если он узнает… Тогда и он узнает. Ты меня поняла? — Да, — тихонько пропищали на другом конце. — Хорошо. Спокойной ночи, Фибс. Не дожидаясь ответа подруги, Хельга сбросила вызов. Иногда она сама дивится, что способна рассказывать о своих потаённых страхах. Но сейчас, прокрутив в голове каждое сказанное ей слово, она поняла: свидание действительно не было плохой идеей. Может быть, это лучшее, что они смогли бы придумать для решения столь серьёзной проблемы. Хельга легла на кровать и приложила ко лбу книжечку, которую так и не отложила после разговора с Фиби. В таком положении читать было невозможно, да и не нужно, собственно говоря. Просто хотелось таким образом покинуть реальность, хотя бы на некоторое время, спрятаться от яркого света в комнате. Тук-тук-тук… В дверь тихонько постучали. Но не было сил даже на ответ. Она примерно понимала, кто это может быть. Мириам. Возможно, подошло время ужина, а может, сна, а по включенному свету легко определить, что девочка ещё даже не планирует отправляться на боковую. Тук-тук-тук… Тук-тук… В этот раз постучали громче, от чего вдруг стало не по себе. Мириам могла бы уже и войти, она это и без особого приглашения делает. — Ах, Мириам. Поверни, наконец, эту чёртову ручку и войди. Действительно, в следующую секунду дверь со скрипом отворилась, но не последовало негромкого голосочка матери, которая бы звала ее ужинать. Всё было тихо… Подозрительно тихо… Хельга испуганно отстранила от лица книжку и посмотрела в сторону двери. Однако человек, что вошел через нее, стоял рядом с кроватью, блаженно улыбаясь и протягивая руки. По всей видимости, он сам собирался убрать книжечку. — Привет, Хельга. Прости, что так поздно, — смущённо отстраняясь и улыбаясь, сказал Арнольд. — Но ты не ответила Бобу, когда я пришёл, а потом не ответила на стук в дверь. Я сначала подумал, что ты уже могла лечь спать, однако точно помнил, что свет у тебя горел. Ты что-то читала? Я тебя сильно отвлёк? Настала очередь девочки смущаться. На той самой книжечке, которую она закрыла и перевернула лицевой стороной, красовалось имя Арнольда, выведенное чересчур осторожно, с любовью. И от зорких глаз Шортмэна не ускользнул сей примечательный факт. Наоборот, его это заинтересовало, а руки непроизвольно сами потянулись к предмету. — Нет, ничего не читала. А ты что-то хотел? — Хельга вмиг вскочила с кровати и спрятала книжечку за спину, нервно оттягивая ворот. — Если это важно, то я выслушаю тебя. А если нет… — Да, важно. Повисло молчание. Глаза мальчика всё также смотрели на её руки, что скрывали предмет за спиной. Если бы не эта мелочь, то он бы сразу перешёл к делу, а сейчас всё в голове путалось, не желая собраться в определённой последовательности. Поэтому Арнольд прикрыл глаза, стараясь собрать мысли воедино, тяжело выдохнул и присел на кровать, не спрашивая разрешения у хозяйки комнаты. — Мне просто было интересно, — немного не так, как того хотелось, начал блондин, — кто мы теперь. — Ха, кто мы? — быстро среагировала Патаки, издевательски усмехаясь. Она хотела сказать что-нибудь обидное, но ей было очень интересно, что же скажет предмет её мечтаний. — Да. Сердце Хельги забилось чаще. — Сначала, это меня совсем не тревожило… до сегодняшнего дня. Арнольд перевёл взгляд на девочку, дотронулся до её свободной руки, чтобы усадить рядом с собой. Так хотелось посмотреть ей в глаза… — Я знаю, что ты сегодня приходила. — Он вновь остановился, на сей раз поправляя непослушные волосы, и улыбнулся. — Мне всё рассказали. — Тогда в чём проблема? — Хельга, возможно ты не поняла этого, поэтому я скажу сейчас прямо. — Арнольд провел ладонью по её горячей щеке. От такой близости по всему телу прошёлся электрический ток. — Я люблю тебя… Он прикрыл глаза, приблизившись к её лицу. Второй… Второй поцелуй за это лето… Это так похоже на сон… Отстранившись, Арнольд задал тревоживший его некоторое время вопрос: — Хельга, ты же будешь моей девушкой? — О боже, Репоголовый… — нарочито обиженно произнесла она, вновь поцеловав Арнольда. — Конечно, да… Иногда, чтобы чувства были поняты, необходимо сказать о них напрямую. Не стоит забывать, что слова — это дар, с помощью которого можно делиться внутренними переживаниями, рассказывать о том, что творится на сердце, чтобы тебя услышали, поняли и помогли разобраться. Не стоит прятать в глубине тревоги и догадки, потому что с годами их количество только увеличится, а решения потеряются в петле времени…