ECLIPSE

      Всего один щелчок пальцами — и цепи исчезли, оставив после себя неприятную пустоту. Руки казались голыми, слабыми, чужими. Чувство постоянного контроля наполняло уверенностью. Свобода же теперь была слишком непредсказуема. Чара мотнула головой, отгоняя сомнения. И на этот раз ничто не врезалось в кожу, наказывая за неосторожное движение, оставляя красные следы. Девушка улыбнулась. Она и не подозревала, как сильно ей будет не хватать тесного ошейника. Того самого, что причинял ей столько неудобств.       Чара потёрла саднящие запястья и рефлекторно обхватила себя за талию. Мысль о возвращении в реальность пугала и манила одновременно. Девушка решила во всём придерживаться плана Санса и помалкивала, пока скелет увлечённо ломал мебель. С каждым новым хрустом весь её мирок трещал по швам. Но Чара держалась. Главное, что любимый оставался рядом.       — Ну, достаточно, — выдохнул Санс, разбив напоследок и зеркало. Осколки рассыпались по полу, поблескивая в свете лампы опасными боками. Девушка посмотрела на них с сожалением. Это зеркало видело многое, что ей не хотелось бы забывать. — Мы почти готовы. Осталось самое важное.       Чара удивленно вскинула брови, когда скелет протянул ей магическую атаку, похожую на нож, но взяла. Затем он расстегнул верхнюю кофту и приподнял футболку так, что стали видны кости. Чара смутилась.       — Давай же, у нас не так много времени.       — Что? — не поняла девушка. Санс рассмеялся. Потом резким движением провёл её рукой с оружием себе по рёбрам. На костях осталась длинная тонкая линия. Чара обратила внимание, что в ответ на боль душа скелета ёкнула, как настоящее сердце. Она и сама не сдержала испуганный вдох. Санс держался спокойно.       — Папирус заподозрит неладное, если раны будут только на тебе, — объяснил он, пожав плечами. — Как-никак, а «похититель» должен ненавидеть нас обоих в одинаковой мере. Ненавидеть, завидовать, истязать. Как можно правдоподобнее. Не бойся, этой штукой ты не нанесёшь серьезный урон. Даже, если сильно постараешься.       Санс улыбнулся и закрыл глаза. Чара осталась один на один с оружием. Сердце бешено колотилось. Засмотревшись на идеально острый край, она почувствовала необыкновенный подъем сил. Царапина на рёбрах скелета стала ярче. Чара подошла ближе и опустила левую руку на рану. Кости отзывались родным теплом. Девушка задержала дыхание и занесла правую руку с ножом для удара. Для любви она готова была пойти на всё.       — Только ради тебя, — прошептала девушка, и следом за словами послышался звук рассекаемого воздуха.

***

      Азгор кругами ходил по комнате и никак не мог найти себе место. Папирус нервно курил, смахивая пепел прямо на тумбочку. Напряжённое молчание длилось слишком долго, но ни ему, ни Хранителю Руин уже не хватало утешительных слов. Альфис всё не появлялась. Она и вся Королевская Стража прочесали округу уже несколько раз. Безрезультатно.       — Плохи наши дела, — подытожил Папирус, потушив окурок о деревянный стол. Вот уже целый месяц ни одной зацепки, где мог бы находится его брат и человек. Пропавшими, правда, считались не только они. Ещё несколько монстров тоже вышли из дома и не вернулись. Подземелье застыло в страхе, не зная, кого винить и куда бежать в поисках ответов. Но надежда всё ещё теплилась. Папирус просто не мог принять, что Санс и Чара могли запросто сдаться и погибнуть. Он скорее бы поверил, если бы всё оказалось простой дурной шуткой. Глупым розыгрышем. Но день проходил за днём, а новостей не появлялось.       Азгор за месяц осунулся и, кажется, даже успел постареть. От печали у него на лбу залегла глубокая морщина, он почти не спал и винил себя в том, что не смог уследить за уже подросшей, но такой беззащитной девушкой. Азгор воспринимал её не иначе, как дочь, и эта мысль доставляла ему много боли. Даже слова окружающих о том, что всё образуется, не могли успокоить отцовское сердце. Впрочем, он, как и Папирус, отрицал даже малейшее допущение, что пропавшие могли погибнуть. И никто при нём не осмеливался об этом говорить.       — Уже полдень, — произнес Папирус устало. — Я схожу за чаем.       Азгор не ответил. Скелет встал с места, как вдруг его телефон зазвонил. Папирус, не глядя, щёлкнул на кнопку принятия вызова:       — Да?       — Папирус!       Как гром среди ясного неба — в динамик кто-то отчаянно кричал. Папирус едва не уронил телефон, когда узнал голос брата. Азгор тут же встрепенулся и побежал на звук, как на сигнал о помощи. Пришлось устанавливать громкую связь.       — Папирус! — разрывался динамик. — Я только нашёл телефон. Брат, помоги! Он схватил меня и Человека. Так долго! Пожалуйста! Мы сбежали на кухню. Его дом прямо на западе, по тропинке из Снежнеграда. Быстрее! Мне кажется, он сейчас выбьет дверь!       В трубке послышались странные звуки борьбы.       — Санс! — позвал Папирус, стараясь перекричать шум. — Подожди! Ответь, в чьём доме? Кто напал на вас?       — Джерри, — имя прозвучало в телефоне, и связь резко прекратилась, словно кто-то перерезал провода.       Папирус и Азгор переглянулись и, не сговариваясь, бросились бежать из дома по указанному направлению. Они совсем забыли про одинокий дом, стоящий на отшибе в середине леса. Никто его не осматривал.

***

      — Отлично, скоро они будут здесь! — Санс счастливо отбросил неисправный теперь телефон и заключил Чару в крепкие объятия. Девушка смотрела на него влюблёнными глазами. Оба были в синяках, порезах и ссадинах. Одежда порвана, вид такой, словно они вот-вот сбежали из ужасного места. А значит, представление скоро начнётся. Осталось только подождать главных действующих лиц.       — Ты готов? — спросила Чара, заканчивая разбивать посуду. Кухня выглядела так, словно на её небольшой площади разыгралось великое сражение. Тут девушка заглянула в окно и закричала. — Азгор идет!       Санс тут же заставил цепи на теле Джерри испариться. Накачанный препаратами монстр поднялся и, почуяв долгожданную волю, ринулся вперед с грудным рёвом, не разбирая дороги. Чара и Санс обнялись, присев в углу. Девушка испугалась, когда увидела безумные глаза Джерри, пену из рта и дёргающиеся в разных плоскостях конечности. А когда он побежал прямо на них, то не выдержала и закричала. Санс прижал её голову к себе, загораживая, а затем всё резко стихло. Девушка распахнула глаза. Огромная туша перед ними крякнула, осела на землю и рассыпалась в мельчайший прах. Его частички заполонили всё вокруг, и сверкали на свету. Чара застыла в ужасе, но картина выглядела даже лучше, чем она ожидала.       «Всё-таки блестит» — пронеслось у неё в голове прежде, чем она увидела стоящего за кучей праха Папируса. Казалось, что тот сам не ожидал от себя такой скорой реакции. Но, отставив собственные эмоции на другой план, он подбежал к ним и принялся тихо что-то говорить. Кажется, о том, что всё будет хорошо. Чара ощутила невероятное облегчение. Вся эта драма нещадно давила ей на нервы. Расслабившись, она дала волю чувствам и расплакалась. А Азгор, вбежав на кухню, увидел, как Папируса обнимает с одной стороны брат, а с другой — его драгоценная дочь.       — Спасены! — выдохнул Хранитель Руин и обессиленно присел на засыпанный прахом пол. Другое было не важно.

***

      Чара сидела на диване, закутанная в тёплый плед, и жадно вдыхала аромат горячего чая из золотых цветов. По телевизору шла музыкальная передача Напстатона, а Санс сладко спал, привалившись к девушке. Должно быть, он смертельно устал за всё это время. Чара взяла чашку в одну руку и ласково погладила скелета по голове. Тот почувствовал прикосновение и прижался ближе. Чара улыбнулась, допила чай и медленно выдохнула, тоже погружаясь в дремоту. Теперь они всегда будут вместе — девушка точно это знала. И едва ли могла описать счастье, которое накрыло её с головой.       Азгор стоял на пороге, собираясь уходить. Он бодрился, но следы огромного стресса не исчезают так быстро. Папирус это понимал. Он и сам едва стоял, прислонившись к косяку. В голове крутилось много тяжёлых мыслей.       — Я думаю, не стоит их разделять после пережитого, — сказал Папирус, кивнув в сторону зала. — Пусть поживут тут, я позабочусь о них. И… Прости, Азгор. Я не мог допустить, чтобы Джерри завершил начатое. Мне пришлось его убить.       — Я понимаю. Полагаю, мне нужно сходить к Тори… То есть, к Королеве и рассказать то, что здесь приключилось. Не самая приятная история. Присматривай за ними, хорошо?       Азгор улыбнулся и молча ушёл. Папирус кивнул ему вслед и закрыл дверь. Санс рассуждал в полусне, что стокгольмский синдром в сочетании с лекарством — его самая удачная задумка. Результат превзошёл все ожидания и можно хоть немного расслабиться. Будущее казалось удивительно притягательным местом. Теперь, когда все и всё, наконец, на своих местах.       Папирус взял на кухне три тарелки с паучьими пончиками от Маффет и пошёл в зал. Вдруг, розовый закатный луч попал ему прямо в глаза, что заставило скелета остановиться. Он выглянул в окно. На миг Папирусу показалось, что вместо привычного кристалла-солнца на небе возникла чёрная дыра. Только на мгновение. Папирус хмыкнул и продолжил свой путь. На душе у него было неспокойно.