mine

Чонгук, в общем-то, не против, что Юнги игнорирует альф, даже рад в какой-то степени. Но не его же, блять. Что за детский сад? Им давно не по семь лет, когда Чон был ниже (на целую голову ниже!!) взрослого хена. Даже более того, сейчас он явно выше, и даже не на пару сантиметров, следит за собой, и, чего грех жаловаться, обладает ахрененным телом! Что еще надо Юнги? Но тот его будто в упор не видит и все шипит свое кошачье «отвали, мелкий». Стоит ради справедливости заметить, что Чонгук его уже почти не трогает, так иногда напоминает, что «хэй, я твой альфа и ты все еще мой». Мин Юнги самый упрямый, но самый желанный. Свой. *** — Когда ты перестанешь его отвергать? — Чимин спокойно расхаживает в полупрозрачной футболке, лишь фыркая на похотливые взгляды альф и попивает свой сок. Юнги рядом как-то теряется на фоне яркого друга, но его это не волнует. Юнги альфа не нужен, то есть, вообще нет. — Когда я перестану быть омегой, и он больше не будет мной интересоваться, — старший занимает место под деревом и сразу достает блокнот с ручкой. Сегодня настроение поднимается до особенной отметки «хочу писать» и нет, не в туалет. Строчки сами собой возникают на бумаге, и Мин уже давно не слышит, что вещает Чимин. Он полностью в себе, в своем мире, где он пишет так, как хочет, несмотря на то, что он омега. Он человек — во-первых. А потом омега. Ритм отстукивается пальцами по коленке, и Юнги прикрывает глаза, представляя, как голос Чимина будет вписываться — идеально. Не зря он все же подружился с ним. — Хен, привет, — альфа, совершенно не стесняясь, садится впритык, касаясь коленями, и улыбается до безобразия мило. Юнги поднимает взгляд, лишь когда Чимин затыкается, а Чонгук склоняется слишком близко, нарушая личное пространство. Он дышит запахом Мина, в его глазах пугающе читается «ты мой», яркий терпкий запах забивается в легкие, вызывая покалывание на кончиках пальцев и желание прикоснуться. Омега смотрит слишком долго, лишь потом отодвигаясь. Кажется, это было слишком для обоих. — Юнги~, — опасно тихо тянет альфа, опуская формальности. Тягучий запах карамели до сих пор туманит разум. Сегодня определенно удачный день. — Отвали, Чон. Лисьи глаза вновь превращаются в две льдинки, но Чонгук не отступится так просто в этот раз. Он рывком двигается вперед, почти впечатывая омегу в дерево позади, и целует. Не с языком, нет. Рано. Почти невинное прикосновение губ, где альфа лишь чуть проводит своим языком по чужим сладким губам, собирая вкус недавно выпитого лимонада. Юнги лишь сидит, не двигаясь. Сердце в груди, как бешеное, а щеки наверняка красные. Чонгук так близко, и он такой теплый, до пугающего родной и даже желанный?