Как мне тебя не ненавидеть?

      Прошла уже неделя с тех пор, как я узнала от Эллиота правду. Нет, я не грустила из-за предательства, я ведь и привязаться к нему не успела. Но я никак не могла принять тот факт, что он оказался настолько гнилым человеком. Ещё и некстати вспомнился разговор тех девчонок в туалете, невольно подслушанный мной. -…слышала он подкинул ей наркотики в стакан, и Грейс говорила, что видела её на танцполе с каким-то парнем после этого. — Господи, да все вокруг видели что это был Доминик. Если они и правда тогда говорили обо мне, а я сомневаюсь что ещё кому-нибудь в тот вечер подкинули наркотики, то правда ли то, что со мной был Нико? Тогда почему он ничего мне не сказал на следующий день? Его я кстати не видела ровно столько же, сколько уже не посещаю занятия. Я просто засела в комнате, списав всё на болезнь, которой конечно же нет. Выручала меня как всегда Никки, принося подробные конспекты с уроков. Он не наведывался, несмотря на то, что между нами произошло у Дина. Я скучала. Но я не знала что между нами происходит. А потому не искала встреч.       Никки я также не рассказывала о произошедшем с Эллиотом конфликте. Лучше ей не знать, несмотря на то, что я доверяю ей. Она видела, что со мной что-то не так, пыталась выведать что к чему, но поняла что сейчас это бесполезно. И этот ублюдок в отличии от Нико, решил и дальше носить свою маску «идеального парня», и заявился к нам, с намерением узнать о моём здоровье, ведь он «переживает за меня»… Меня чуть не стошнило, стоило увидеть его на пороге. Он улыбался, его глаза почти искрились заботой и состраданием. Он протянул мне пакетик с лекарствами, но я просто отшвырнула тот от себя. — Кто знает, что там может быть. Оставь себе, Эллиот, и проваливай. Я увидела как его лицо на секунду исказила усмешка. Он огляделся, и убедившись, что рядом сейчас никого нет, резко сжал мой подбородок, до боли, и притянул ближе к себе. Я была не из пугливых, но мне стало страшно. Мы даже не наедине сейчас, но это не имело значения, я почувствовала как мои колени ослабли, в животе завязался узел, и я еле слышно прошептала: — Какого хрена тебе от меня надо? Его дыхание коснулось моей щеки. — Я же говорил, мне скучно. А ты оказывается приболела, как я мог не прийти… И да, будь поприветливее, кто знает, что я могу сделать, если мне это не понравится. Он резко почти отшвырнул меня, и я бы упала, если бы не косяк двери, в который я врезалась плечом. Я засмеялась. Истеричным смехом. Он смотрел на меня как на психически нездоровую, явно не ожидая такой реакции. — Думаешь, я позволю вот так обращаться с собой? Или думаешь, так и будешь делать что вздумается? О, тогда ты очень заблуждаешься… Можешь и дальше изображать принца на белом коне, но не смей даже предполагать, что меня пугают твои угрозы. Ты — не более чем просто кусок дерьма в красивой обёртке. И ты ниче… Я не успела договорить. Он ударил меня. Наотмашь. По лицу. Я не ожидала пощёчины. Я говорила ему всё это, но сама дрожала от страха, и должна была предположить, что он посмеет ударить меня. Но я прогадала, и поплатилась за излишнюю дерзость. Он шагнул ко мне, и инстинктивно я отшатнулась в сторону, зажмурилась, снова ожидая удара. Но почувствовала лишь лёгкое поглаживание в том месте, куда пришёлся удар. — Теперь понятно, почему не стоит грубить? Я молчала, даже не смотрела на него. — Не заставляй меня повторять снова. Сквозь ком в горле, я выдавила: — Понятно. — Умница. До встречи. Он ушёл. А я зашла в комнату, не найдя сил даже дойти до кровати, села прямо на пол, и тихо заплакала. Нахлынули сожаления. О встрече с ним. О том, что согласилась пойти на те грёбанные танцы. О том, что поверила ему. Как за такое короткое время со мной произошло столько дерьма?