I am gay

Джин и RM расположились на балконе. Их ждал серьезный разговор, от которого было не уйти. Парни заварили тёплый чай, вынесли сладости на балкон и заперли за собой дверь, чтобы их никто не беспокоил. Спустя минуту молчания лидер группы решил начать: — Я не понимаю. Зачем он сделал это? — Ему нужно было высказаться, — говорит Джин, делая глоток чая и согревая о кружку замерзшие ладошки, — Нам надо смириться с этим, ведь произошедшее уже не исправить. — Ты прав. Но почему он не мог с самого сначала сказать нам об этом? Мы бы поддержали его. Чего он так боялся? — Нас он боялся. Ты, наверное, не замечал, но мы часто освещаем такие темы, когда выпьем. И мы не особо хорошо отзываемся о геях, — Джин вздыхает, — Ты же знаешь, он не пьёт, поэтому ему приходилось выслушивать всё это. Бедный мальчик, я поражаюсь его выдержке. — Но я не помню, чтобы мы говорили по этому поводу что-то ужасное, — Намджун серьезно задумывается и, забывшись, едва не роняет кружку. — Правда? — хмыкает Джин, -Тебе стоит напомнить? Буквально на той неделе мы ходили в бар. И там ты, будучи уже под градусом, увидел как два парня флиртовали друг с другом. Тогда ты указал на них пальцем и громко сказал, что тебе мерзко на это смотреть. Ты начал говорить, что это ужасно — любить людей того же пола, что и ты. Ты начал называть таких людей отбросами общества. Ты буквально кричал в след бедным парнишкам, чтобы те не считали себя людьми, ведь они уже никогда не смогут стать нормальными и завести семью. Их жизнь уже не очистить. — Видимо я очень много выпил, — Намджуну в самом деле стыдно, — Но почему ты меня не остановил? — Потому что я вызывал такси для Ви. Он сказал, что ему стало плохо от запаха алкоголя. Но пока мы ждали машину, с ним начал разговаривать Чимин. Он спрашивал бедного Тэ, почему он ничего не сказал тем уродам, что посмели показывать свою неформальную любовь на людям. Он хотел побежать за юношами и побить их! Я не думал, что Чимин зайдёт так далеко. Он посмотрел прямо в глаза Тэ и спросил, не педик ли он. Наш бедный Тэхён посмеялся и сказал, что никогда не опустится до такого уровня. Тогда ты подошёл к нему, похлопав по спине, и сказал, что не позволишь гею находиться в нашей группе. — Но почему ты не останавливал нас? — Намджун едва не кричит уже. — Я наблюдал за другим человеком, — вздыхает Джин еще тяжелее, — Чонгук всё это время так грустно смотрел на Ви. Он не вёл никаких пьяных философских рассуждений об однополой любви. Он просто держался в стороне. Его взгляд был таким… полным печали. Мне показалось, что сейчас он расплачется и убежит. Но он смотрел так именно на Ви. Тогда я задумался… — Неужели Чонгук тоже… такой? — тихо говорит RM, запинаясь. — Я не знаю. В последнее время я стал замечать, что они очень изменились. Тэхён стал более замкнутым, он мало с нами общался вне камер, он будто постоянно что-то обдумывал. Но с ним всегда был Чонгук. Он так смотрел на Ви… Влюблённым взглядом, знаешь? Они проводили много времени вместе. Только вместе с Чонгуком Тэхён искренне улыбался. Тогда я решил, что они просто что-то задумали и скоро перестанут дурачиться. — Но всё зашло слишком далеко… — глубоко вздохнув, сказал Намджун, — Они очень сильные. Услышав столько грязных слов от самых близких людей, они продолжали притворяться, что ничего не происходит. Думаю, нам стоит поговорить с ними. Мне надо извиниться. — Это хорошее решение. Я тоже хочу извиниться перед всеми. — За что ты будешь извиняться? Ты же ничего не делал. -Я смотрел за всем происходящим, но не предпринимал никаких действий. Я был тенью на фоне нагрянувшего мрака. Я был лишь метеорологом, который только и может, что наблюдать за приближением тайфуна. Но я не смог предотвратить, а всё из-за сомнений. — Джин, послушай, мы не могли этого предотвратить, — тихо говорит Намджун, ободряюще хлопая хёна по плечу, — Тэхён сам выбрал такой путь. Он всё обдумал. Он не мог сделать это спонтанно. О таком просто так не говорят. Да ещё и сказать это перед сотнями тысяч фанатов. Мы все слышали, как дрожал его голос. Мы все видели его слёзы, когда его выводили со сцены. И сейчас мы видим, как сильно он подавлен. Я знаю, что сейчас ему следует побыть одному, но нам стоит его приободрить. Только я боюсь, что скажу что-то не то. Честно, мне страшно с ним общаться на эту тему. — Я тоже в тупике, — старший Ким делает еще глоток чая, — Я не могу ничего сказать. Но я должен. Мы все должны, иначе он продолжит закрываться в себе, и это будет уже не тот Тэхён, что был раньше. Его карьера тоже может пострадать. — Я полностью с тобой согласен. Давай поговорим с ним завтра после ужина. Сейчас слишком поздно. Тем более, всем надо отдохнуть и отойти от произошедшего, иначе на эмоциях можно ляпнуть что-то ужасное. — Хорошее решение, — сказал Джин, отхлёбывая горячий чай снова. Мама и лидер остались молча сидеть на балконе, попивая согревающий напиток из кружек, и смотрели на открывающий вид ночного города, погрузившись в мысли о завтрашнем разговоре. В это время Тэхён готовил себе и Чонгуку горячий шоколад. Они собирались вместе посмотреть какую-нибудь душещипательную драму. Однако вся уютная атмосфера вечера рушится в одно мгновение, когда на кухню входит Чимин: — Эй, Тэ, — насмешливо говорит он, — скажи, а все геи пьют горячий шоколад? Тогда мне стоит перестать пить этот напиток, а то тоже стану таким. Мне противно даже думать о таком. — Ты не сможешь изменить сексуальное предпочтение, если будешь пить тот же напиток, что и я, — не подняв даже взгляда на собеседника, буркнул Тэ — Правда? Может совместное проживание с геем заставит меня стать педиком? Вдруг ты будешь приставать ко мне ночью? — с едкой ухмылкой сказал Чим. — К такому как ты, точно нет. Извини, но ты не в моём вкусе, — также с усмешкой ответил своему «сопернику» Ви. — А кто в твоём вкусе? Джин? Намджун? Джейхоуп? Или может Чонгук? Вы же так хорошо ладите… — Я не собираюсь разговаривать с тобой на такие темы, Чимин, — говорит Тэхен и решительно отворачивается, продолжая заниматься своими делами. — Оу. Может ты начинаешь понимать, что я тебе нравлюсь, поэтому не можешь обсуждать других парней рядом со мной. Ну давай, скажи же, что во мне такого привлекательного. — Я никогда не полюблю такого человека, как ты. Такие люди, как ты, мерзкие. Притворяются такими хорошими, втираются в доверие, заставляют тебя полностью открыться им, а они оказываются настоящими уродами, которые не могут принять своих друзей такими, каковы они есть. И только могут, что издеваться над другими, смеяться над чужими проблемами. — Тише-тише, голубой… Чего ты так разбушевался? Я всего лишь спросил, — Чимин буквально смеется ему в лицо. — ЗАТКНИСЬ! — рявкает Тэхен, — Сколько можно объяснять тебе, что ты последняя скотина, и что я не хочу иметь с тобой ничего общего! Ты очень сильно меня задел. — Кто я? Скотина? Да ты посмотри на себя? Ты был всем, тебя обожал весь мир. Ты был эталоном. Я сейчас ты заявляешь о своём пристрастии к парням. Ты понимаешь, как это сказывается на группе? Ты хоть думал о нас? — А ты думал обо мне? Разве ты останавливался, когда разговаривал со мной о мерзости однополой любви, даже замечая, что мне это не нравится? Нееет. Ты продолжал. И делал это так часто, что я больше не мог молчать. Ты сейчас думаешь только о себе. Да, я, по-твоему, совершил ошибку, сказав это публично. Но я всё обдумал. Это было действительно хорошее решение. — ХОРОШЕЕ РЕШЕНИЕ? — возмущается Чимин, — Ты совсем с ума сошёл? Думаешь, что твоя личная жизнь кого-то интересует? Всем просто нравится смотреть на твоё милое личико. Ты просто марионетка в руках агентства. Просто обезьянка. — Ты такой же. В этот момент Чимин замахнулся, но его руку кто-то поймал в воздухе. — Что ты себе позволяешь? Просто послушай себя, послушай, что ты наговорил, — кричит на него Чонгук, злостно сжимая его руку изо всех сил, — Не подходи больше к Тэ, ясно? И не разговаривай с ним, иначе тебе придётся поговорить со мной. Ви дрожал. Чонгук взял кружки с горячим шоколадом и, придерживая своего Тэ, поднялся в комнату. Чимин остался на кухне. Он выглядел потерянным. Его взгляд был устремлён в никуда. Вдруг по лицу парня покатились слёзы, оставляя влажные следы на щеках. — Но ведь я такой же… — тихо прошептал парень. Мысли проносились в его голове с бешеной скоростью: «Я устал притворяться. Мне надоело. Я умываю руки. Почему я не могу просто взять и признаться? Почему Ви смог, а я нет? Я настолько слаб. Прошло уже два года. Мне так тяжело. Когда наступит нужное время, чтобы рассказать и всё? Завтра? На следующей неделе? Через месяц? И как мне это сказать? „Ребята, я гей?“ „Извините, я предпочитаю парней?“ А что, если это я заразил Тэ голубизной? Нет. Что же мне теперь делать? Ви и Чон ненавидят меня. У меня больше нет поддержки. Что я наделал? Кем я стал? Кто я?» Внезапно на кухню входит Шуга: — Чимин, почему ты плачешь? — хрипит он, подходя ближе. — А? — выходя из глубоких раздумий, всхлипывает парень. — Что тебя так расстроило? Что-то случилось? — Я совершил нечто ужасное… — Что такое? — Я убил себя.